Голос далёкого детства

— Нет, Антон, прошу не умирай. Живи, пожалуйста. Это я во всём виноват. — знакомый до боли голос. Размытый силуэт. Всхлипы, плач. Ночной кошмар. Пропитанный горечью и страданием…

***

      Тёмные тучи сгустились над городом. За окном лил дождь. Где-то грохотал гром. Серое утро, серые Питерские будни. Даже апрель, был таким же унылым, как и все дни.       Антон кутался в тёплом пледе, его пробирал озноб. Снова этот сон. Боль никуда не ушла, он будто стал частью этого кошмара. Стал тем человеком, что оплакивал его мёртвое тело.       В комнату ворвалась его мать — Анна, крикливая женщина, похожая на сына лишь пшеничными волосами, да скверным характером.  — Вставай, скотина неблагодарная! — она рывком сдёрнула с него покрывало. Парень поёжился.  — Ну, мам, сегодня же выходной. Мать чуть ли не завизжала. — Какой выходной?! Тебе в колледж надо! Хочешь, чтобы тебя отчислили? Хочешь без работы остаться?! Пока я жива, я этого не допущу. Вот отучишься, тогда скатертью дорожка! А ну быстро вставай! — она схватила сына за руку и резко подняла с кровати. У парня потемнело в глазах, от столь резкого пробуждения. Наконец сфокусировав взгляд, он с злобой процедил. — Как же ты меня заебала… — Что ты сказал, сучёныш?! Я тебя кормила, поила, а в ответ маты получаю, — она дала сыну пощёчину. Антон ненавистно взглянул на эту женщину. Он уже не мог воспринимать Анну, как мать. Она испортила ему всю жизнь. Ему так и хотелось вмазать по этому лицемерному лицу. Шастун старался держать себя в руках, но когда мать больно сжала его запястье, начав, своим тошнотворным голосом. — Притырок, ты меня слушаешь? — парень, уже не мог контролировать свой гнев и вырвался из её цепких рук. — Тупорылая мразь! — он пнул Аню в живот, да так, что она ударилась спиной об косяк двери.       На глазах женщины навернулись слёзы. — Не благодарный, подонок, отребье, — бормотала она. А когда сын угрожающе навис над ней, она закричала. — Вова, Вова! Иди своё чудовище угоманивай! — в комнату буквально выбежал, отец Шастуна, от которого сын унаследовал глаза, словно два больших изумруда.       Уведев всхлипывающую жену, он раскраснелся от злости и прорычал. — Ты, отродье, сучёныш, я тебя убью! — он схватил Антона за шею и начал душить.       Шастун без эмоций глядел на Владимира. Даже не сопротивляться. Его уже всё заебало. Эти грёбанные токсики, абьюзные отношения. Так, что если он сдохнет здесь и сейчас, то ничуть не расстроится.       Аня в ужасе оттолкнула мужчину от сына. — Вова, сколько раз я тебе говорила, не распускай свои поганые руки! Вова прорычал. — Но ты сама меня позвала! — Долбаёб! — зло в крикнула она.       Шастун откашлявшись (ведь дышать после удушья было пиздецки сложно), зашёл в уборную и запер за собой дверь. Антон разъярённо пнул мусорный бак. — Пидорасы. Твари. Ненавижу. Ублюдки. — содержимое урны рассыпалось по всей уборной. Но парню было насрать на это. Он просто заебался от этих скандалов. От всего, что происходило уже как 15 лет в этом чёртово доме.       Глаза парня стали предательски влажными и он, осев на холодный кафельный пол, горько заплакал. Родители почти постоянно били его, а крики, превратились обычную манеру общения. Парень мечтал отучиться в этом чёртово колледже и съехать от них, как можно скорее. Туда, в далёкую и чуждую для него счастливую жизнь.