Анализ чувств

      — Сатори, скажи им, чтобы больше не приходили!        От этого неожиданного и крайне возмущённого требования в сочетании с громким хлопаньем дверью Сатори инстинктивно бросила вязание в корзинку — причём с такой скоростью, что ей определённо позавидовала бы одна известная тенгу. "Нет, тебе ещё рано видеть этот сюрприз!" — подумала Сатори с бешено колотящимся сердцем.        А уже в следующий миг она натянула на лицо вежливую улыбку и, оборачиваясь к дверям и параллельно отпихивая корзинку с вязанием ногой под столик, участливо поинтересовалась:       — Сказать кому?        Сейджа, всё ещё стоящая на пороге библиотеки, громко фыркнула.       — Своей подружке с её бешеной! — отозвалась она — и быстрыми шагами направилась к Сатори. Остановившись прямо перед креслом (Сатори мысленно поблагодарила себя за решение спрятать вязание под стол), Сейджа скрестила руки на груди и "великодушно" добавила: — Ну или хотя бы пусть в следующий раз приходит одна и не берёт её с собой!        Сатори вскинула одну бровь и склонила голову набок. Пристально глядя Сейдже в лицо, она вслушалась в её мысли.        А там, окрашенные таким ужасом и отвращением, которые обычно испытывают при виде уродливого чудовища, вспыхивали картины недавнего визита пары гостий из Внешнего мира. И если в случае Мери Сейджа была крайне довольна реакцией, принимая неуверенность в том, как к ней лучше обращаться, за страх или даже так любимую ей ненависть, то Ренко... Ренко в воспоминаниях Сейджи была исключительно широко улыбающейся, с горящими энтузиазмом и интересом глазами, засыпающей её, Сейджу, мириадами вопросов и явно ужасно заинтересованной её необычным мышлением. Учитывая природу аманодзяку, такое положительное внимание её пугало.        Из этих мыслей Сатори прекрасно поняла, что именно так не понравилось Сейдже в Ренко. Однако Сатори была бы не Сатори, если б не воспользовалась возможностью подразнить подругу.        Изобразив озадаченность на лице, Сатори приложила ладонь к щеке и преувеличенно удивлённым тоном воскликнула:       — Не понимаю, что именно тебе так не нравится в Усами-сан! Разве ты не рада, что у тебя появилась фанатка?        Сейджа скривилась.       — Это ты тут, видимо, от радости очумела, когда Мери тебя не испугалась, — аж умом тронулась! — воскликнула она, аж покраснев от негодования. Затем она фыркнула и, недовольно оглядев улыбающуюся Сатори, добавила: — Такое "фанатство" — самое мерзкое, что может случиться в жизни аманодзяку! Ненавижу, когда меня так откровенно любят...        На это Сатори не сдержалась и хихикнула в кулак.       — Но ведь я тебя тоже люблю, — хитро прищурившись, напомнила она. — Чем же это отличается?        Сейджа закатила глаза, словно ей только что задали глупейший и очевиднейший вопрос. Затем она выдохнула и, не торопясь отвечать, резко опустилась на корточки возле кресла Сатори, прямо у её ног, и, сложив руки у неё на коленях, опустила на них подбородок. Только после этого Сейджа, точно наконец-то оказавшись в удобной позе, прикрыла глаза и снизошла до объяснения.       — Ты — другое дело! Тебя люблю я, и вообще невозможно тебя не любить, ведь тебя все ненавидят!        Сатори, которую подобные резкие жесты Сейджи до сих пор застигали врасплох, от этого заявления немного пришла в себя и, с любопытством глядя на подругу, заметила:       — Но ведь даже ты не могла не заметить, что с годами отношение окружающих ко мне улучшается. Та же Мери сейчас, у тебя на глазах, вполне себе наслаждается общением со мной, несмотря на... смущение.        Хоть она и говорила спокойно, в глубине души Сатори с трепетом ждала ответа. Да, сейчас Сейджа говорит, что любит её, но ведь её как аманодзяку действительно может отвратить ответное чувство, если его не будет подкреплять противоположное отношение к объекту любви от окружающих. И, честно говоря, Сатори за двадцать лет отношений с Сейджей не раз об этом думала — ну а теперь, когда в их жизни появился вполне себе материальный предвестник такой вот "беды", беспокойство Сатори стало более ощутимым.        Сейджа приоткрыла один глаз и, лениво взглянув им на Сатори, невозмутимо отозвалась:       — Подумаешь. Я ведь тебя уже люблю, какая мне разница, если тебя постепенно перестанут ненавидеть... Вот если тебя полюбят сразу все — это да, будет проблемой, тогда я тебя не смогу не возненавидеть! А так-то чего переживать попусту?        Сейджа подёрнула плечами и, вновь опустив веки, поудобнее устроилась у Сатори на коленях. "Совсем как Орин, — подумалось Сатори. — Разве что не замурчит, а скорее укусит, если её погладить по голове сейчас".        Впрочем, этих мыслей Сатори не высказала. Вместо этого она со вздохом откинулась на спинку кресла и, положив руки на подлокотники и устремив взгляд в потолок, протянула:       — Всё-таки не понимаю я твоей логики, Сейджа. "Тогда не смогу не возненавидеть"? Сразу разлюбишь, что ли? — Сатори чуть-чуть помолчала. — А любишь ли ты меня тогда вообще, если так быстро собираешься изменить отношение?        Сейджа приподняла голову и протяжно, недовольно хмыкнула.       — Опять ты разводишь какую-то демагогию! Ты не забыла, что моя сущность — переворот? Резко менять чувства на противоположные — моя природа!        Сатори моргнула, а затем наклонилась к Сейдже: та смотрела на неё скучающе, но скучающе по-родному, как смотрят на близкого, который сказал нелепость, но его от этого меньше любить не стали. Сатори пару секунд всматривалась ей в лицо — а затем неожиданно даже для самой себя спросила:       — Сейджа, скажи честно: ты когда-нибудь пыталась проанализировать свои чувства?        Брови Сейджи поползли вверх от такого внезапного вопроса — а затем она нахмурилась, явно о нём задумавшись. Впрочем, Сатори не нужно было слишком прислушиваться к её мыслям, чтобы угадать её ответ. И действительно, мгновение спустя Сейджа просияла и, нагло улыбаясь, заявила:       — Рефлексия не для меня — для этого у меня есть ты!        Пара секунд заминки — и Сатори вновь откинулась в кресле, со снисходительной улыбкой покачивая головой. Затем она всё-таки не сдержалась и, положив ладонь на макушку Сейджи, принялась гладить её. Аккомпанементом её следующих слов было возмущённое фырканье Сейджи.       — Вот поэтому ты и провалилась в своей революции! — назидательно говорила Сатори. Смысл её слов очевидно перевесил недовольство внезапными нежностями, так как Сейджа прекратила фырчать и подняла на неё заинтересованный взгляд. Сатори продолжала: — Ты думала только о том, как бы всё перевернуть, но совсем мало внимания уделяла своим "пешкам" — точнее, их чувствам. Ты и в своих-то разбираться не хочешь, а уж чужих — и подавно! То-то ты смогла обдурить только наивную кобито, а со жрицей, ведьмой и горничной не вышло!        На последних словах Сатори не сдержала иронического смешка и взглянула на Сейджу. Та, впрочем, в соответствии с её ожиданиями выглядела ужасно довольной — она всегда гордилась, когда ей указывали на промахи, точно это были огромные свершения. А Сейджа, задрав нос, заявила:       — Не очень-то и хотелось! Единственное чувство, которое я умею и желаю вызывать и анализировать, — ненависть! И знаешь, Сатори, ничто так не бесит окружающих, как откровенное игнорирование их чувств — они воспринимают это, как издёвку. Что до Шиммёмару, — Сейджа отвела взгляд, и Сатори на секунду ощутила знакомый укол ревности, — её наивность позволила морочить ей голову. Она заставила её ко мне привязаться. И после такого, — Сейджа вновь повернулась к Сатори, и на её лице была жестокая улыбка, — было хуже всего её предавать. Именно благодаря этому она меня так сильно возненавидела, в конце концов. Играть такими простаками так ужасно...        Сатори выслушала её краткий самодовольный монолог, и в какой-то момент ревность уступила место жалости. Да, Сейджа ужасна — играть чувствами такого чистого, искреннего сердца... Однако именно то, что она может только играть чьими-то простыми и очевидными чувствами, — в каком-то смысле её слабость. И это лишь к лучшему.        Сатори со вздохом покачала головой.       — Да уж, не быть тебе великим манипулятором, Сейджа... — пробормотала она. На заинтересованный взгляд Сейджи она с усмешкой добавила: — Ну какой злодей так просто выдаёт планы своей жертве?        Сейджа моргнула... а затем изобразила на лице до крайности фальшивое удивление, смешанное с не менее фальшивым ужасом, и, отталкиваясь от коленей Сатори, воскликнула:       — О нет, ты меня раскусила! Мой чудесный долгоиграющий план по развращению и разочарованию невинной и доброй Сатори провалился, как же мне жить дальше?!        Сатори, прочитав сарказм не только в её тоне, но и в мыслях, надулась в шутливой обиде.       — Эй, я вовсе не извращённая и не злая, как ты обо мне тут думаешь! — возмутилась она, наблюдая, как Сейджа выпрямляется.        А Сейджа только таинственно ухмыльнулась, красноречивее любых слов и мыслей выражая довольство её реакцией. Затем она склонилась к Сатори и, уперев ладони ей в колени, приблизила к ней лицо.       — А всё-таки ты ко мне привязалась! — победоносно объявила она и потянулась за поцелуем.        Ощущая её дыхание на своих губах, Сатори загадочно улыбнулась, но ничего не ответила.        "Кто ещё кого к кому привязал... или привяжет", — подумала она, кладя руки на плечи Сейдже и отвечая на поцелуй. И в очередной раз радуясь тому, что Сейджа не сможет прочитать её мысли — ибо в этот момент в них всплыл шарф, который Сатори уже некоторое время вязала Сейдже в подарок.