Seashells

— Гарри! — громко крикнула она, ускоряя шаг и размахивая свободной рукой, привлекая внимание друга. Спускаясь вниз по склону горы, она старалась быть очень аккуратной для того, чтобы случайно не споткнуться о камни или ямы. Её широкая разноцветная юбочка развивалась от бега на ветру, а мягкая дружелюбная улыбка раскрашивала лицо счастьем. Гарри сидел на зелёной травке около качели и что-то бубнил себе под нос, жестикулируя руками. Схватив из дома старые сломанные игрушки Дадли, которые тётушка нехотя решила отдать племяннику, он убежал сюда, чтобы ждать свою лучшую подругу. Подскакивая на ходу, Гермиона закричала вновь, отрывисто вдыхая воздух. — Вот ты где, Гарри! Посмотри! Мальчик неуклюже развернулся, всматриваясь в фигурку, которая направлялась никак иначе, как к нему. Плохое зрение часто подводило Гарри, и он прищурился, дотронувшись рукой до головы. Гермиона! Она наконец приехала! По подружке было видно, что она хорошо загорела за границей и была похожа на шоколадку. — Гарри, — облегчённо выдохнула Грейнджер и зажмурилась от счастья, откидывая за спину густую каштановую прядь волос. Она лучезарно улыбнулась. — Я так ждала тебя, — Гермиона крепко прижала к себе друга, стараясь не давить ему на шею. — Я тоже. Я тоже ждал тебя, — прошептал ей на ухо Гарри, обнимая в ответ. Гермиона на пару мгновений замолчала, дабы восстановить сбившееся дыхание, и наперебой затараторила снова: — Ты только взгляни, Гарри, что я привезла тебе оттуда! Я привезла их специально для тебя. Я не уверенна, что ни одна из них не треснула по пути, но мой папа сказал, что они очень хорошие, — Грейнджер мягко отстранилась от Поттера. Виновато прикоснувшись к плечу собеседника, она засунула вторую руку в карман, перебирая пальцами что-то хрустящее. Тёплый ветерок мягко обдувал макушки ребят. Именно этот год выдался не на шутку дождливый и ветреный. На отвратительную погоду всегда громко жаловался дядя Вернон, ведь китайская роза в их саду не выдерживала таких условий. Эта неделя была, похоже, самая жаркая из всех, что были этим летом. Гарри всегда хотелось побольше погулять, поиграть именно летом. Вокруг шелестели зелёными листьями высокие деревья, в самом разгаре цвели душистые травы. Они вдвоём проводили на этой безлюдной площадке все свои свободные часы. Кажется, они познакомились тут совсем недавно, а уже успели стать друг для друга неотъемлемой частью жизни. Гермиона была в отъезде всего несколько дней, а Гарри соскучился по Грейнджер настолько, что готов был сделать что угодно, чтобы только поговорить с ней, узнать, как у неё дела. Спустя несколько секунд, она ухмыльнулась, держа в руке маленький бирюзовый мешочек. Гермиона улыбнулась своей находке, посмотрев своими карими глазами в его изумрудные глаза. — Это ракушки, — прошептала она и покраснела, робко протягивая подарок Гарри. — В них можно услышать море. — Море? — удивлённо переспросил Гарри. — Да, — кивнула Гермиона. — Прислони её к уху. Не бойся, я точно знаю, тебе понравится. Гарри растерянно пожал плечами, осторожно беря в руки пакетик. Тётушка никогда не брала его с собой в туристические поездки. Тетя Петуния часто отпускала его на улицу, чтобы тот только не мешался у неё под ногами, и Поттеру такого счастья вполне хватало. Он был только рад, что на него не обращают никакого внимания и выбегал из дома на улицу, сворачивая к любимой площадке. Сейчас она явно не обрадуется тому, что Гарри принёс что-то постороннее в дом от соседских детей. Он уныло вздохнул. Покрутив подарок в руках, будто хотя убедиться, что вещь не ошпарит его кипятком, Поттер развернул содержимое и улыбнулся, стесняясь произнести что-нибудь в благодарность. Самая большая из ракушек, что лежала наверху, отливала голубыми оттенками и блестела, как бриллиант. Дотронувшись до неё подушечками пальцев, он понял, что она безупречно гладкая. — Вау, — только и смог произнести он, беря её в руку. Гермиона лишь залилась краской ещё пуще прежнего, теребя в руках край юбки и разглядывая ползущего жука в травке. Ракушка была не очень тяжёлая, как сначала подумал Гарри, хотя размером она была с кулак. Внутри пакетика поблёскивали на солнышке остальные, более маленькие, однако не менее интересные ракушечки. Разглядывая их, Гарри словно провалился куда-то в пропасть глубоких мыслей. — Как у тебя с дядей и тётей? — А что? Гермиона, не начинай, ты же знаешь, — спокойно произнёс Гарри, поднимая взгляд на неё. — Они никогда не меняются. Дядя Вернон вчера очень сильно рассердился на меня за то, что я случайно забыл прикрыть дверь за собой. Она замолчала, поджав губы. Гарри никогда не успокаивала такая реакция Гермионы: она считала такое отношение к Гарри неприемлемым, сколько он не объяснял, что это для него стало совершенно нормально. Поттер был пару раз в гостях у мистера и миссис Грейнджер, когда Гермиона за руку заводила его на чай с маминым печеньем. Миссис Грейнджер души не чаяла в Гарри и любила с ним беседовать, а в конце чаепития приглашала его снова приходить в гости. Он и не отказывался. Когда Гарри впервые решился рассказать ей о отношении своих опекунов к нему, Гермиона пришла в ужас. Он успел несколько раз пожалеть, что вообще заикнулся об этом. Однако... Он доверял ей, как никому другому. Гарри был уверен, что именно доверие и дружба толкнули его на откровения. Гермиона оглянулась вокруг, разглядывая туфли, и робко начала: — Гарри, я... Я думала над этим. Очень долго думала и... — Над чем ты думала? — вопросительно посмотрев на Грейнджер, сказал он. — Над отношением твоих дядюшки и тётушки к тебе. Гарри, это неправильно. Это не хорошо. Я думала над этим и... Мне пришла в голову мысль о том, что я могла бы попросить моих родителей тебе в этом помочь. — Что? — ошарашенно спросил Гарри. — С чем мне помочь? — С твоими родственниками, Гарри. Может быть, они как-то поговорят с Дурслями. Я не думаю, что мама и папа откажутся, они видят, что происходит с тобой, когда ты находишься на Тисовой улице в доме номер четыре. Мы сделаем всё, что в наших силах, мы... — Гермиона, — чётко произнёс Гарри, поднимая свободную ладонь. — Не нужно, правда. Дурсли не обрадуются, что я рассказал тебе об этом. Наоборот, они будут безумно злы на меня. А уж тем более, если мистер Грейнджер и миссис Грейнджер попытаются помочь мне с ними. Пожалуйста, Гермиона, пойми, что я не такой страдалец, чтобы водить вокруг меня хороводы. — Я волнуюсь за тебя, Гарри, — прошептала она, и Поттер даже подумал, что Гермиона сейчас заплачет. От этой мысли его сердце болезненно сжалось. — Я жутко за тебя волнуюсь. Я начинаю дрожать от мысли, что твои дядя и тётя так поступают с тобой. Ты не достоин такого обращения, понимаешь? Гарри сдавленно кивнул. Кто-то впервые за него по-настоящему волнуется. От этой мысли его бросало в прохладную приятную дрожь. — Хорошо, Гермиона, я подумаю. Я бы никогда не отказался от твоей помощи, — признался Гарри и почувствовал, как кровь подступает к его щекам. Спохватившись, что этот разговор был, похоже, временно окончен, Грейнджер улыбнулась Гарри и указала пальцем на ракушку: — Попробуй услышать море. Гарри удивлённо посмотрел на Гермиону, но всё же снова взял ракушку в руку и неторопливо поднёс её к ушку, с любопытством вслушиваясь в звуки. — Ничего не слышу, — пожал плечами Гарри, недоумённо поморгав. — Не всё же так быстро, — хихикнула она. — Немного потерпи и ты услышишь шум волн. — Ну, хорошо, — кивнул Гарри, и попытался вновь расслышать звук. Спустя несколько провальных попыток, Поттер расслышал мелкие шумы. Всё вокруг замерло, и он наконец услышал – море. Оно звучало очень глухо, но этого было достаточно, чтобы сердце Гарри сделало тройное сальто. Это море?.. На несколько секунд ему показалось, что он почувствовал песок под ногами. Настоящий запах моря... Он, наверное, не почувствует больше таких ощущений. — Слышу, — прошептал Гарри, прикрыв глаза от удовольствия. — Вот видишь, — ещё тише прошептала Грейнджер. Внезапно Поттер отстранил ракушку от уха, что очень её удивило. — Гермиона, то есть это правда море? Это шум моря? Настоящий? — вдохновлённо пробормотал он. — Настоящий, Гарри, настоящий, — хихикнула Грейнджер. — Спасибо тебе, Гермиона. Это, — он кивнул на весь мешочек с его добром, — теперь самый ценный подарок в моей жизни. Гермиона снова покраснела, а потом прошептала: — Не за что, — по её румяной щёчке покатилась слеза.