school

      Антон Алексеевич всегда выделялся из других учителей. Его было невозможно отнести к большинству этих занудных взрослых и пожилых преподавателей, ведь его нельзя было так описать да хотя бы только благодаря его внешнему виду. Как минимум его манера одеваться уже выбивала его из калеи скучного учителя, он обычно не терпел этих ужасно унылых официальных костюмов и единственная вещь, которая на нём из официальности оставалась, была рубашка. Но и эта штука его жуть, как бесила чисто внешне, и часто он перекрывал её всякими свитерами. Но если и являлся он на работу без кофты, то ловил кучу девичьих и женских заинтересованных и восхищённых взглядов. К необычности его внешнего вида так же можно было отнести и татуировки, что редко виднелись из-под его рукавов, его причёску и серьги. Ох, сколько он, наверное, выслушивал за эти мелочи, но к этому, честно, он особо не прислушивался. Ведь все эти глупые замечания ему делала вахтёрша и несколько злобных стареньких учителей, начальство его пока что не трогало.       Антон Алексеевич восхищается литературным героем Искандера - Харлампием Диогеновичем. Но, к сожалению, у него не удаётся держать классы в подобном страхе, и голос ему всё равно на учеников иногда приходится повышать. И порой он говорит о том, что потом очень жалеет, что кричал на них. На всех, кроме одного конкретного товарища, который до ужаса бесит не только его, и который на повышенный тон провоцирует его уже спустя пару минут после того, как он прощения за это попросит.       Каждый класс прекрасно помнит, как в какой-то момент сговорились вести себя тихо на его уроках какое-то определённое количество дней, а кто-то и недель, дать ему почувствовать себя хоть немного похожим на свой идеал. Все думают, что они первые придумали эту затею. Это лишь забавит преподавателя, но каждый раз, как в первый, входя в класс, когда в нём такая мёртвая тишина, улыбки счастливой сдержать не может. В такое время ребята сидели полностью молча, не смея между собой перешёптываться и даже, когда это требовалось, смеялись сдержанно, тихо и как будто по приказу. В любой другой день тут бы как стадо лошадей сидело за партами, на его шутки они бы едва со стульев не падали, ведь кто-нибудь успел ещё дополнить его высказывание; Или в классе царил бы такой гомон, что голос преподавателя показался бы незначительным писком мыши на фоне диких криков доисторических людей. Но сейчас было слышно даже жужжание этих надоедливых мух, что в начале мая снова ожили и снова начали действовать людям на нервы.       Иногда Антону Алексеевичу очень впадлу работать (Обычно такое происходит после праздников, когда он наконец остаётся в трезвом состоянии на более долгое время, нежели полсуток) и он может отпустить учеников с последнего урока. Если не последний, он поставит свободный урок, и, будьте уверены, проспит ровно до звонка. Обычно такое счастье перепадает одному конкретному классу - седьмому "А", которые славятся его любимчиками (Кого мы обманываем, он все свои классы любит и ценит одинаково). В первом случае на него девочки налетают гурьбой, обнимая и благодаря, а парни впервые за месяцы прощаются с ним. Во втором весь класс не шуметь старается, давая Официально Лучшему Учителю В Школе отоспаться.       Антон Алексеевич довольно терпим ко всем выходкам, вытворяемым детьми в его классе. То записочки летают по всему классу, то на доске пентаграмма нарисована (Или ещё что поинстересней), то мальчишки драку шутливую затеют, то учебниками по столу бьют, то ещё что-нибудь, на что способны дети. Он сделает вид, что этого не видел или пошутит, а порой и то и другое одновременно. Порой шутливый комментарий отпускает совершенно случайно во время урока, так безэмоционально, между словом, только больше детей смеяться заставляя.       Антон Алексеевич входит в класс. Все сразу становятся смирными и спокойными, затихают и встают рядом со своими местами, его приветствуя.       - Я вижу, вы меня очень ждали? - Указывая на перевёрнутую звезду в круге, нарисованную на доске, замечает он. - Это меня в ад не изгонит, не надейтесь. - Он стёр пентаграмму, и взял мел в руки. Все уже разочарованно вздохнули, что урок начинается, но преподаватель начиркал на доске другой знак и попросил, - зарисовывайте. Вы же явно ещё собираетесь работать против меня экзорцистами. Кстати, в следующий раз лучше рисуйте кровью девственниц. - Про себя добавив "В своём классе вы их не найдёте, правда, но попытаться стоит", он ещё что-то на предположительно латинском рядом с загадочным знаком написал. Ребята коллективно открыли тетради, старательно срисовывая с доски. Антон Алексеевич терпеливо дождался, пока эти ребята закончат, и только тогда приступил к теме урока.       Ни для кого ни секрет, что Антон Алексеевич чересчур хорошо с математиком ладит, и каждое утро, несмотря на прежнее настроение того, заставляет его улыбаться, принося ему кофе. Порой с помощью кого-либо, но итог всё равно всегда один и тот же, и не часто блещущий с самого утра хорошим настроением математик ещё на пару уроков заряжается тем же позитивом, что обычно Антону Алексеечу присущен.       Однажды ему пришлось немного задержаться из-за пробок на дороге, и в класс он входит только через пятнадцать минут после звонка, матерясь тихо. Сидящие на первых партах дети захихикали, слыша такие непристойные речи преподавателя.       - Вы ничё не слышали. - Строго сказал он, к столу проходя, ставя незамеченный ранее учениками бумажный стаканчик с кофе на него. - У мужиков в крови материться при каждом удобном случае. - Пока класс смеялся, он на таре что-то фиолетовым маркером написал. - Кто у нас самый смелый и посмеет временно нарушить дисциплину на уроке Игоря Викторовича? - Он быстро окинул класс взглядом. Все боязливо переглянулись. Никому не хотелось лишний раз пересекаться с математиком. Но нет, оказался один, что руку вверх потянул. - Ну давай, Черноплодин, геройствуй. Игорь Викторыч в тридцать третьем кабинете быть должен.       Черноплодин забрал у учителя кофе, честно не читая фиолетовую надпись и поспешно удаляясь из кабинета в указанном направлении. В кабинет математика он постучался немного боязливо, но шагнул в него потом уверенно, гордо твердя:       - Вам Антон Алексеевич приветик передаёт. - Подходя к столу преподавателя, лично в руки кофе отдавая.       Игорь Викторович смеётся тихо, лицо рукой закрывая:       - Передай ему спасибо и что сам он сволочь. - Читая слова, написанные фиолетовым маркером, улыбается он.

      "Я опоздал, но о тебе, сволочь, я не забуду :3"

      Черноплодин быстро в класс возвращается, указанную реплику Антону Алексеевичу передавая. Он ещё долго ругается на математика, параллельно в журнале отсутствующих отмечая, класс заставляет смеяться каждым своим недовольным выражением. Но в конце концов резко их успокоиться просит, тему урока оглашая...       Каждый в школе замечательно знает, что Антон Алексеевич - арахнофоб, и что в лицо ему пауков учителя биологии сувать не надо, иначе он руки поотрубает таким смельчакам. Он даже от самой биологички держится подальше, просто зная её любовь к подобной живности.       В классе биологии случилась беда. Убежал любимый паук-скакун хозяйки кабинета! Мишель безжалостно оставил собратьев в заключении, а сам пополз на поиски приключений и без вести пропал. Женщина вне себя от горя, и уже и не надеется найти любимца, предполагая, что если он сбежал - то с концами, и тем более, что на свободе паук уже может лежать кверху лапками. Убиваясь от горя, она лишь поверхностно обследовала собственный кабинет и быстренько прошлась по коридору.       А тем временем Мишель совершал подвиги. Он пешим ходом пересёк коридор и, устав, заскочил в кабинет русского языка и литературы, где заполз под стол и там задремал, набираясь сил для следующего путешествия. И с рассветом, как полагается каждому порядочному дневному зверю и паукообразному, выполз из своего укрытия. Прямо на поверхность стола, разминая лапки на стопке тетрадей.       - Вашу ж мать! - Околокультурно выругался хозяин кабинета, отскочив от стола. Весь класс коллективно вздрогнул из-за грохота упавшего стула. Шесть глаз паука посмотрели на него очень непонимающе и сам паук немного попятился, подальше от испуганного учителя. Девочка за первой партой прямо перед столом преподавателя тоже из-за парты выскочила, завизжав.       Мишель стоял в растерянности, крутясь вокруг своей оси, смотря на явно встревоженных его внезапным появлением людей. Возможно, его забавляла их реакция, что такие огромные и страшные существа боятся кого-то вроде него. И, наверное, был оскорблён и обижен (Ровно как и испугавшаяся ученица и Антон Алексеевич) тем, что сосед девочки за первой партой чуть со стула не свалился от смеха.       - Черенков, сходи-ка за Фаиной Евгеньевной. - Попросил Антон Алексеевич, не сводя взгляда с бежевого, восьмилапого, черноглазого существа. Мишель заинтересованно сделал пару шагов ему навстречу, а он, в свою очередь, пару шагов от него и отвернулся, уже не в силах смотреть на свой новый ночной кошмар. Правда, взгляд он на паука всё равно вернул, ведь проще жить со знанием того, где и в каком состоянии находится опасность.       Черенков покорно убежал в кабинет биологии и скоро преподавательница прибежала в класс русского и литературы. Она светилась от счастья, подняв любимца на ладони, сюсюкая его: - Что ж ты так мамочку напугал, непослушный наглый малыш! - Паук выскочил из её ладоней на стол, прыгнув, лишний раз прошибая Антона Алексеевича страхом. Так это нечто ещё и прыгать умеет?..       - З-заберите его уже, прошу вас... - Неуверенно попросил тот, замечая, что "малыш" заставляет его дрожать только своим видом и поступками.       Фаина Евгеньевна забрала беглеца-паука и унесла его в свой кабинет, едва не со слезами счастья на глазах. Антон Алексеевич предложил хозяину тетради, на которой посчастливилось стоять пауку, сжечь её здесь и сейчас.       Антон Алексеевич отлично относится ко всем учителям и ученикам, даже если они относятся к нему... Не так хорошо. За его спиной часто шепчутся насчёт его предполагаемых любовных муток с математиком. Поколение постарше постоянно говорит о том, что он легкомысленный и слишком прост для учителя, слишком ленив и добр, слишком снисходителен к своим ученикам, слишком улыбчив и неформален, что, учась у него, дети ничему не научатся. И, частично, они может и правы, но его классы пока развиваются в грамотности более-менее в ногу с параллельными, и последнее обвинение само собой отметается; И только одно различие у них с остальными классами: Первые ужасно любят своего учителя, а вторые и третьи ужасно своих боятся и ненавидят.       Антон Алексеевич бывает и не добрым и хорошим, а готовым и порвать кого-нибудь на куски, в момент агрессией заливаясь и так же быстро после этого успокаиваясь, обиду и злость глотая и запирая в клетке глубоко в душе, от того лишь опаснее становясь.       Кто бы мог подумать, что до подобного состояния его может довести человек, с которым он, казалось, общается лучше, чем с родной матерью. Что это произойдёт не просто на территории школы, а в ней самой. Что это произойдёт не в пустом и не в полу-пустом кабинете, а в помещении, где сейчас находится с два с половиной десятка детей. Им нет никакого дела до того, что учителя общаются на повышенных тонах ровно до того, пока один из них не срывается и не бьёт второго, окончательно вскипев.       - Какого чёрта ты творишь?! - Спрашивает математик, попятившись, повреждённое место потирая. - Тем более в школе! Ты в своём уме?! Ты учитель, в курсе?       - Знаешь, похер, кто я щас! - Скалится тот в ответ. - Пусть дети знают, чё с такими мудаками, как ты, стоит делать!       Уже через пару минут их еле разнимает охранник, приведённый кем-то из перепуганных детей, которые всё это время лишь стояли, тупо смотря на столь увлекательное зрелище, не в силах самим что-то сделать. А ещё через пять минут подравшиеся учителя сидят в кабинете медика, пока она заботливо обрабатывает полученные немногочисленные и несерьёзные увечья, пока директор просто осуждающе смотрит на них, как на провинившихся детей. Он тоже являлся человеком довольно снисходительным, и просто сделал им серьёзный выговор, предупредил о том, что бы такого больше не повторялось.       После оба вернулись к работе, а на Антона Алексеевича дети смотрели удивлённо, смотря на залепленную пластырем ссадину на щеке. Он на вопросы о причине драки отвечал поверхностно, улыбаясь беззаботно, будто это ничего и не значило, ведь на деле так и есть:       - Да так, мелочи.