school

      Антон Алексеевич никогда не ленился провожать Александрова до самого дома, хотя жил тот, не постесняемся сказать, в самой жопе Санкт-Петербурга. Оттуда до школы (И наоборот) около сорока минут ходьбы, да и то половину из того времени просто выбираешься из бесконечного количества лабиринтов дворов и блядских гаражей, натыканых в самых неудобных местах.       Тесный и темный подъезд, входя в который ты попадаешь прямиком на лестницу. Он, чего греха таить, уже пару раз слышал стоны учителя благодаря одному если пьяному, то в хламину и ужас, какому нетерпеливому ученику, не учитывающему, что пенсионеры-соседи с такого шума в подъезде и повалиться с приступами могут, если не вовсе ментов вызвать. Ни та, ни другая перспектива никого особенно не привлекали, но Игорю честно похуй было, есть и будет на то, что там с этими вредными старушенциями и более-менее приветливыми стариками случится.       — Зайдёте на минутку, Тош Алексеич?       — Даже не думай меня впредь так звать, паршивец. — Улыбнулся тот, потрепав парня по голове. Он постарался отстраниться, но сдался.       — Даже не думайте впредь так делать, — Фыркнул он, передразнивая. — Я не маленький, что бы Вы так делали! — Обижается Игорь совсем по-детски, но уже через секунду кардинально меняет настрой, положив ладонь на шею учителя и притягивая его ближе к себе. — Так что насчёт того, что бы повторно объяснить мне тему сегодняшнего урока? Ах, каков я распиздяй, совсем Вас не слушал!..       — Придёшь ко мне вечером, распиздяй, — Антон скинул с себя его руку, и принял такой вид, будто говорит не с любовником незамысловатыми метафорами, а действительно назначает своему ученику встречу для репетиторства. — Повторим и то, что прошли в прошлой четверти, и то, что сегодня, и пройдём то, чего ещё не знают твои одноклассники. — Его улыбка сверкнула искрой пламени грехов, в котором они оба сгорят дотла предстоящей ночью, только больше разжигая его в Александрове сейчас.       — Хорошо… — Мурлыкнул он, потянувшись к Антону Алексеевичу хотя бы за прощальным поцелуем, но он, лишь невесомо накрыв его губы ладонью, отверг его попытку.       Игорь разочарованно выдохнул, недовольным взглядом смотря в глаза мужчине. Старший лишь улыбнулся в ответ, умиляясь такой его реакции. А после всё-таки частично выполнил его желание, хоть и не так, как хотел подросток: Коснувшись двумя пальцами сначала своих губ, а потом и его.       — Ну вот почему Вы такой невинный, Антон Алексеевич? — Вновь вздохнул Александров.       — Показывать свою любовь можно не только с помощью секса и похоти.       — А если я хочу, что бы Вы свою любовь показывали именно так?       — Значит перехочешь. — Щёлкнув парня по носу, он кинул прощальное, — До вечера, — И скрылся в темноте нижних лестничных пролётов.       А как это всё начиналось? Как так получилось, что Игорь хоть один раз в неделю, но остаётся на ночь у преподавателя?       Если так подумать, всё началось с чертовски глупых обстоятельств, лишённых всякой романтики. Просто в организме подростка резко заиграли гормоны, да и он в принципе нечасто думал о том, что творит, а в учителе щёлкнуло детское желание экстрима, отбивая весь здравый смысл и логику, заставляя поддаться Александрову, и, как следствие, наполнить пустой класс сдержанными стонами. Все бумаги, тетради, канцелярия с учительского стола улетели на пол, откуда он ещё долго их собирал. Стол опасно скрипел, предупреждая о том, что бы они были аккуратнее, но, конечно, никому до того не было дела. В один момент они даже чуть не попались, когда охранник постучался в (Слава богу!) запертую дверь, оповещая Антона Алексеевича о том, что, раз его рабочий день кончен, то ему следует покинуть школу. После ответа ему о чём-то типа «Да, конечно, я тут с учеником разбираюсь в одноц теме», с уст учителя сорвался нервный смешок, а потом контрастное, развратное, сказанное полушёпотом «Пожалуйста, продолжай…», спровоцировавшее Игоря на пошлый оскал и грубость.       После того раза что-то серьёзно переклинило в мозгах преподавателя, раз скоро он серьёзно увлекся этим парнем, привязался, и впоследствии влюбился. Но он правда и сам не заметил, когда их отношения из «учитель/ученик» перетекли в «любовники»; Когда у него вошло в привычку провожать его до дома, если их расписание совпадает; Когда он впервые привёл его к себе и там без всякого страха отдался ему, не боясь «картонных» стен новостройки; Когда начал редко с ним пить дешёвое пиво из ближайшей «разливайки» сидя во дворе на грязных полуполоманых лавочках или за домом, расположившись на поребриках напротив ещё более старых, чем этот, двухэтажных строений.       Выходя из подъезда, Антон наконец имеет возможность закурить. Он и сам не знает, почему не курит рядом с учеником. Показать себя с лучшей стороны? Подавать хороший пример? А может, он банально забывает о своей зависимости, ведь ей уступает другая, более серьёзная, от которой отказаться ещё сложнее, как и утолить её «приступы».       Люди вокруг шепчутся о нём. Он ясно различает в их репликах «Педофил»,"Извращенец», «Ублюдок», «Насильник», кто-то даже маньяком назвал. Он на секунду встаёт на месте, оглядывается вокруг. Людей тут нет. Только бабки на лавке, да и те на него чуть-чуть потявкали и успокоились.       — У тебя галлюцинации, — Произносит он шёпотом, потирая переносицу. Нет вокруг никаких людей, никто о нём не шепчется, что он там себе напридумывал. Он просто устал. Ему всё кажется.

***

      За окном хлещет дождь. Из-за чёрных грозовых туч темно почти как ночью. Ежеминутно сверкает молния и гремит гром где-то вдалеке.       На полу валяются мокрые шмотки ученика, а учителю ещё позволяют побыть в одежде, хотя и от неё уже намереваются его избавить.       — Слышишь? — На секунду отстранив от себя Александрова, шёпотом спрашивает Антон. Он вопросительно смотрит на него, не понимая, что ему там нужно услышать. — Гром. Зевс на нас гневается за наши грехи.       — Не на нас, а на меня. — Поправляет его тот. -Завидует, что не ему достался такой мужчина.       — Смущаешь. — Он о чём-то задумывается, не даёт Игорю вновь поцеловать его, а потом и вовсе меняет тему, делая атмосферу вокруг более меланхоличной. — Ты же выпускаешься в этом году?       — Да, а это как-то мешает?       — Нет, просто… — Он опускает взгляд, выдыхает, пытаясь успокоиться и набраться смелости, и всё же сознаётся, — Я ревную. Вокруг тебя будет куча красивых студенток и студентов, может даже преподавателей… А мы ведь и видеться будем редко.       — Никуда Вы от меня не денетесь, — Улыбается Игорь, прижавшись лбом ко лбу того, — Я от Вас так просто не отвяжусь. И если Вы выбросите меня из своей жизни, когда я окончу школу, я всё равно вернусь и буду готов Вас хоть из-под венца украсть и в плен взять, лишь бы Вы были рядом…       — Пойдёшь ради меня на преступление?       — Ну Вы же ради меня пошли.       Антон ещё несколько секунд сидел, не решаясь и не позволяя продолжить начатое. Слова Игоря напомнили о всём, что ему мерещилось на улице днём. Но в конце концов он всё же вновь жадно прильнул к его губам, стараясь забыть о всех тревожащих мыслях…