Расплата

Антис боится его. Его чувства оседают на стены, потолок, просачиваются под дверь, будто стремясь заполнить все пространство замка. Антис никогда не покидает комнату, старательно избегает взгляда Мориона, словно все еще ожидает увидеть в нем отражение совсем другого существа. Того, чье имя огненными буквами всплывает перед глазами Мориона, стоит их только закрыть. Страх стал вечным спутником. Вспоминать времена, когда его не было, Морион уже не берется. Не потому, что не может — уж память у колдунов всегда была отменной. Каждое заклинание, призыв духов, вмешательство в жизнь простых смертных раскаленным клеймом лежит на душе Мориона, даже если все, что он сделал, было во благо. Такие, как он, никогда и ничего не забывают. Награда за помощь или проклятие, которым они обречены расплачиваться за дар? Морион давно об этом не думает, лишь снова и снова запихивает воспоминания как можно дальше, старательно прячется от них в работе, а главное — за поиском средства, способного избавить Антиса от ужаса. И снова сталкивается с одним и тем же. Тем, что такого не существует. — Ты мог бы лишить его памяти. — Морион вздрагивает, когда рука Лиры ложится на плечо. — Я устала смотреть, как ты мучаешься. Как вы оба мучаетесь. — Я не могу. — Морион в очередной раз качает головой, снова прокручивает в голове последние из прочитанных трактатов о разуме. — Тогда он забудет все. Я не могу лишить его воспоминаний выборочно. — Ты можешь сделать так, что он забудет только тебя. Ты сможешь стать для него собой снова. Морион опять отрицательно качает головой. Этот разговор повторяется каждый день. Он знает, что сестра хочет для них лучшего, но понимает, что не вправе решать за Антиса. Антис же давно ничего решить не может. Все его существование — это ощущение приближающийся опасности. Каждое мгновение жизни наполнено ужасом. И Морион хочет забрать его, заставить Антиса забыть, но решиться на это куда сложнее, чем кажется на первый взгляд. Даже шрамы на лице и теле исцелить оказалось куда проще, хотя, сильным целителем Морион никогда не был. Помощь Лиры пришлась как никогда кстати. Именно тогда Мориону захотелось извиниться за то, что всегда с легкой насмешкой относился к ее увлечению травами. Порой они оказывались сильнее магии. Именно успокаивающие настойки Лиры не давали Антису окончательно сойти с ума. А Мориону помогали не разнести весь замок по камешкам, когда он в очередной раз просыпался от крика в соседней комнате. Он прекрасно знал, кто преследует Антиса в кошмарах, ведь Мориону он являлся тоже. Каждую чертову ночь, обещая вернуться и забрать уже все, что не успел в прошлый раз. Демоны ненасытны — это Морион узнал не понаслышке. Он все еще помнит привкус крови и гари во рту, он слышит крики людей, сгорающих заживо в пламени ненависти того, кто вырвался из самой преисподней. Он помнит, как Антис шептал окровавленными губами: «вернись». Даже тогда он верил в него, он звал. И Морион услышал. — Ты же любишь его! — Лира всегда выкрикивает этот аргумент, когда остальные исчерпаны. Она снова вырывает Мориона из омута памяти, в который сама же и заставила нырнуть снова. Она все еще надеется, что именно это заставит его наконец-то отпустить Антиса, позволить ему снова жить, а не оглядываться в ожидании монстра каждый раз, когда открывается дверь комнаты. Любит. Морион действительно любит, поэтому и не может позволить Антису забыть. Антис — не единственный, кто боится, Мориону страшно тоже. Он боится потерять последнего, кто все еще делает его человеком. Он швыряет бокал с вином в закрывшуюся за Лирой дверь. Морион злится, потому что бессилен, а это раздражает больше всего. Могучий колдун. Тот, кого за спиной называют посланником из преисподней, не может совладать с обычным страхом, возникшим исключительно по его вине. Одно неправильное решение. Одна роковая ошибка. Один миг, разделивший все на до и после. Ему просто нужно было помочь, облегчить страдания Антиса, так отчаянно скучавшего по брату. Позволить тому попрощаться, сказать те слова, которые не успел. Он хотел, чтобы любимому человеку больше не было больно. Вот только любовь, сочувствие, собственная боль… Все это сделало Мориона уязвимым. Недаром наставник говорил, что сердце нужно держать закрытым. Что у колдунов нет права на чувства. Что это делает их отличной мишенью для тех, кто на самом деле приходит из той самой преисподней, приписываемой домом Мориону. Картинки ярким калейдоскопом опять вспыхивают в голове. Кровь, собственный звериный оскал, видимый им будто бы со стороны. А если вернее, то со стороны он это и видел, ведь его тело больше ему не принадлежало. Душа, жаждавшая помочь и сберечь, не распознала угрозы. Он сам пустил Азазеля. Стал тем, кто мучил, причинял боль, нес смерть. Вся деревня сгорела в пламени ярости и жажды страданий одного ненасытного демона. Демона, которому Морион так любезно предоставил тело, душу, дар. Он надеялся, что Антис забудет. Надеялся, что поймет. — Я понимаю, — шепот слетает с губ, Антис тянется окровавленной рукой и касается щеки Мориона. — Понимаю, но смогу ли забыть? Морион сжимает его пальцы в своих. Целительная магия, пусть ее и не так много, все еще может вырвать Антиса из лап смерти, а сам Морион сумел победить, вернуть контроль, потому что не пережил, если бы любимый человек погиб из-за его глупости. Он успел, но слишком поздно. Понять, простить, разделить Мориона и Азазеля Антис может, но забыть, смотреть без страха, не ждать, что демон вернется… Жить с мыслью, что любимый человек в любой момент может стать монстром — этого Антис не может. Шрамы на душе вылечить не в состоянии даже все травы Лиры. Боль можно снять, но заставить забыть, как в теле ломаются кости под напором неведомой силы — нет. Нельзя заставить забыть, как улыбчивая девчушка по соседству горела заживо, выкрикивая проклятья. Соседи, друзья, знакомые плакали, тянули руки к Азазелю, умоляя его пощадить, а тот лишь смеялся. Этот смех до сих пор слышит Морион по ночам, когда в замке становится слишком тихо. Громче смеха только крики за стеной. Но от них на душе еще хуже. Отчаяние стало вечным спутником Антиса, Мориона. Вечным проклятием замка, ранее наполненного счастьем. Морион чувствует, что по щекам текут слезы. Он знает, что должен принять единственно верное решение, что Антис заслуживает счастья, но почему же тогда ему так больно? Это ли не эгоизм — заставлять страдать любимого человека, потому что не готов его потерять? Морион знает ответ, вот только признаться в этом не решается.

***

Поляна залита солнечным светом, но лес все еще погружен в странную дрему. Мориону порой кажется, что когда он приходит сюда практиковаться в магии, время замирает, словно не решается помешать. Мориону нравится это место. Тихое, спокойное. Здесь никто не потревожит, не найдет, не станет называть его монстром. Странно, что люди всегда бегут к этому монстру, если нужно разрешить проблемы. Бояться неизведанного, но тянуться к нему, а еще к более простому и легкому выходу из ситуации — суть человеческой природы. Морион прикрывает глаза, касается пальцами висков, чувствует, как сила поднимается изнутри, обволакивает тело, проникает в сознание. Он не видит, но уверен, что книга перед ним сейчас окутана синим светом. Его магия всегда отдает оттенками синего и голубого, словно смеется над ним. Морион усмехается, а перед глазами проскакивают строчки заклинаний. Он стремится найти то самое, способное наконец-то освободить от оков, забрать воспоминания, пусть даже ценой за это станет его дар. Лира сотни раз окрестила его дураком. Она кричала, обещала, что никогда больше не станет с ним разговаривать, если он посмеет это сделать. Мориону все равно, ведь он знает, что угроз Лира не выполнит, а жить так дальше он больше не в состоянии. Жить без Антиса. Видеть его постоянно во снах, а порой даже думать, что наяву, но просыпаться опять в одиночестве. Он уверен, что Азазель следует за ним по пятам, что это он присылает ему сны, чтобы сломить волю, опять найти лазейку, завладеть душой, но в этот раз уже навсегда, потому что Антиса не будет, чтобы вернуть его в реальность. Морион застрянет в созданной демоном ловушке. Его любовь — слабость. Но вот только за его слабости другие заплатят жизнями. Лире не понять. Она не знает, насколько это больно. Да, он сам принял это решение. Сам забрал его память, а потом даже не попытался снова. Твердил, что если им судьба быть вместе, то их дороги снова сойдутся. Твердил, но не верил. Он отпустил Антиса, потому что тот не должен больше страдать из-за него. А Морион был уверен, что если вернется в его жизнь, то рано или поздно все повторится опять. Душа, опробованная демоном, всегда будет его привлекать. А Морион не верит, что сможет сражаться. Что победит и в этот раз. И теперь Морион собирается отпустить и себя. — Простите. Я заблудился, вы не подскажете?.. Морион открывает глаза слишком резко, книга падает на траву, а он все не решается обернуться, ведь ему кажется, что это очередной сон, галлюцинация, ошибка. Ведь не может быть, чтобы после всего ему подарили второй шанс. — Если помешал, то я, пожалуй, пойду, просто я действительно не знаю куда. — Я отведу вас в деревню. — Морион наконец оборачивается и встречается взглядом с синевой глаз Антиса. — Если вам не страшна компания колдуна. — Наоборот, очень даже интересна. — Глаза Антиса загораются. Морион, подмечает с каким любопытством тот его рассматривает. Прямо как в их первую встречу. — Я — Антис. — Он протягивает руку. — Морион. — Он пожимает руку в ответ, задерживает в ладони куда дольше, чем положено для проявления вежливости, но просто не может отпустить, не может поверить в реальность происходящего. Рука Антиса теплая, а рукопожатие крепкое. Есть вещи, которые не меняются. И сейчас Морион понимает, что ему абсолютно все равно, правда это или очередная галлюцинация, попытка демона свести его с ума, чтобы окончательно овладеть его телом и душой. Сейчас Морион осознает, что счастлив. Действительно счастлив, а значит, готов заплатить любую цену, даже если ей будет его собственная жизнь. Да и чужой ему тоже будет не жалко.