Остается только наблюдать

Огромный зал, по которому разносился громкий наигранный смех аристократов, вдруг окрасился в золотистый оттенок благодаря висящим над высоким потолком лампам. Несмотря на восхищенные вздохи публики, Сапнап, послушно державший пост у главного выхода, с трудом сдержал зевок. Конечно, для гостей столь неожиданное изменение погрузившегося в полумрак помещения служило поводом для восторга и удивления. Для брюнета же, который вот уже несколько часов стоял в по стойке смирно и с грустью во взгляде провожал мечущихся туда-сюда официантов с алкогольными подносами, это говорило лишь о скором окончании торжества. Дамы вдруг принялись вертеться перед расположенными вдоль стен зеркалами и поправлять свои и так пребывающие в идеальном состоянии прически. Они, словно увидев себя в первый раз за вечер, дергали за руки своих кавалеров и интересовались их мнением о том «как они выглядят в этом новом освещении». Сапнап не сдерживается и закатывает глаза, прекрасно зная, что аристократам из других королевств нет совершенно никакого дела до обычного стража. — Каждый год мы проворачиваем эту штуку со светом и каждый год они выпрыгивают из штанов от счастья, — негодует Сапнап, бросив взгляд на стоящего справа высокого блондина. — Я, конечно, понимаю, нужно получить благосклонность короля и бла-бла-бла, но, серьезно? — продолжает он, когда ответа от собеседника не следует. Проходящий мимо высокий шатен — Сапнап узнал в нем Вилбура Сутта, главного советчика короля и, по совместительству, того, кто полностью отвечал за все мероприятия в замке — наградил его предостерегающим взглядом. Рыцарь состроил виноватую мину, хотя виноватым себя отнюдь и не считал. Проводив взглядом Вилбура, который переключил свое внимание на светловолосого официанта, бесстыдно отлынивающего от своей работы, Сапнап выдохнул. И вспомнил о своем собеседнике, который сегодня был на удивление тихим. Брюнет сделал над собой усилие и отвел взгляд от вешающего подзатыльники официанту Сутта. Он с интересом повернул голову направо, туда, где стоял его необщительный коллега по несчастью. — Дрим, ты чего? — не сдержался Сапнап, заметив чужие сжавшиеся в кулаки ладони и прищуренные в раздражении глаза. Блондин, проморгавшись, будто убирая заполнившую глаза злобную дымку, перевел чуть менее раздраженный взгляд на своего друга. Он глубоко вздохнул, запустил руку в волосы и на мгновение перевел взгляд назад, прежде чем вновь посмотреть на Сапнапа. — Все хорошо. Просто задумался, — разжал он, наконец, крепко стиснутые челюсти и с тихим стоном попытался их размять. Чудо, что зубы не стерлись в порошок — с такой силой сжимал их Дрим в течение последних нескольких часов. Сапнап с подозрением прищурился, взглядом сканируя своего друга. Что-то в нем было не так, но что точно — он сказать не мог. — О чем? — не дожидаясь ответа, он продолжил. — О том, каким лучше способом спалить замок? Потому что, мой друг, твой взгляд говорит именно об этом. Дрим вновь на его реплику не ответил и перевел свое внимание туда, куда смотрел все время до того, как Сапнап его отвлек. Брюнет понял, что на диалог он своего друга не выведет, а потому решил хотя бы утолить скопившийся внутри интерес и узнать, что виновато в ужасном настроении Дрима. Сапнап проследил за его взглядом и прыснул. Или лучше сказать кто? — Расслабься, ничего с ним не случится, — решил успокоить Дрима брюнет, по-своему растолковав его пристальное внимание к человеку в белых солнцезащитных очках. — Да и в любом случае, скоро праздник закончится, — пожал он плечами. Его слова, казалось, вновь заставили блондина отвлечься от своего занятия, однако напряжение его тело не покинуло. Он лишь раздраженно зыркнул в сторону Сапнапа, давая тому понять, что он его услышал, но ничего не ответил. Брюнет вздохнул и пробормотав что-то похожее на «Ну, я пытался», оставил друга в покое и перевел взгляд в зал, где Вилбур до сих пор пытался заставить молодого развалившегося на стуле официанта работать. Внимание Дрима эта картина не привлекала от слова совсем. Хотя какая-то рациональная часть него понимала, что он мог бы не смотреть на то, что вызывает в нем такой приступ ненависти и агрессии по отношению ко всему окружающему, он не мог просто взять и отвести взгляд в сторону. Потому что другая, ужасная, редко показывающая себя, сторона заставляла его следить за каждым мимолетным движением, которое совершала пара двух молодых парней, расположившихся у противоположной от стражника стены. Блондин глубоко вздохнул, усилием воли заставив черты своего нахмурившегося лица расслабиться. Быть может, Сапнап и был прав. И проходящие мимо гости, искоса бросавшие на него испуганные взгляды, тоже говорили об этом. Он прикрыл глаза, досчитал до десяти, отчаянно пытаясь выкинуть картину того, насколько голубоволосый парень нарушает личное пространство его короля. Дрим помотал головой. И открыл глаза, чтобы увидеть как рука того же самого парня незаметно проскальзывает под красную мантию шатена, который неловко усмехается и слегка нервным движением поправляет свои белые солнцезащитные очки. Это словно подлило масла в огонек, тлеющий в груди Дрима вот уже несколько часов. Что-то щелкает в его голове и он порывается рвануть вперед, не особо задумываясь о своих действиях. Ему просто нужно оказаться ближе, настолько, чтобы каким-то мелким аристократам из других королевств не хватало смелости прикасаться к Его Величеству. Стражник мысленно проклял своего короля… Нет, Джорджа, вспомнив его произнесенные вчера в полумраке коридора слова: — Дрим, — привлек внимание блондина Король, поворачиваясь на сто восемьдесят градусов от двери в свои покои. — Я тут подумал, — парень схватился за ткань своего красного плаща, который почти никогда не покидал его плеч, - мне кажется, будет лучше, если ты подержишь завтрашний пост вместе с Сапнапом. Не хочу, чтобы ты как обычно ходил за мной по пятам и пугал гостей своей недовольной миной. Знаю же, что многолюдные мероприятия тебе не нравятся — с этими словами, не дожидаясь ответа, Король закрыл за собой дверь своей спальни, оставляя рыцаря в одиночестве. — Хэй, — Сапнап хватает его за предплечье. Его хватка слегка расслабляется, когда Дрим бросает на него взгляд из-под полуопущенных бровей. — Ты куда собрался? У нас приказ, — добавляет он, опуская руку. Дрим устало рычит сквозь сжатые зубы и встает на место. Как бы он ни хотел оказаться рядом с Джорджем, разочаровывать его ему тоже не хотелось. Тот наверняка сильно расстроится, если узнает, что его личный охранник в очередной раз его ослушался. Мерзкий голосок в голове твердил ему, что у него в любом случае нет права ревновать — да, Дрим уже успел смириться с этим фактом и перестал его отрицать, — Джорджа к каждому, кто приближался к нему более, чем на метр. К сожалению, мир высшего общества был устроен так, что любой аристократ желал только лишь одного — жениться или выйти замуж за кого-то достойного. И Джордж, к великому счастью или сожалению Дрима, был именно таким. Король СМП, один из лучших лучников всех королевств (блондин, тем не менее, всегда дразнил его и говорил, что до него ему еще далеко, хихикая над раздражением, появляющимся на чужом лице), умный, веселый, добрый и заботливый, хотя и не любящий этого показывать. Дрим думал, что он знал Джорджа лучше, чем кто-либо в этом замке. Никто, кроме него, не мог похвастаться тем, что в его присутствии король позволял себе расслабиться, позволял себе забыться в его компании и устало опереться о его плечо. Никто, кроме него, не сражался с лучшими бойцами из семи королевств (обычному пареньку из деревни не так-то просто выбиться в люди и заслужить место в королевской гвардии) за возможность находиться рядом с Джорджем. А потому он был уверен в том, что никто не был достоин стоять рядом с его ослепляющим своей красотой другом. Никто, кроме тебя, — саркастически шипит мерзкий голосок в его голове, но парень заставляет его замолчать. Ему достаточно просто быть рядом с Джорджем. В качестве его друга, компаньона и защитника. О большем он и не просил. Сам же король, тем временем, незаметно пытался избавиться от общества голубоволосого принца соседнего королевства. Он глупо хихикал над шутками, слетавших с губ парня и заметно расслаблялся каждый раз, когда кто-то из гостей встревал в их диалог. От внимания Дрима, знавшего Джорджа с самого раннего детства, не ускользал дискомфорт, исходивший от короля, который он отчаянно пытался скрыть. Руки против воли сильнее сжались в кулаки, короткие ногти впивались в грубую кожу ладоней и оставляли метки в виде полумесяцев. Тем не менее, стражнику удавалось усмирять свой буйный нрав и не позволять едва преодолимому желанию рвануть вперед сдвинуть его с места. По крайней мере, до тех пор, пока пара не начала медленно продвигаться по залу в его сторону. Напряжение, узлом связавшее что-то в его груди, постепенно начало расслабляться. Чего нельзя было сказать о гневе, который только возрастал, стоило взгляду Дрима заметить, как чужой палец поглаживает талию Джорджа, скрытую за тканью темно-синей рубашки. Стражник отчаянно пытался держать себя в руках, не позволять глупой ревности взять его под контроль, но чем ближе оказывалось мерзкое лицо принца, тем сильнее возрастало отчаянное желание стереть кулаком наглую ухмылку с его лица. — Уйди с дороги, — донесся до слуха Дрима противный высокий голос. Блондин моргнул и перевел взгляд на такое же, по его субъективному мнению, противное лицо. Дрим моргнул еще раз, задумываясь над его словами и вдруг осознал, что он, вероятно, сам того не заметив, передвинулся и встал в дверном проходе, преградив паре путь. Он нахмурил брови и перевел взгляд на Джорджа. Хотя он не видел его глаз, он точно читал недовольство в чертах его лица. В пальцах одной руки он незаметно сжимал ткань накидки, как он обычно делал, когда чувствовал дискомфорт. Дрим сглотнул, осознавая, что король недоволен его поведением, но заставить себя сдвинуть с места все равно не мог. Он мог лишь смотреть в свое отражение в очках Джорджа, отчаянно желая, чтобы тот понял, какая эмоция им сейчас движет. — Ты не расслышал? Мусор вроде вас должен слушаться приказов, в противном случае… — начал принц, но был прерван королем. — Тайлер, — грубо произнес Джордж. Что-то кольнуло в груди Дрима, когда он услышал, как чужое имя слетает с языка шатена. Голубоволосый принц был больше известен по прозвищу, которое тот сам себе и выбрал — «Ниндзя». И то, что тот назвал его по имени явно говорило о том, что они успели познакомиться ближе, чем ему бы хотелось признавать. — Дрим, — спокойный голос короля привлек внимание опустившего взгляд в пол блондина. — Мы просто хотим подышать свежим воздухом, не переживай, — успокоил его Джордж, светло улыбнувшись. Но Дрима это не успокоило совсем. Скорее наоборот — его слова и растянувшиеся в улыбке губы заставили чувство стыда потеснить глубоко засевшую в груди ревность. Конечно, ничего не подозревающий Джордж растолковал его поведение как обострившееся чувство беспокойства за его жизнь. Что тоже было правдой, но тем не менее. — Мы скоро вернемся, — добавил король, когда никакой реакции с его стороны не последовало. Цокнув языком, Тайлер не стал дожидаться, когда он соизволит сдвинуться с места и оттолкнул его плечом, попутно задевая Сапнапа, с интересом наблюдавшего за развернувшейся сценой. Джордж нахмурил брови, но никоим больше образом свое недовольство поведением принца не выдал. Он лишь удивленно выдохнул, когда рука Тайлера переместилась с его талии на его запястье. А как Дрим мог отреагировать на подобного рода дерзость? Ох, все просто — он, забыв, конечно, посоветоваться с мозгом, схватил Джорджа за другое запястье и замер, прожигая взглядом вытянувшееся в еще большем удивлении лицо напротив. В голове Дрима мыслей не было никаких, казалось, еще чуть-чуть и в ней появится перекати-поле, подтверждающее тот факт, что те — гость тут не частый. Тело блондина двигалось само, в отличие от языка, который сдвинуть с места казалось непосильной задачей. Да и что он мог сказать? «Извини, Джордж, я не могу позволить тебе остаться наедине с кем-то, кто не я»? Глупо. Жалко и глупо. — Дрим? — осторожный голос короля, такой, будто он боялся спугнуть его, словно дикое животное, вернул стражника в реальность. Уже потом он осознал, что они находятся под взором нескольких десятков присутствующих, с нетерпением ожидавших продолжения развернувшейся сцены. И Дриму от этого даже как-то гадко от самого себя стало. Один неверный шаг — и репутация короля будет подорвана. А он был едва ли ни на грани, чтобы этот самый шаг совершить. А потому он, игнорируя скривившийся в омерзении взгляд Ниндзя, почему-то насмешливое выражения лица Сапнапа и еще с десяток разнообразных реакций присутствующих, без лишних слов еще сильнее сжимает запястье короля в своей ладони и шагает вперед, по направлению в коридор, ведущий как можно дальше отсюда. Дрим дергает Джорджа с таким рвением, что другая его рука практически выпадает из хватки шокированного подобным поведением принца. За спиной зал взрывается разнообразными шепотками, но Дриму плевать, конкретно в данный момент его волнует лишь то, что Джордж, едва поспевающий за ним и, кажется, повторяющий его имя, словно мантру, находится поблизости. Не рядом с флиртующим принцем, не под пожирающими взглядами присутствующих гостей, а с ним. Подумать только — Дриму хватило лишь одного вечера, чтобы осознать, насколько сильно он привык стоять рядом с королем и насколько сильно он по этому чувству за несколько часов соскучился. Было что-то неправильное и до дрожи в теле раздражающее в том, чтобы смотреть на Джорджа издалека, не быть способным рассмотреть каждую черту его лица, не иметь возможности протянуть руку к нему и прикоснуться (пока кто-то другой бесстыдно это делал). Поэтому сейчас, крепко держа Джорджа рядом с собой и вслушиваясь в его сбившееся от быстрой, на грани бега, ходьбы дыхание, Дрим и думать забыл об охватившем его несколько минут тому назад стыде. Он готов был даже продать душу, лишь бы этот момент никогда не прерывался. Но ничего не может длиться вечно. И блондин, как никто другой, это понимал. — Дрим! — громко крикнул Джордж спустя минуту быстрых блужданий по коридорам. Откровенно говоря, он и не думал над тем, куда направляется его странно ведущий себя стражник. Не думал он и том, как сильно саднит его запястье из-за железной хватки, в которой оно оказалось. Его мысли были заняты лишь Дримом, который сегодня был сам на себя не похож. Но ни глаз, ни лица его, которые могли бы натолкнуть его на ответ, он разглядеть не мог. Поэтому он просто впился взглядом в напряженные плечи, отчаянно стараясь поспевать за размашистыми шагами длинных ног. Голос Джорджа словно ведром ледяной воды окатил Дрима и он остановился. Стоял так с несколько секунд, чувствуя прожигающий насквозь взгляд карих глаз. Уже потом он почувствовал тупую боль в районе ладони от того, с какой силой он сжимал чужое запястье. Сразу после к нему пришло осознание, насколько, должно быть, сильную боль испытывал сам Джордж. Пальцы Дрима тут же разжались, в последний раз с нежностью пригладив бледную кожу. Только тогда блондин решил повернуться, но не чтобы посмотреть ему в глаза, а чтобы впиться взглядом в руку короля, которая так и осталась висеть в воздухе. На коже непременно появится синяк. Та самая редко показывающая себя сторона что-то довольно промурчала, но Дрим усилием воли заставил ее заткнуться. Однако убедить ее замолчать, когда он скользнул взглядом по другой руке, которую держал Ниндзя, и не обнаружил там никаких других следов, у него не вышло. Ну и ладно, ну и пусть радуется себе на здоровье. Второй факт можно хотя бы списать на обострившееся чувство защитника. Первый? О первом лучше не говорить. — Что с тобой сегодня, Дрим? — тихо спросил Джордж, смотря в старательно избегающие зрительного контакта глаза. Стражник, до этого уверенный, что король начнет его отчитывать, слегка расслабился, наткнувшись на заботу в чужом голосе. Хотя он и полностью заслуживал наказания за столь вольное поведение, он никак не мог сдержать охватывающее все нутро тепло, вызванное чужим беспокойством. — Посмотри на меня и скажи, что с тобой происходит, — приказал он. — Я совсем тебя не понимаю, — прошептал он, когда взгляд Дрима встретился с его. Блондин еще несколько секунд просто смотрел ему в глаза. Что-то подсказывало Джорджу, что молчание парня связано было отнюдь не с тем, что ему нечего было сказать. Наоборот — на его языке крутилось столько слов, столько невысказанных вопросов и объяснений, что шестеренки в его мозгу работали с утроенной скоростью, в надежде выбрать самую подходящую реплику. — Почему ты позволил ему к себе прикасаться? — едва слышимый вопрос слетает с уст Дрима, настолько тихий, что, не находись они в охваченным тишиной коридоре, до которого не доходили громкие разговоры и музыка из зала, Джордж бы ни за что его не услышал. Стражник, казалось, и сам был удивлен своим вопросом, словно сказать он хотел совсем не это, но быстро примирился с непослушным языком и с отчаянием во взгляде ждал ответа. Короля же, казалось, этот вопрос и вовсе поставил в тупик. Он даже снял очки и оставил их на макушке, не сумев противиться желанию посмотреть в чужие глаза не через темный материал стекла. Он будто надеялся, что очки — были единственным фактором, отделяющим его от сокрытого в глубине взгляда Дрима ответа. Но ничего не изменилось. Ответа на причину столь неожиданного вопроса он не нашел. Только сбивчивое дыхание стражника прервало тишину, вновь охватившую коридор. — Это еще что за вопрос такой? — покачал головой Джордж, от внимания которого не ускользнул дернувшийся в раздражении нос. Дрим же, с видом «закопаю себя в могилу, но ответа добьюсь», принялся пояснять. — Я знаю тебя, Джордж, знаю лучше, чем кто бы то ни было, поэтому я вполне уверен, что ты ненавидишь чужие прикосновения, — парень шипел сквозь зубы, не скрывая того, что он находился на грани. Но на грани чего? Джордж понятия не имел. Впервые за многие годы дружбы, он не знал, что ему ожидать от Дрима. Ему казалось, что он был в шаге от того, чтобы узнать. Казалось, что ответ был на поверхности, но он был слишком трусливым глупым, чтобы его заметить. — Ты даже от моих прикосновений иногда шарахаешься, — в голосе прозвучало что-то похожее на обиду и огорчение, тщательно скрытое под равнодушие, — а ему, — слово он буквально выплюнул, скривившись особенно сильно, — весь вечер позволял к себе прикасаться. — Ты… — Джордж с недоверием смотрел в чужие пылающие огнем глаза. — Ты не прав, — он покачал головой и отвел взгляд, не выдержав напряжения. Ох, если бы король только знал, каких усилий Дриму стоило не двинуться, не дернуться вперед, к Джорджу, который по какой-то неведомой причине не высказывал недовольства из-за того, что в его тщательно оберегаемое личное пространство так бессовестно вломились. Если бы он знал, что Дрим был в шаге от того, чтобы разрушить, самостоятельно растоптать все то, что они выстраивали годами. Если бы он знал, Дрима бы уже здесь не было, и только этот факт останавливал рвущуюся вперед душу. — Да, я не особый любитель прикосновений, — принимается оправдываться Джордж, так и не поднимая взгляда, и даже сам не понимает, почему он это делает. Будто весь вечер это он выглядел так, словно выстраивал в голове планы убийства. Будто это он увел Дрима, забыв и о мероприятии, и о все еще ожидающих его возвращения гостей. — Но Тайлер просто проявлял дружелюбие, я был бы плохим хозяином, если бы прогнал… — Хрень все это, — в чужой голос, казалось, выплеснули еще одну бутылочку с ядом. Джордж даже опешил от чужой реакции. Лицо Дрима неожиданно для них обоих оказалось всего в нескольких сантиметров от его, но никто не придал этому никакого значения. — К друзьям так не прикасаются, и я не знаю, насколько нужно быть глупым, чтобы этого не понять. Джордж не может отвести взгляда от бешенных глаз напротив, так же, как не может найтись с ответом. Что вообще на это можно ответить? Его, короля СМП, человека, который имеет столько власти, что он смог бы стереть несколько королевств с лица земли по одному лишь только зову, отчитывает его стражник. И Джордж в любом другом случае знал бы, что сказать. Если бы перед ним был кто угодно, но не Дрим. Не Дрим, у которого в глазах плескалось столько невысказанных чувств, столько желания, удивления (то ли из-за «глупости» Джорджа, то ли из-за того, что он вообще нашел в себе силы начать этот разговор) и голода. Брюнет терялся в отливающих желтым глазах напротив, и это тоже мыслительной деятельности не способствовало. — Как это вообще связано с твоим поведением? — спросил Джордж, осознавая, наконец, насколько близко располагалось лицо Дрима. Он, густо краснея и молясь всем возможным богам, чтобы блондин этого не заметил, отодвинулся на пару сантиметров. Сам же он сделал вид, что не увидел, как чужой взгляд оторвался от его глаз и завис на мгновение где-то в районе его губ, прежде чем вернуться на место. Хотя все в поведении Дрима говорило об одном, Джордж не позволял подобной мысли поселиться в голове. Наверняка блондин просто очень сильно из-за него распереживался, а оттого и появилась эта непонятная агрессия, а взгляд… Значил что угодно, но не то, на что надеялся Джордж. Нет. Король дает себе мысленную пощечину. Нельзя позволять себе об этом думать, потому что разочаровываться потом будет очень больно. — Напрям… — начал Дрим, покачав головой, как вдруг замер, переведя взгляд куда-то чуть выше плеча Джорджа. Брюнет хмурится, натыкаясь на вспыхнувшие в его глазах огоньки пламени. Стоит с несколько секунд, в ожидании продолжения, а когда оного не следует, пытается повернуться, чтобы найти то, что привлекло чужое внимание. Ключевое слово здесь «пытается». Довольно проблематично двигаться, когда твои запястье и плечо пребывают в чьей-то грубой хватке. Джордж даже осознать не успевает, отмечает лишь вновь оказавшееся в опасной близости от себя чужое лицо и… Чужие сухие губы, которые практически впечатались в его, с такой силой, что король даже слегка отшатнулся назад и обязательно бы упал, если бы не держащие его руки. О боже мой. Дрим его целует. Сердце бешено стучится о грудную клетку, так и норовя вырваться, но Джорджу на это совершенно плевать. Все, на чем может сконцентрироваться брюнет — это обволакивающее все его существо присутствие Дрима. Его губы, его руки, его так резко ударивший в нос запах, его опалявшее кожу горячее дыхание. Но пока Джордж отчаянно пытался заставить функционировать прекративший на время работу мозг, во все глаза уставившись на Дрима, тот, казалось, на него не смотрел вовсе, все так же продолжая прожигать взглядом что-то за спиной короля. — Вам никто не поверит, Ваше Высочество. Раздавшийся сзади дерзкий и насмешливый голос Сапнапа, который с какой-то язвительностью выплюнул два последних слова, всех присутствующих в коридоре вернул в реальность. Взгляд Дрима прояснился, когда он сморгнул покрывавшую глаза дымку, и парень, на лице которого появлялось что-то, похожее на панику, посмотрел на неловко облизнувшего губы Джорджа. Если кто и заметил, как блондин проследил за этим движением, то тактично решил проигнорировать. — А я предупреждал, что за Его Величеством лучше не ходить, — вновь в тишине коридора зазвучал по-прежнему веселый голос Сапнапа. Именно он заставил Джорджа отвести, наконец, взгляд от покрасневших щек парня и повернуться, заставляя расслабившиеся в мгновение ока руки Дрима от него отлипнуть и бессильно повиснуть вдоль тела парня. И, ох, лучше бы он не поворачивался. Принц, по прозвищу «Ниндзя» или просто Тайлер, стоял чуть поодаль и прикладывал все возможные усилия, чтобы поднять с пола отвисшую челюсть. Шок в его взгляде нельзя было описать словами и Джорджу даже стало боязно, что того схватил какой-то приступ. Тот факт, что руку стражника, отношение к которому тот ясно выразил немногим раньше, лежащую у него на плече, принц и не думал сбрасывать, лишь подтверждал догадку короля. — Не будем мешать голубкам, — продолжил Сапнап, и, подмигнув то ли Джорджу, то ли Дриму, то ли им обоим одновременно, развернул абсолютно несопротивляющегося Тайлера в другую сторону и, прыснув, второй рукой нажал на его подбородок, побуждая прикрыть рот. — Вилбур все уладит, можете не спешить, — эту фразу Сапнап бросил уже через плечо. Отсалютовав напоследок, он скрылся за поворотом, уведя с собой едва переставляющего ноги и как-то забавно указывающего пальцем куда-то в сторону парочки, принца. Сама же парочка прерывать молчание не желала. Джордж по-прежнему смотрел вперед, не замечая плескавшегося страха в чужих глазах. Да и стой брюнет к Дриму лицом, он бы ни за что этого не заметил. Потому что перед его взором находился тот, другой Дрим, который словно заменил его друга на некоторое время. Ну невозможно было поверить в то, что Клэй был способен источать такую агрессию, нетерпение и раздражение по отношению к кому-либо. Джордж, как и Сапнап, которого он тоже знал с детства (по воле судьбы — отец парня служил в королевской гвардии, так что их дружба была неизбежной), всегда сравнивал Дрима с добросердечным псом. Всегда стремящимся помочь, всегда ищущим внимания хозяина, а когда он его все-таки получал — светился так, что, казалось, будь у него хвост, он бы бойко бил его по бедрам. Так что то, что произошло сегодня, с трудом укладывалось в голове Джорджа. Король прочистил горло и повернулся, натыкаясь на уставившего взгляд в пол Дрима, руки которого были сцеплены в замок за спиной. Ну точно провинившаяся перед хозяином собака, еще прижатых к голове ушей не хватает. Джордж даже не смог сдержать смешка, чем привлек чужое внимание. Дрим шустро поднял глаза на короля и, наткнувшись на веселость во взгляде и растянувшиеся в полуулыбке губы, заметно расслабился. — Итак, Клэй… — вдохнув в легкие побольше воздуха, начинает король и замечает, как вздрогнул Дрим при упоминании собственного имени. — Почему ты… Сделал то, что сделал? — спрашивает Джордж с какой-то неловкостью в голосе. Говорить о чувствах он не любил никогда, но было вполне очевидно, что без этого сейчас обойтись было нельзя. Ему жизненно было необходимо убедиться в правильности своих суждений, чтобы позволить рвущейся наружу надежде вспыхнуть ярким огнем. Дрим, кажется, как и всегда понимает его настроение без слов. Страх, который прослеживался в языке его тела, в его взгляде и выражении его лица отчего-то передался Джорджу, а сам блондин, ожидавший, как минимум — приказа проваливать отсюда, а как максимум — удара в лицо, теперь выглядел каким-то самонадеянным. — Только не говори, что ты подумал, что я «просто проявлял дружелюбие» — повысив голос на несколько октав и сымитировал присущий людям голубых кровей акцент, произнес Дрим, смешно дернув головой. Улыбка так и норовила тронуть его губы, и Джордж ни на секунду не жалел о своем решении сравнить его с верным псом. Просто теперь он не будет забывать о том, что даже самый добродушный и ласковый пес всегда будет выпускать клыки и злобно рычать на тех, кто посмеет отнять у него внимание его хозяина. — Только не говори, что всегда будешь пародировать маньяка, когда мне придется оставить тебя на несколько часов, — парирует Джордж, вскидывая голову и нежась под наполненным теплом взглядом Дрима. Тот стушевался, услышав ответ, поежился, словно от дуновения холодного ветра, а щеки его тут же заалели, вырывая очередной смешок из груди короля. — Туше, — недовольно пробормотал он. И тут же, не давая другому вставить и слова, произнес: — Извини, не знаю, что на меня нашло. Джордж лишь пожимает плечами, как бы говоря: что было — то было, но не произносит ничего. Отчего-то ему кажется, что Дрим хочет сказать что-то еще, но не решается, а потому король не смеет его прерывать. И, надо же, не ошибается. — Просто он мне не нравился, — бурчит Дрим, дергая плечом. — Да, я уже понял, — хихикает Джордж, кивая с таким видом, будто стражник сказал самую очевидную вещь на свете. — И то, что он с тобой флиртовал, мне тоже не нравилось, — продолжил Дрим, уже без того раздражения в голосе, которое присутствовало в нем всего несколько минут назад. В груди взрывался яркий фейерверк из разнообразных эмоций, вызванных тем, что Джордж до сих пор здесь, что он не оттолкнул, не отверг, а остался рядом, и это прямо говорило о его отношении к происходящему. Счастье в этом фейверке перекрывало абсолютно все, а потому никакое упоминания Тайлера, оставшегося где-то там, в прошлом, не могло испортить Дриму настроение. — Это я теперь тоже понял, — не выдержав, рассмеялся Джордж, и Дрим, с несколько секунд наблюдавший за его искренним смехом с теплой улыбкой на губах, тоже к нему присоединился. Прошла, казалось, вечность, пока оба смеющихся то ли от счастья, то ли от нелепости сложившейся ситуации, парня, наконец, медленно начинали приходить в себя. Если бы они могли читать мысли друг друга, то непременно бы рассмеялись вновь — от того, что думали они в данный момент о совершенно одинаковых вещах. О своей слепоте по отношению к чувствам другого, об игнорировании очевидного, в страхе ошибиться. Хотя кое в чём они были уверены: в их глазах плескалось столько счастья и любви, что не заметить их было просто невозможно, так же, как и невозможно было сдержать широкие улыбки. — Могу я тебя поцеловать? — тихо спросил Дрим, доверчиво смотря в чужие глаза. И кем был Джордж, чтобы ему отказать? Но сначала… — Будто тебе в первый раз нужно было разрешение. Дрим лишь закатывает глаза. В будущем им придется еще многое обсудить и сделать множество важных решений. Но сейчас? Сейчас Дрим прикрывает глаза и наклоняется вперёд. Будущее подождет, ведь сейчас, вдвоем, в одиночестве пустого коридора, спустя многие годы ожиданий, они могут, наконец, позволить себе насладиться друг другом.

***

Утром ничего не меняется. Ну, по крайней мере для хорошенько выспавшегося Сапнапа. Что-то ему подсказывало, что сегодня он мог понежиться в теплых лучах утреннего солнца и проваляться в постели намного дольше, чем ему позволено. И знаете что? Он совершенно не ошибся. Когда он пришел на отвоеванный у какого-то более низкого по званию стражника пост в королевском зале, присутствием Его Величества или его верного защитника даже и не пахло. А это Сапнап еще опоздал на три часа! — Ну и где их носит? — раздается поблизости раздосадованный подростковый голос. Сапнап поворачивает голову и замечает раздраженно скрестившего руки на груди белокурого парнишку, того самого официанта, который вчера так настойчиво отлынивал от работы. — Мне и так от Вилбура вчера досталось. Если он опять увидит, что я тут стою и фигней маюсь, он мне черепушку проломит, — паренек, видимо, ярко представив эту сцену в голове, вздрагивает всем телом и потирает макушку, по которой вчера пришлось с дюжину подзатыльников тяжелой руки старшего брата. Сапнап с видом всезнайки потягивается, разминая шею и облокачивается о дверную раму. — Ох, Томми-Томми, — цокает языком он, — ты еще слишком молод, чтобы понимать дела любовные, — подростка подобное отношение поджигало, словно спичку, а хлопнувшая по голове ладонь раздражение только усилила. Однако выразить свое недовольство он успел лишь громко топнувшей о пол ногой, а разразиться тирадой он не смог — дверь в тронный зал, чуть скрипнув, отворилась. — Вспомнишь лучик, вот и солнышко, — хмыкает стражник, отодвигается от подростка и отлипает от стены. Хотя в этом не то, чтобы была надобность — вряд ли его вальяжность кто-нибудь вообще мог заметить. Сравнение двоих вошедших людей с солнечным шаром было едва ли не идеальным. Потому что зал тут же осветился, да так, что Сапнап с трудом сдержал порыв прижмуриться. От слащавости картины он скрипнул зубами. Присутствующая в помещении немногочисленная прислуга учтиво принялась протирать и так кристально чистые стены и полки, лишь бы не пялиться во все глаза на парочку, что смотрела друг на друга так, будто они единственные существующие в этом мире. Хотя Томми себя подобным не утруждал: он сканировал короля и блондинистого стражника взглядом, с видом Шерлока Холмса, раскрывающего важное преступление, приложив руку к подбородку. Да и какая разница, все равно его за этим занятием никто не заметит. — Ну и? — с иронией произнес Сапнап, изогнув бровь. Его голос вырвал подростка из раздумий. — Не знаю, мне кажется, ничего не изменилось. Гони двадцатку, — протараторил он, тут же от парочки отворачиваясь, будто не желая принимать очевидное. — О, да? — прыснул тот. — Смотри, — Сапнап положил ладонь подростку на макушку и развернул ее в сторону трона. И, ох, лучше бы Томми приложил все возможные усилия и спихнул жилистую руку с головы, дабы не лицезреть картину, от сладости которой хотелось убрать весь сахар из своего рациона (а для Томми это много значит, всё-таки он был сладкоежкой). Дрим, встав на свое законное место рядом с королевским троном, совсем немного наклонился вниз, к стоящему перед ним королю, и приложился губами к его виску. Джорджа это, как надеялся Томми, врасплох не застало, он лишь криво улыбнулся, в порыве сдержать смешок, и цепким взглядом просканировал помещении на наличие лишних глаз. А небесно-голубые глаза подростка как раз под их описание подходили. Пойманный с поличным Томми даже отвернуться забыл. Привела его в себя лишь вопросительно выгнутая бровь короля и серьезное выражение лица Дрима, проследившего за его взглядом. Томми тут же перевел внимание на Сапнапа, убежденный, что поймали его вместе с ним, но тот с видом невинной души и самого лучшего работника месяца смотрел в по стойке смирно перед собой, словно и сладкую парочку не видел вовсе. Ох, Томми с трудом удержался, чтобы не наброситься на предателя с кулаками. — Гони двадцатку, — поддразнил Сапнап, когда внимание Дрима и Джорджа вновь устремилось друг на друга. Томми, матерясь сквозь зубы, понуро потянулся к заднему карману своих брюк, доставая оттуда несколько купюр. Сапнап тут же их выхватил и гаденько так хихикнул, и подросток уже было готов исполнить-таки свое желание и сразиться с мерзким стражником в отчаянной битве за защиту своей чести, как вдруг… — Томми! — раздался сзади грозный голос и звук быстро приближающихся шагов. Сапнапу оставалось лишь сквозь смех наблюдать за сверкнувшими в дверном проеме пятками подростка и пронесшимся мимо него самого Вилбуром. Внимание Джорджа, любившего повеселиться, но тщательно скрывающего эту часть себя из-за своего статуса, эта картина тоже привлекла. Он прыснул в кулак и прикрыл рот ладонью, тихо посмеиваясь. А Дрим, с видом влюблённого щеночка, так и продолжал пилить его взглядом, отчего Сапнап с трудом сдержал язык за зубами. Ох, вот останутся они втроем наедине, и стражник ни за что не упустит возможности над ними пошутить. А ещё заставить их его душевно отблагодарить. Всё-таки ради них ему пришлось практически на своей спине утаскивать принца, симпатии к которому он не испытывал никакой, в его карету. Может быть, именно поэтому он совершенно случайно уронил того один раз в так удобно расположившуюся на пути лужу. И, может быть, он испытал какое-то садистское удовольствие от вида испорченного дорогущего костюма чистоплотного принца. Но, в любом случае, история была совершенно не о нем. Она повествовала о двух влюбленных идиотах, которым, спустя годы хождений вокруг да около под уставший взгляд их друга с белой повязкой на голове, всё-таки удалось обрести друг друга.