Калипсо

Ему было... странно. В какой-то степени даже немного некомфортно. Беспокойно. И непримиримо раздражающе почему-то не принять во внимание объяснения Родента, буквально подталкивающие дьявола к пропасти полного осознания. Сейчас он ничего не осознавал, — на глазах была неясная пелена абсолютного восхищения и бесконтрольного возбуждения — но стоило сморгнуть эту сладостную поволоку, как ему обязательно откроется правда, поплатиться за которую придётся многим. Проблема крылась лишь в том, что он действительно не хотел выбираться из этого приторного сиропа воспоминаний и фантомных ощущений её прикосновений на своих губах, скулах, ключицах... члене. Люцифер ждал, когда сироп загустеет, превратится в сплошное жженое варево, и тогда, может быть, в его рассудке настанет это долгожданное перенасыщение Калипсо, что так бессовестно и бесцеремонно вскружила ему голову. Но пока было лишь послевкусие. Тонкое, пьянящее... подталкивающее к желанию взять ещё и ещё. Выпить её всю. Без остатка. Заполнить себя этим дурманящим нектаром и забыться, наконец, впервые за долгое время забыться. Ведь она так искусно позволяла ему это делать. Сгладить хотя бы на время шрамы войны и стоящий в ушах беспомощный крик. Забыться. Черт возьми, он действительно не мог не думать ни о чем, кроме удовольствия, приносимого ей и ею же доставляемого. Она стала его самой важной миссией, важнее всех горестей Ада и его собственных... в конце концов, Люцифер не мог смириться только с одним: Это превращалось в одержимость. Однако он сам себе противоречил. Сгорая от желания, имея все возможности и абсолютную власть, он не мог заставить себя найти её. Это сняло бы с Непризнанной последний флёр загадочности, обнажило бы её целиком и полностью, может быть, он даже потерял бы к ней интерес... задумавшись об этом однажды, дьявол даже ужаснулся. Та, кто нагло вползла в его рассудок и пустила корни, просто не могла ему наскучить. А если бы он узнал, где находятся её покои, то наверняка бы сутками из них не выходил, наплевав на запреты и вбивая это хрупкое бледное тело в кровать с белыми атласными простынями. Да и разве может эта девушка, представляющая из себя соблазнительный клубок тайн... и даже какой-то опасности... просто ему надоесть? Люцифер тряхнул головой, опровергая собственные мысли. — Что? Ты не согласен со мной? — откуда-то из глубин внешнего мира послышался гнусавый голос серафима Кроули, и дьявол нахмурился, бегло пытаясь отыскать нить разговора в памяти. Впрочем, это ему и не понадобилось. — Нет, все же послушай. Однажды мы с твоим отцом уже увязли в бесполезной полемике... до самой его смерти, — на этих словах Люцифер сжал зубы и отвёл взгляд, а Кроули, постукивая тростью, размеренно продолжил: — Неужели ты всерьёз думаешь, что я отступлюсь и на этот раз? Несомненно, для меня ценно то, что ты пришёл сюда снова, даже после нашего не самого конструктивного диалога на Посвящении, но это, мальчик мой, опять же, совершенно бесплодные попытки договориться с Небесами. Всё выдавало состояние Люцифера: и глубокая складка на лбу, и желваки, угрожающе пляшущие на скулах, и побелевшие костяшки в сжатых кулаках. Он с радостью содрал бы с Кроули все перья, но тактика отца, которую дьявол успешно перенял, предусматривала насилие эмоциональное, а не физическое. Для грязной работенки всегда найдутся демоны. Это не входит в его заботы... да и не вошло бы никогда, как бы зол он не был. Поэтому, выдохнув через нос, кажется, весь воздух, собранный в лёгких, Люцифер посмотрел в исписанный итальянской фреской потолок и рвано усмехнулся. Кажется, по этой злосчастной школе они уже несколько часов ходили кругами. — Ваши стены недостаточно белые, — заметил дьявол. — Простите? — Кроули даже не повернулся в сторону Люцифера, но замечание его почему-то явно насторожило — это можно было понять по сощуренным глазам и слегка выпяченным губам. — Я говорю о том, что когда заключённые ангелы вернутся на Небеса, их наверняка обеспокоит тот факт, что вместо тошнотворно-идеальной белизны Небес они встретят эти пожелтевшие... кхм, даже не знаю, как назвать, разводы урины? Все так поменялось с войны, не правда ли? Кроули сначала замер. Переварил каждое его слово. А затем затрясся и обернулся к нему. Брови серафима взметнулись вверх. Если бы студенты не были сейчас на занятиях, они наверняка бы столпились вокруг Кроули, решив, что старик словил инфаркт или что-то вроде того. — Т-ты... глупый мальчишка... решил угрожать мне?! Хочешь сказать, что выпустишь всех заключённых ангелов? Сейчас, когда после войны тюрьмы ломятся от количества предателей... а наше состояние... — он начал захлебываться в собственном возмущении. — Как ты смеешь сыпать угрозами в такой момент, как можешь играться с данной тебе властью?! Дьявол в удивлении вздернул бровь. — Угрозы? Ради всего опороченного, Кроули, разве с моих губ сорвался хотя бы один намёк на угрозу? И, развернувшись на каблуках, направился прочь. На секунду ему показалось, что кто-то наблюдает за ним, и, интуитивно метнув взгляд наверх, к широкой лоджии на следующем этаже, соединённым с этим роскошной мраморной лестницей, не заметил там ничего, что могло бы привлечь его внимание. Фыркнув своим мыслям, дьявол продолжил путь вдоль по коридору, когда тихий, полный презрения голос Кроули заставил его притормозить: — В конце концов, решающий голос мне не принадлежит. Обратись с этим же вопросом к Ребекке Уокер. Она довольно весомая фигура на шахматной доске Совета. И она, как известно, менее... консервативна. «Ребекка Уокер? Любопытно. Почему я раньше о ней не слышал? Плевать. Загляну в Цитадель завтра», — возобновив шаг, мысленно решил Люцифер, и кажется, остался этим решением вполне доволен. В Ад он возвращался в весьма приподнятом настроении. Несомненно, то, что ему удалось хоть немного сломить Кроули, причём не прилагая особых усилий, не могло не внести в это свою лепту. С другой стороны, все не могло решиться так просто. Отец годами выбивал хоть какие-то выплаты за отбывание ангелами наказания в Аду, а Люцифер просто съязвил, и Кроули уже покрылся трещинами? Нет. Этот старикан знал, что после него обязательно найдётся кто-то, кто сможет отразить удар дьявола. И, возможно, этим кем-то была некая Ребекка Уокер. Во всяком случае, сейчас думать об этом дьявол не хотел. Люцифер ненавидел это слово, но он устал. Всякий раз телепортация на Небеса выматывала его, эта атмосфера давила на его рассудок, выжимала из него все соки... слишком уж там... чопорно, неестественно, идеально. Омерзительно. А ведь те же ангелы, воспитанные и обученные в их стенах, на войне не просто сдались в плен Мальбонте, они добровольно согласились перейти на его сторону, в то время как демоны сражались до последнего вздоха. И в чем же их хваленая самоотверженность, в чем честь? Сейчас ему хотелось только одного — войти в свои покои, несколько минут попялиться в голый потолок пустым взглядом, собраться с мыслями и отправиться на плановую встречу с генералами легионов. Всего несколько минут. А затем снова: крики, вопли, претензии, слезы, мольба и неподъемный груз власти, рухнувший на плечи новоиспеченного Короля Ада. Но эти несколько минут принадлежали только ему. В тишине. С самим собой. И, может быть, с косяком и бокалом глифта. Настроение паршивое. У дверей, ведущих в покои, его не ждали стражники. Люцифер всегда напрягался, когда видел их, направляясь к отцу. Ему было интересно — от кого они его охраняли? Сатана бессмертен. Может быть, он даже и есть воплощение смерти. Но стоило дьяволу подумать об этом, как спустя всего несколько десятилетий он склонялся над лишенным жизни телом отца и прожигал опустошенным взглядом его лицо, впервые за тысячелетия обретшее выражение абсолютного покоя. Но даже несмотря на все его шрамы, новый Сатана не стал ограждать свои границы легионами демонов, чтобы, скрываясь за их спинами, создавать иллюзию власти. В этом не было смысла. Зайдя внутрь, он оглядел усталым взглядом пустой зал, отдающий холодом мрамора, но вдруг замер, почувствовав присутствие. Дыхание. Слегка прерывистое, взволнованное. Дьявол бросил взгляд на трон, когда-то принадлежащий отцу, прогулялся по каждой из множества круглых колонн, ненадолго остановился на темно-синих переливающихся изысканным камнем стенах и сурово воткнулся в каждый тёмный угол. Сердце совершенно не по-дьявольски затрепетало, когда из-за колонны в самом конце зала, где располагались широкие двойные двери, ведущие в коридоры, вышла девушка. Люцифер готов был поклясться, что в тот момент, когда их взгляды столкнулись, он напрочь забыл свое имя. Зато в ушах отчётливо зазвенело её и мёдом сорвалось с уст: — Вики. Она улыбнулась своей самой невинной улыбкой, заставляя дьявола стереть из памяти все его тирады о ненависти к ангелам, кем она, конечно, не являлась, но какое впечатление на данный момент создавала. Да, сегодня Вики определённо не была в роли тропической нимфы... может быть, небесной... босая, в белой атласной сорочке и волосами, пряди которых были дивно завиты в струящиеся по плечам кудри. Что она здесь делала, как пробралась в тайные покои самого Сатаны? А что здесь делал он? Куда шёл, откуда вернулся? Внезапно все восхищение, все желание, сдерживаемое им и играющее с его разумом всю эту неделю после Посвящения, вспыхнуло в дьяволе невероятным пожаром и устремилось вниз живота. Вики заметила, каким порочным и каким опасно глубоким стал его взгляд, а потому подошла ближе, все ещё держа что-то за своей спиной. Люцифер втянул носом тонкий аромат её духов (которые, почему-то, пахли теперь иначе) и пошатнулся от приятного головокружения. Когда она встала к нему почти вплотную и вперила в него взгляд своих голубых глаз, он протянул руку и коснулся пальцами щеки, будто убеждаясь в её реальности. Длинные завивающиеся ресницы Непризнанной затрепетали от невесомого прикосновения. Он сглотнул образовавшуюся слюну. — Прости моё вторжение. В определённом контексте это можно расценивать как преступление. Или проступок, достойный отчисления. Его совершенно не волновало, как она здесь оказалась. Более того, Люцифер сам ждал этого. Он знал, что страсть, охватившая их на острове, поддаётся контролю только с его стороны. Вики же совершенно не умеет ей противостоять. А потому ему оставалось лишь ставить ставки и гадать, когда она спустит рычаг и придёт к нему, а после упоенно наслаждаться каждым мигом её присутствия здесь. Конечно, если бы их рассудок не был так опьянен и так очарован друг другом, они бы долго и нудно разбирались в первопричинах, но сейчас... Сейчас было только первобытное желание, противостоять которому нет никакого смысла. В конце концов, что это даст, кроме сплошного разочарования? Его и так слишком много. — Проступок? — он провел указательным и средним пальцами по своей колючей щетине и выгнул бровь. — В таком случае, как Сатана, я горжусь этим. — Мы не виделись слишком долго, — не сдержалась она и подалась вперёд. Его взгляд упал на острые соски, выступающие из ночной сорочки. Накрыть их губами, сжать пальцами, скрутить, оттянуть... Сотни порочных фантазий овладели Люцифером, подливая масла в огонь бурлящей в крови страсти. Он облизнулся, и от его горящих алым пламенем глаз не убежал ни дюйм её бархатной кожи. — Почему ты всё ещё в одежде? — нагло спросил дьявол, делая шаг к ней и смыкая руки на её шее, чтобы на соблазнительно опасное расстояние приблизить их лица. И тогда она улыбнулась. Весело, будто его жест её позабавил. И совсем не по-ангельски, как ему могло показаться вначале. — А кто сказал, что подчиняться сегодня буду я? И прежде, чем у Люцифера успела отпасть челюсть, она вытащила из-за спины золотые нити и всего одним виртуозным движением завела его руки за спину и сцепила нитью мужские запястья. Это было безумно, непредсказуемо и совершенно неожиданно! И, конечно же, выбило почву у него из-под ног. На секунду во взгляде приблизившейся к нему Вики даже мелькнуло сомнение, но, встав к нему вплотную, она каким-то образом содрала с дьявола рубашку и бросила её на холодный мраморный пол, при этом совершенно не выглядя напуганной или сбитой с пути. Люцифер же... он был бы в ярости, но рядом с ней его силовое поле беспричинно слабло, разум отключался, давая полную волю инстинктам... желанию... этой удивительной опьяненности и возможности забыть о том, кем он на самом деле являлся. Люцифер не собирался противостоять этому порыву. Если бы попробовал, наверняка возмутился бы. А сейчас он был скорее заинтригован и до невозможности возбужден, чем зол. В конце концов, они оба знают, что ему ничего не стоит сорвать даже золотые нити, предназначенные для мощных крыльев самых могущественных существ в Мироздании. — Ты Сатана. Привык все держать под контролем, — ладонь Вики бесцеремонно легла на его эрекцию, проступающую через брюки. Слегка сжала. Дьявольский блеск вспыхнул в глазах обоих, и она встала на носки, чтобы быть с ним одного роста и коснуться своими губами его приоткрытых в удивлении губ. — Каждый демон в Аду трясётся при виде тебя — от страха и благоговения. Потому что чувствовать чей-то контроль... — её соблазнительный шёпот теперь лёгким дуновением ветра защекотал кожу его шеи. — ...это опьяняет. Он усмехнулся, а после вмиг стал серьёзным, когда её пальчики скользнули по его животу вниз. И остановились на ремне. — Ты уже не можешь сам определить границ своего тела и своего разума. Сначала сопротивляешься, — руки Непризнанной сжали его бицепсы. Матовая кожа дьявола обжигала. — И упорно веришь, что тебе это не нравится, — она подняла ладони к его лицу и пальцами разгладила образовавшуюся на лбу Люцифера морщинку. Когда Вики произнесла свои следующие слова, её губы невесомо коснулись его губ. — А после тебе срывает крышу. Потому что ты уже не можешь без контроля. Потому что тебе важно знать, что каждое твоё действие имеет значимость и что оно в конечном итоге подарит тебе... хм, и тому, кто стоит над тобой... эмоции. Возбуждение. Разочарование. Удовольствие. Злость. Они переполняют тебя, а потом ты взрываешься... Его лёгкий вздох — неминуемый эффект её слов. Нет, даже не слов... голоса. Глубокого, с легкой, едва различимой хрипотцой, и все же такого нежного, обволакивающего теплом почти невесомым. А когда Вики отстранилась и потянула лямки своей сорочки вниз, он и вовсе забыл, как дышать. Она предстала перед ним в одних только трусиках — бордовое кружево было того же оттенка, что и его глаза. Взгляд дьявола метнулся выше, к груди, соски которых жаждали его губ, поднялся к губам, изогнутым в полуулыбке, и к глазам, в которых читался намек на что-то, что в других обстоятельствах ему совершенно бы не понравилось. Он размял запястья. Она подошла ближе. Казалось, в зале не осталось ни грамма воздуха, чтобы насытить лёгкие — их, как и все прочие внутренности, нещадно жгло. Этот пожар необходимо было потушить. Прямо сейчас. Разорвать нити, пригвоздить чертовку к стене и грубо трахнуть. Но Вики была права, когда говорила об опьянении. Ощущение полной потери контроля над ситуацией вскружило ему голову. Он впервые ничем не управлял, даже своим телом, в то время как власть целиком и полностью перешла в её изящные руки. — Сними с меня трусики, — потребовала она. Люцифер вздернул бровь. Ему хотелось бы напомнить ей про свои запястья, но вместо этого он жадно скользнул языком по нижней губе и осторожно опустился перед ней на колени. Вики была высокой, и все же рост дьявола преобладал, что позволило его губам остановиться точно над её бедренными косточками. С них он и начал, осторожно водя по ним носом и после оставляя влажный след губами. Непризнанная тихо вздохнула, опустила руки на его голову, оттянула пряди. Она им не управляла — в этом не было нужды. Люцифер прекрасно знал женское тело. Оставляя поцелуи, граничащие с засосами, внизу её живота, он опустился губами к резинке бордовых трусиков. Оскалился, как зверь, но нападать не спешил. Вместо этого он поднял взгляд — столько порока в нем Вики ещё никогда не видела — а после прижался губами к её лобку, оставляя на нем поцелуй сквозь кружевную ткань белья. Губы сползли ниже, к половым губам, и тут лёгкий, почти невесомый укус заставил девушку выгнуть спину и в удовольствии замычать. Люциферу пришлось неудобно склонить голову, чтобы толкнуться языком к влажной ластовице, так напористо, что она немедленно почувствовала давление на свой вход и шумно вздохнула, теряясь в ощущениях. Дьявол остался доволен собой. И, пользуясь её состоянием лёгкой предэйфории, поднял голову выше и зубами потянул резинку трусиков вниз. Лёгкая ткань неохотно поползла вниз по бедрам, опустилась к коленям, отчего Люциферу пришлось чуть отстраниться. Убрав руки от его волос, Вики улыбнулась и выступила из своего белья, спустя секунду растворяясь от вида весьма греховной картины дьявола с зажатыми в зубах бордовыми трусиками. Он стал похож на зверя, поймавшего свою добычу. Но загвоздка была в том, что добычей на сей раз являлся он. — Поднимись, — шепнула она, и в этом шепоте послышалось столько власти, что на секунду Люцифер изумился. «Такая женщина достойна стоять рядом со мной в тронном зале», — мелькнула в его голове пугающая мысль, но он быстро её отогнал, сосредоточившись на задаче встать с пола, не используя рук. К счастью, века изощренных тренировок позволили ему быстро справиться с миссией: оттолкнувшись на пятки, он слегка качнулся и поднял корпус. Потеряв равновесие всего на секунду, дьявол быстро пришёл в стабильное положение. И вот высокий, обладающий неимоверной силой мужчина снова возвышался над ней, а в глазах его горел такой опасный блеск, что Вики на мгновение стало не по себе. Всего на мгновение. Она шагнула к нему вплотную и, ни говоря ни слова, завязала собственными трусиками его глаза. — Не думаю, что это хорошая идея, — немедленно отозвался Люцифер, когда погрузился в ещё большую тьму, которая его когда-либо окружала. — Вики? — Потеряй контроль, Люцифер, — её дыхание коснулось его щетинистой щеки, и она опустила руку на его плечо, чтобы слегка подтолкнуть, как пленника, в неизвестность. — Идём со мной. И он, конечно же, последовал за девушкой, которая, исчезая, каждый раз оставляла после себя такое количество вопросов и подозрений, что навсегда вычеркнуть все эти развлечения с ней из своего расписания было бы самым разумным решением. Но — опять же — он был слишком очарован, чтобы видеть риски. Черт возьми, а сейчас он и вовсе ничего не видел. Вики остановила его. Он прислушался к ощущениям и понял, что она снова замерла перед ним. — Тебе не нравится, что я завязала тебе глаза, но ты заинтригован, — шепнула Непризнанная и, кажется, её голос прозвучал где-то внизу. Он услышал, как она садится перед ним на колени, и член предательски запульсировал в брюках, жаждя внимания. Руки девушки, наконец, начали свою короткую борьбу с ремнем. Послышалось лязганье бляшки. Звук расстегивающейся ширинки. Ладонь сжала эрекцию и погладила её через брюки, заставляя Люцифера стиснуть зубы. — А сейчас ты возбужден до предела. Внутри тебя растекается что-то вязкое, непривычно сладкое, обжигающее... оно разжижает кровь и кружит голову... опьянение... Брюки и боксеры быстро покинули его тело. Люцифер сглотнул, когда она обхватила ладонями его бедра, и замер в предвкушении, почувствовав горячее дыхание на головке члена. Не стоило даже думать о том, как сильно он был возбужден. Освободившись, член взметнулся к животу и маняще заблестел смазкой на самом кончике головки, заставляя Вики облизнуться и застыть, всего на миг, чтобы перевести дыхание. Дьявол зажмурился и шумно выдохнул, когда её губы мягко обволокли его головку. Язык закружил по чувствительной бархатной коже, собирая мускусные капли. Он был в восторге... не видеть её, а только чувствовать, не касаться, отдав власть её рукам... губам... языку... Вики провела им по всей длине, обводя венки, а после погрузила в рот член, как Люциферу показалось, примерно наполовину. Его захватил такой контраст ощущений, что он едва не потерял равновесие. А Непризнанная, будто чувствуя это, начала активно двигать головой, вбирая член все глубже, буквально заставляя его трахать её в рот, при этом стоя практически неподвижно. И все же он не сдержался: подался бёдрами вперёд, кажется, упираясь ей в горло. Она замычала, посылая вибрацию по всему телу, обхватила ладонью его яйца и несильно сжала, заставляя Люцифера застонать — глубоко, хрипло, до невозможности возбужденно, будто если он сейчас не кончит, то провалится в эту вечную тьму и никогда не найдёт выхода к свету. С каждой секундой движения становились все резче. Давление её губ на член увеличивалось, она легонько покусывала нежную кожу зубами и не забывала про язык, опуская ладонь на его промежность, и вскоре дьявол почувствовал долгожданную близость к разрядке. Это было привычное, но в стократ усиленное ощущение. Пламя вспыхнуло во всем теле, а после горячей лавой устремились вниз живота, скапливаясь там, снова превращаясь в сплошной огненный шар. А затем все прекратилось. Тепло и влага её рта покинули его член, и Люцифер огляделся по сторонам, будто это могло бы ему помочь, ощущая бьющуюся в груди тревогу, раздражающее, сбивающее с толку чувство незавершенности и пульсирующее возбуждение, доводящее до полного неистовства, почти истерии. — Я здесь, — прошептала Вики, коснувшись языком его нижней губы и заставив Люцифера почувствовать собственный вкус. — Всё под контролем, Люцифер. Она снова повела дьявола куда-то, заставив его член в предвкушении дернуться. Шли они недолго — может быть, пять или шесть шагов, прежде чем Вики остановилась и нажала на его плечи, призывая сесть. Когда обнажённые ягодицы коснулись бархата, Люцифер понял, что она усадила его на трон. И мгновение спустя уселась на него сама. Горячая кожа соприкоснулась. Его бедра оказались между её икроножных мышц, член требовательно упёрся в истекающую соками промежность. Так тесно, что дыхание захватывало. Воздух пропитался их возбуждением, стал электрическим, отчего на коже снова обосновались мурашки. И все же им было жарко. Почти удушающе жарко, но дьявол не почувствовал потребности в кислороде, когда Вики обхватила его щеки руками и прильнула к губам, увлекая мужчину в пошлом, глубоком поцелуе, переплетаясь с его языком и проводя своим по его небу. Лёгкие порхающие движения — он почувствовал, как она ёрзает на нём, и в острой необходимости подался бёдрами вперёд. Вики застонала. Люцифер не видел её лица, но почему-то отчётливо представил трепещущие длинные ресницы, приоткрытые губы, жадные глотки воздуха... его руки по прежнему были связаны, но он налконил голову вперёд, слегка опустил её и остался доволен результатом — поцелуй достался горячей шее. Он слегка прикусил кожу, снова толкаясь бёдрами. Вики заерзала ещё активнее, почти хныча, сжимая ладонями его плечи и впиваясь в них длинными ногтями. А потом что-то щёлкнуло в её самообладании, будто кто-то нажал на кнопку детонатора, и она не выдержала, взорвалась, сдалась, подняв бедра и найдя ладонью его член, чтобы сжать его и направить в свое жаждущее Люцифера лоно. Тогда они оба лишились контроля. Вики застонала, сжалась на нем, сдавливая каменный член своими стенками, пока он грубо толкался в неё, проникая так глубоко, что доставал, кажется, до самой шейки матки. Она почти кричала. Ведь всё видела: его исцелованные губы, слегка покусанные, приоткрытые и выпускающие откуда-то из самых глубин дьявола хриплые полустоны; острый подбородок, вздергивающийся каждый раз, когда он пытался взглянуть на нее из-за повязки на глазах в виде трусиков, сильные плечи, напряжённые, вероятно, до боли от скованных рук; его острые скулы, ключицы, накачанная грудь.... её вихрем восхищения унесло куда-то очень далеко, и она не могла сосредоточиться даже на ощущении члена дьявола внутри себя. А он так грубо, так неистово трахал её, почти болезненно, пока она билась о его бедра, снова и снова скача на нем. В конце концов, влаги от их желания стало так много, что весь зал заполнили эти порочные звуки, борющиеся за первенство со вздохами, стонами и шлепками кожи друг о друга. Вики сдалась первой, первой позволила огненному шару покинуть пределы её тела, и задрожала, чувствуя, как по всему её организму проносится горячая, состоящая из нескончаемого удовольствия, волна оргазма. Она застелила ей глаза, заставила яростно задрожать и откинуть голову, выгнув спину дугой, пока Люцифер, почувствовав её судороги на своём члене, продолжил яростно вбиваться в хрупкое тело, слабеющее под натиском разрядки. О, как ему хотелось видеть её в момент наивысшего удовольствия... но воображение уже представило все, что ему было нужно, и этого оказалось достаточно, чтобы бурно кончить в неё всего спустя минуту после её оргазма. Люцифер буквально взорвался. И это было самое точное описание его ощущения — только взрыв мог заставить дьявола почувствовать такое освобождение. Всё его тело превратилось в оголенный нерв, он тоже дрожал, продолжая изливаться в Непризнанную, и в этот момент она завела ослабшие руки за его спину и сдернула с него золотую нить. Люцифер даже не почувствовал дискомфорта в запястьях, когда абсолютно рефлекторно обхватил ладонями её талию и прижал крепче к себе. Она поцеловала его. Обессиленно, глубоко и так, казалось бы, нежно, что он почти забыл о той сокрушительной страсти, что обрушила на них самый умопомрачительный оргазм. И, конечно же, поцеловал её в ответ. — Не снимай повязку, — прошептала она ему в губы, и вдруг тепло её тела покинуло дьявола, заставляя его сердце растерянно заколотиться. Он просто дал пульсу прийти в себя. Секунду или две. Перевёл дыхание и сдёрнул с глаз её трусики. Что-то неприятно кольнуло в душу. Зал оказался пуст. Она исчезла.

***

Следующий день выдался на редкость скверным... и нервным. Предчувствие чего-то плохого, может быть, даже ужасного, с утра съедало Люцифера. Он был переполнен разочарованием, домыслами и догадками. Почему она ушла? Снова сбежала, неужели ей есть, что скрывать? Он мог бы отвести её в свою спальню. Познакомить её с настоящим искусством связывания. Отдал бы ей все свои силы и все свое возбуждение... почему она решила оставить его? Чего добивалась? Тело Люцифера само отвечало на этот вопрос. Вероятно, Вики не довольна тем, что он не является инициатором их встреч. Может быть, она добивается того, чего уже добилась — окончательной потери тормозов и теперь уже его истеричным попыткам её найти. Он буквально трясся от желания отыскать девчонку, содрать с неё одежду и оттрахать так, что в конце концов у неё не останется сил на то, чтобы сбежать. Но Вики не стоило забывать: Люцифер был Сатаной. И перед тем, как сделать рывок к ней, он вынужден был совершить несколько шагов к своим подданным. Стражник, охраняющий врата Цитадели, побледнел, когда увидел Люцифера, но все же послушно метнулся в сторону и убрал оружие, позволяя ему войти. Презрительно фыркнув, дьявол устремился прямиком в готический замок немыслимых масштабов, попутно удерживая в голове информацию о местонахождении Ребекки Уокер. Если она, как и Кроули, начнёт язвить и препираться, он просто её убьёт. Душевное состояние к этому располагало. Коридоры были пусты. Нехватка ангелов особенно остро ощущалась в Цитадели. Прежде здесь у каждой двери стояла стража, сновали архангелы, блуждали серафимы... сейчас это место было воплощением одной выигранной войны и сотен проигранных битв. — ...хочу больше. При этом твои экстракты мне больше не нужны, — вдруг послышался знакомый приглушенный голос откуда-то из глубин коридора. Люцифер замер, будто его окатили ледяной водой. Все тело вытянулось, как струна, и он интуитивно свернул вправо, чтобы прижаться к стене и осторожно заглянуть во тьму коридора. В самом его конце виднелись два силуэта. Сердце рухнуло в пятки, когда он узнал знакомые серые крылья и бледную кожу, сияющую на тусклом свете из стрельчатых окон. Она стояла с женщиной — высокой блондинкой, одетой в мантию Советника Цитадели. В горле его запершило. Он прислушался к их разговору. — Ты так в себе уверена? — железным тоном спросила блондинка. — Уверена. Он жаждет меня и нуждается во мне без всяких эликсиров. Вчерашний день стал тому подтверждением — я его не использовала, — отозвалась Вики и гордо подняла голову, демонстрируя какой-то флакон стоящей напротив женщине. — Я никогда не сомневалась в том, что ты моя дочь. Плоть и кровь. Брови дьявола взметнулись вверх, рот приоткрылся. Вики — её дочь?! — Но зачем такие риски? Ты ведь не влюбилась в него? — Нет, — Непризнанная запротестовала, но её голос предательски дрогнул. Она повторила чуть увереннее: — Нет, но я хотела убедиться, что во всем этом есть хоть что-то настоящее. — Настоящее? Вики не ответила. Ребекка подошла ближе и обхватила руками ее плечи. — Если тобой управляет страх, то бояться тебе нечего. Экстракт, который я тебе дала, настолько силен, что может усыпить бдительность и влюбить в себя целый легион демонов. — Страх? Не смеши меня. Я не боюсь разоблачения. Ах, и так, для справки: Люцифер — не легион демонов. Он сильнее и умнее миллиардов из них. — Если бы это было правдой, он бы давно схватил тебя за шею. А этого не происходит. — Но и к моим ногам он не падает... образно. — А буквально? — Я просто хочу, чтобы ты услышала и поняла меня, — шикнула Вики. — Я не нуждаюсь в твоём покровительстве. И когда я обратилась к тебе за помощью, то не рассчитывала на твоё столь... прямое участие в моей авантюре. Хотя, в какой-то степени я тебя понимаю. Если я влюблю в себя Люцифера и стану Королевой Ада, твоё влияние на Небесах и в Преисподней несомненно упрочится. Но ты же не рассчитываешь на то, что сможешь вить верёвки из самого Шепфа? Этого не произойдёт. К чему я это... ах, не забывайся, Ребекка! Я, конечно, благодарна тебе за пособничество, но можешь не добывать для меня экзотические экстракты. Люциферу больше не нужно вдыхать их, чтобы быть зависимым от меня. Совсем скоро я взойду на трон вместе с ним. И никто меня не остановит. Даже... Дальнейшие разглагольствования этой сумасшедшей суки Люцифер уже не слышал. Ярость, что тёмной пеленой застелила глаза дьявола, гнала его вперёд, вглубь коридоров.... в противоположную сторону. Его тошнило, выворачивало наружу внутренности, бешено колотящееся сердце... Он и не заметил, как поднялся на самую вершину башни и стал жадно глотать ледяные порывы воздуха. Рассудок прояснился почти мгновенно, все встало на свои места, как кубики в коробке, и он чётко увидел открывшуюся перед ним картину. Она лгала. Этот экзотический аромат, исходящий от неё, был ничем иным, как экстрактом, туманящим рассудок... чем-то вроде приворотного зелья, и любой на месте Люцифера наверняка бы уже потерял голову от любви к ней. Он лишь страстно желал её... и ничего кроме. А она появлялась, когда он особенно в этом нуждался, и уходила, когда считала нужным она. Безумие. Одурачила самого дьявола! И ради чего, чтобы стать Королевой? Черт подери, нет, нет, нет, он этого так не оставит. Для начала успокоится. Скурит пару косяков. Выпьет глифта. А завтра на доске почёта в её плешивой школе будет красоваться золотая таблица с выгравированным на ней манифестом:

«Этим вечером Непризнанная Вики Уокер будет казнена за предательство и заговор против власти».