Драбблы — Моя геройская академия.

Тишину в одной из комнат общежития академии UA прерывает тяжёлое дыхание и негромкий шум возни, исходящий со стороны кровати. Тусклый лунный свет блеклыми лучами просачивается в тёмную комнату сквозь оконное стекло, слегка освещая напряжённое лицо спящего парня, что часто беспокойно ворочается в постели. Он хмурится, поджимает чуть подрагивающие в неразборчивом бормотании губы в тонкую линию и с силой сжимает краешек одеяла в кулаке, отчего набухают под кожей голубые вены. Ему вновь снится этот кошмарный сон с её участием. Вновь он не может ничего сделать, с ужасом наблюдая со стороны, как тёмная полноватая фигура человека, которого никак не получается рассмотреть, замахивается на свернувшуюся в дрожащий комочек девушку чем-то, по форме напоминающим увесистый ремень. В одной лишь лёгкой белой ночнушке она пытается прикрыть руками лицо и голову от очередного, хлёсткого удара. На нежной коже предплечья остаётся чёткий след в виде широкой полоски, постепенно обретающей более насыщенный алый цвет. За всё это время, юная особа не издаёт ни единого писка боли, лишь тихо всхлипывая и изредка шмыгая носом. Юноша жмурится, плотно стиснув зубы, а руки напряжённо сжимаются в кулаки до боли в костяшках. Он умоляет себя скорее проснуться от этого кошмара, что мучает его далеко не первый раз. Это невыносимо не только от ужасающего вида происходящего, но и от бесполезности самого парня во всей этой ситуации, ведь как бы ни срывал голос в криках и как бы отчаянно ни пытался остановить эти истязания, парень не способен даже шевельнуться, так и оставаясь в стороне непричастным зрителем. Это больно ранит начинающего свой путь, как героя, Красного Бунтаря, лишний раз напоминая ему о такой же своей бесполезности в средней школе. Киришима проснётся лишь утром, освободившись из цепкой хватки дурного сна под громкую трель заведённого ещё перед сном будильника. Парень наконец сможет вздохнуть с облегчением, после чего займётся рутиной, надеясь забыть увиденное, отвлекая себя усердной учёбой и тренировками. Но следующей ночью «она» снова посетит его сон. В этот раз не будет той разрывающей сердце картины, и перед взглядом макового оттенка глаз предстанет зелёная лужайка возле небольшого озера. Кристально чистая вода, подобно зеркалу, отражает в своей ровной глади нежно-голубое небо и проплывающие по нему белоснежные пушистые облака, чаще всего формирующие собой неровные фигуры всяких милых зверушек. Всё это вызывает у юноши удивительное чувство спокойствия и безмятежности, и на секунду он расслабленно прикрывает веки, ощущая на коже щекотку от лёгкого дуновения ветерка, слегка колышущего пряди его красных волос. От любования чудным пейзажем прерывает внезапный, тихий девичий смешок, услышав который, Эйджиро вздрагивает от неожиданности и резко оборачивается к источнику звука. Почему-то парень совсем не удивляется, обнаружив, что рядом с ним сидит она. Всё в той же скромной белой ночнушке, не прикрывающей большинство синяков и ссадин, девушка искренне улыбается ему, словно его появление самое радостное событие в её жизни, а после начинает о чём-то говорить, но Киришима не вслушивается в слова. Мягкое звучание её тихого голоса пленяет разум, дополняя собой умиротворяющее воздействие этого места. Постепенно Эйджиро начинает вспоминать, что бывал здесь раньше. На протяжении нескольких месяцев ему снятся эти странные сны. Она ему снится.              Но по какой-то причине, Киришима забывает свои приятные сны с пробуждением. В памяти сохраняется лишь то, что ему вновь приснилась таинственная девушка, ничего больше. Все воспоминания о ней, о её рассказах и проведённом вместе времени, возвращаются к нему только при долгожданной встречи в очередном сне. И великое облегчение, если им не окажется мучительный кошмар. Резким разрядом тока, пробежавшим по всему телу, воспоминания возвращаются в красноволосую голову начинающего героя, и Кири мгновенно поворачивается к прекрасной незнакомке, так ни разу не назвавшей своего имени, с твёрдым намерением всё узнать, но неведомая сила не позволяет ему произнести ни слова. Рот просто не открывается, да что уж там, он даже промычать ничего не может. С минуту Эйджиро паникует, но после осторожно берёт сидящую рядом деву за руку, прерывая этим пропущенный мимо ушей рассказ. Юная леди тут же замолкает и поднимает на него растерянный взгляд. Не проходит и минуты, как на уголках её глаз накапливается влага, а по мягким щекам мокрыми дорожками начинают стекать солёные слёзы. Она хватает его ладонь обеими своими ручками и тихо шепчет дрогнувшим голосом «Помоги мне...» В ту же секунду парень просыпается от привычного звона будильника, с лёгкого взмаха руки отправившегося в недолгий полёт на встречу со стеной. В душе поселилось неприятное чувство тревоги и непоминания реально ли всё это, и почему этот сон не забылся им, как все предыдущие, подобные этому. Весь последующий день Киришима был сам не свой. Поздним вечером парень долго не мог заснуть, но когда он всё же провалился в объятия сна, Эйджиро увидел вовсе не один из привычных снов с участием таинственной девушки, а незнакомое ему место. Прерывистыми обрывками, перед глазами мелькали картины пустой улицы, серых бетонных зданий многоэтажных домов не самого лучшего состояния, одно из которых больше всего цепляло к себе внимание, и неприметная грязная табличка, с выцветшей краской и еле различимыми буквами, из которых состояло, по всей видимости, название улицы. Киришима не знал, что это всё значит, но решил, что ему необходимо детально запомнить увиденное. Сон, что, казалось, длился не более двух минут, грубо прервался резким пробуждением. Широко раскрыв глаза и жадно набрав в лёгкие побольше воздуха, Эйджиро вскочил с кровати, удивлённо уставившись на стоящего рядом с кроватью Бакуго. Кацуки раздражённо проворчал что-то о том, что "дерьмоволосый" заколебал так долго спать. Уже собираясь покинуть комнату друга, Бакуго обернулся на громкий грохот, устроенный хозяином комнаты, в спешке натягивающим на себя одежду. Не проронив ни слова объяснений, Киришима выбежал из комнаты, мимо удивлённого Кацуки, покинув здание общежития, а после и территорию академии, намереваясь во что бы то ни стало найти ту улицу из своего сна. Парень был уверен, что это всё снилось ему не просто так. На поиски он потратил не один час и успел спросить множество прохожих про эту улицу, и, уже было теряя всякую надежду, Эйджиро обратился к старику, стоящему в парке и бросающему крошки свежего батона небольшой стайке голубей. Былой уверенный настрой сразу же возвратился к юноше, когда добрый дедуля поведал ему, где находится эта самая улица и как он сможет туда добраться. Наспех поблагодарив пожилого мужчину поклоном, Киришима, словно бы у него проснулось второе дыхание, промарафонил до указанного адреса. Первое, что бросилось в глаза - грязная табличка, точно такая же, которую он видел во сне. Дальше - лучше: тот же самый вид и те же серые здания. Теперь Эйджиро не сомневался в том, что его сны не просто разыгравшаяся фантазия дремлющего мозга, а нечто большее и значимое. Киришима с минуту просто осматривался, ловя на себе любопытные и не самые доброжелательные взгляды местных жителей. Это не было чем-то удивительным, сейчас он чужак, что находится в одном из неблагополучных районов, где в основном обитают мелкие преступники. Не обращая внимания на многозначительные взгляды, уже оценивающих удачу затеи ограбить студентишку, Эйджиро быстрым шагом направился к многоэтажному дому, к которому его тянуло ещё во сне. И прежде, чем к нему уже было решились подойти трое подозрительных мужчин средних лет, от которых за версту несло противным запахом дешёвого спиртного, парень забежал в нужный подъезд. Что снаружи, что внутри, вид помещения каких либо чувств, кроме отвращения не вызывал. Парню пришлось закрыть нос рукавом ветровки, не без труда пробираясь к лестнице сквозь груды мусора и пустых бутылок из-под дешёвого алкоголя, при этом смущённо отворачиваясь от непристойных надписей на стенах. Парень поднимался не спеша, внимательно осматривая каждую дверь, а остановился уже на третьем этаже напротив пыльной, исцарапанной каким-то острым предметом двери. Вновь это странное чувство немым криком приказало разнести к чёрту это хлипкое препятствие, но Киришима лишь громко постучал по древесине костяшками пальцев. Ответа не последовало, как и не было слышно приближающихся шагов. Но Эйджиро не собирался сдаваться так просто, постучав ещё раз, куда более настойчиво. Дверь по прежнему никто открывать не спешил, зато изнутри послышался тихий шорох и быстрый топот ног, но вскоре всё очень быстро стихло. Внутри Красного Бунтаря всё никак не утихали буйствующие крики, требующие немедленно попасть внутрь, и, послав к чёрту все правила приличия на пару со всевозможными последствиями его дальнейшех действий, Эйджиро активировал причуду, с ноги снеся дверь с петель и всех запертых замков. Как только преграда была успешно устранена, из дальнего угла небольшой квартиры на него шокировано уставилась пара до боли знакомых глаз. Не пришлось долго думать, чтобы узнать в сжавшейся от страха фигуре ту самую девушку, что каждую ночь посещает его сны. Лишь на секунду растерявшись, Киришима неловко почесал рукой затылок, разлохматив не уложенные в повседневную причёску волосы. Ещё некоторое время они смотрели друг на друга молча, а когда Эйджиро сделал шаг в её сторону, девушка сильнее впечаталась спиной в стену, испуганно закрыв рот ладонями. Это заставило его тут же замереть на месте и демонстративно выставить перед собой руки. — Эй, тише... Я не собираюсь делать ничего плохого, слышишь? — скользнув взглядом по открытым участкам хрупкого тела, покрытого следами побоев, парень нахмурился от накатившей злости, после мягко посмотрев на растерянное лицо ничего непонимающей девушки. — Ты помнишь меня? Она мелко вздрогнула от неожиданного вопроса, пристально всматриваясь в лицо незваного гостя. Тут же лицо молодой особы вытянулось в удивлении, а руки обессиленно упали на колени, до которых ночнушка еле дотягивалась. Она несомненно узнала его. Эйджиро наконец смог подойти ближе, опускаясь рядом с ней и накинув на оголённые плечи свою ветровку. — Как тебя зовут? — осторожно коснувшись ладонью предплечья особы и стараясь не давить на синяки, он помог ей подняться. — [Т/и]... [Т/и. Т/ф.] — негромко представилась та, покорно вставая с холодного пола и кутаясь в вещь парня, что так вкусно пахла то ли немного выветрившимся одеколоном или может запахом самого парня. — Кто это сделал? — продержав минутную паузу, нерешительно поинтересовался юноша, указав на синяки по всему её телу. Он думал, что это очень болезненная тема, и она не захочет говорить об этом, но после пары минут тишины, на его вопрос всё же ответили. — Это мой дядя... Он возвращается домой поздно...очень пьяным... Больше [Т/и] ничего не говорила, нервно сжимая пальцами краешки накинутой на плечи ветровки. Эйджиро также нервно прикусил нижнюю губу, рывком притянув к себе девушку и достаточно аккуратно её обняв, при этом очень стараясь не причинять боли и без того израненному телу. — Пойдём со мной. Я обещаю, даю слово, что больше никто и никогда не посмеет причинить тебе боль!

***

«Он полюбил её во сне,

оказавшимся явью.»