Уродина

Остовы зданий таращили пустые глазницы немногих уцелевших окон. Стекла давным-давно были выбиты, древесина сгнила, остались только металлическая арматура, бетон и камни, рассыпающиеся под натиском растительности. Т/и смотрела на черные дверные проемы, и при мысли о том, что нужно будет войти в один из них, у нее по коже побежали мурашки. Подруги заскользили по воздуху между полуразрушенными домами, держась на большой высоте. Они молчали, словно боялись потревожить призраков мертвого города. Внизу, на улицах, сгрудились обгоревшие автомобили, зажатые между стенами развалин. От чего бы ни разрушился этот город, люди старались покинуть его. Девушка с последней школьной экскурсии запомнила: здешние машины не умели летать. Они просто катились по дорогам на резиновых колесах. Ржавники были заперты на этих улицах, будто стая крыс, угодившая в горящий лабиринт. — А… Ханна, ты точно знаешь, что наши скайборды здесь не вздумают отрубиться? — Не бойся. Кто бы ни построил этот город, металл они тратили напропалую. Ржавыми руинами это местечко называется вовсе не потому, что его открыл какой-то малый по кличке Ржавый. Насчет металла она не могла не согласиться. У каждого дома отовсюду торчали прутья арматуры, будто кости скелета давно умершего зверя. Т/и вспомнила о том, что ржавники не применяли гравиопоры; дома были не так стройны, как в Нью-Красотауне. Грубо сработанные, массивные, без стального каркаса, они бы попросту рухнули. А некоторые из них были просто огромны. Ржавники не прятали заводы под землей и работали не дома, а собирались все вместе, как пчелы в улей. Самый маленький из здешних полуразрушенных домов был больше самого крупного интерната в Уродвилле, даже больше особняка Гарбо. Почему-то сейчас, ночью, руины казались Т/и намного более реальными. Во время школьных экскурсий учителя всегда старались выставить эти развалины как нечто невообразимо тупое. Просто не верилось, что люди могли жить вот так, что они вырубали деревья, чтобы расчистить землю, что они использовали нефть для обогрева жилищ и получения энергии, что они выжигали атмосферу своим оружием. Но сейчас, при свете луны, Т/и вполне могла представить себе, как люди карабкаются по горящим автомобилям, пытаясь бежать из разрушаемого города, чтобы не погибнуть под грудой металла и камней. Из раздумий брюнетку вывел голос Ханны: — Не отставай. Я хочу тебе кое-что показать. Рыжая помчалась туда, где заканчивались развалины домов. Перелетела через верхушки деревьев. — Ты уверена, что нам можно… — Вниз посмотри. Т/и увидела, что между деревьями блестит что-то металлическое. — Территория руин намного больше, чем нам показывают, — объяснила Ханна. — Эту часть города специально выделили для школьных экскурсий и всякой там музейной ерунды. Но на самом деле руины простираются очень далеко. — И везде полно металла? — Ага. Тонны. Не бойся. Я тут все обследовала. Т/и сглотнула подступивший к горлу ком. Она поглядывала вниз, на руины, и радовалась тому, что Ханна летит не слишком быстро. На фоне леса проступили очертания какого-то сооружения — длинная лента вздымалась и опадала, похожая на замороженную волну. Волна уходила вперед и терялась в темноте. — Вот они. — «Они»? Что это такое? — Это называется «американские горки». Помнишь, я тебе обещала показать. — Симпатичная штука. Но для чего она? — Для веселья. — Не может быть. — Еще как может. Ржавники, видимо, все-таки умели развлекаться. Это что-то вроде рельсов. На них ставили машины и разгоняли их как можно быстрее. Вверх, вниз, по кругу. Почти как на скайборде, только не по воздуху. И сделана вся конструкция из нержавеющей стали — наверное, ради безопасности. Т/и нахмурилась. Она представляла себе ржавников только работающими в гигантских каменных ульях и пытающимися спастись, убежать из города в тот последний, жуткий день. Развлекающимися она их себе никак представить не — Давай покатаемся, — предложила Ханна. — Покатаемся на «американских горках». — А как? — Да на скайборде. — девушка повернулась к Т/и и серьезно проговорила: — Но лететь надо будет очень быстро. Не успеешь повернуть — рискуешь свернуть шею. — Почему? — Увидишь. Ханна развернулась и полетела вниз вдоль колеи аттракциона, держась прямо над рельсами. Т/и вздохнула и устремилась за подругой. По крайней мере, эта конструкция была металлической. «Американские горки» чем-то напоминали трассу для скайборд-слалома, но только стоящую над землей и изобилующую крутыми поворотами. Резкие подъемы сменялись длинными спусками, встречались и петли, пролетая над которыми девушка переворачивалась вниз головой, и тогда на доске ее удерживали спасательные магнитные напульсники. Оставалось только удивляться тому, что аттракцион в таком хорошем состоянии. Как сказала Ханна, ржавники, видимо, построили его из какого-то особенного металла. Рельсы поднимались на такую высоту, куда скайборд сам по себе подняться бы не мог. Катание на скайборде над «американскими горками» действительно напоминало птичий полет. Описывая широкую плавную дугу, колея вела девочек к тому месту, с которого они начали катание. Финальный отрезок пути начинался с длинного крутого подъема. — Тут надо порезвее! — прокричала рыжая, обернувшись через плечо и устремившись вперед. Т/и помчалась за ней на самой большой скорости. Пулей взлетая над рельсами, она видела вдалеке руины — полуразрушенные черные башни над верхушками деревьев. А дальше — мерцание, блики. Может быть, море. Вот это высота так высота! Оказавшись на вершине подъема, Т/и услышала восторженный визг. Ханна исчезла из виду. Т/и наклонилась вперед и прибавила скорость. И вдруг доска отделилась от ее ступней. Просто упала, а девушка осталась в воздухе. Рельсы внизу исчезли. Т/и сжала кулаки, ожидая, что спасательные напульсники сработают и поднимут ее вверх. Но они стали такими же бесполезными, как доска. Тяжелые стальные браслеты только тащили ее вниз, к земле. — Ханна! — прокричала та, падая во мрак. И тут она увидела впереди ажурный каркас аттракциона. Отсутствовал только маленький отрезок пути. Неожиданно спасательные напульсники потянули ее вверх, и она почувствовала, как к ее ступням прикоснулась твердая поверхность скайборда. Инерция несла ее к другому краю провала! Те несколько секунд, пока Т/и падала, скайборд, судя по всему, летел совсем близко, у нее под ногами. Вскоре она уже неслась над рельсами. Внизу ее поджидала Ханна. — Ты чокнутая! — крикнула ей брюнетка. — А круто, скажи? — Нет! — взвизгнула та. — Почему ты не сказала мне, что «горки» сломаны? Ханна пожала плечами. — Но так же веселее, а? — Веселее? — У Т/и бешено колотилось сердце и странным образом обострилось зрение. Ее переполняли злость, облегчение и… радость. — Ну… типа того. И все равно ты обманщица! Т/и сошла с доски и на ватных ногах побрела по траве. Нашла более или менее большой камень и села на него. Ханна спрыгнула со своего скайборда. — Эй, прости меня. — Это было ужасно, Хан. Я падала, по-настоящему падала! — Недолго. Всего-то секунд пять. Ты ведь говорила, что прыгала с крыши дома. Т/и сердито зыркнула на Ханну. — Да, прыгала, но тогда я точно знала, что не шмякнусь на землю. — Верно. Но понимаешь, когда мне в первый раз показали «американские горки», мне тоже ни слова не сказали про разрыв. И мне показалось, что это очень здорово — не знать про него. Первый раз — самый лучший. Мне хотелось, чтобы ты это тоже почувствовала. — Ты решила, что падать — это здорово? — Ну может быть, в первый раз я таки рассердилась. Да, точно, рассердилась. — Ханна весело улыбнулась. — Но потом перестала злиться. — Значит, мне нужно время, чтобы перестать. — Я подожду. Т/и стала дышать медленнее, и ее сердце постепенно успокоилось и перестало пытаться выскочить из грудной клетки. Но в голове у нее царила все та же странная пустота, как на протяжении кратких секунд свободного падения. Она гадала, кто первым нашел «американские горки» и сколько еще уродцев и дурнушек побывало здесь с того дня. — Хан, кто тебе показал «горки»? — Друзья, они старше меня. Такие же некрасивые, как мы с тобой, кому интересно узнать, как эта штука действует. И как ее можно перехитрить. Т/и окинула взглядом змееподобный силуэт древнего аттракциона, по ажурным опорам которого ползли вверх лианы. — Интересно, давно ли уродцы приходят сюда? — Думаю, давно. Все время ведь на что-то натыкаешься. Один придумывает, как перепрограммировать свой скайборд, второй находит речные пороги, следующий добирается до руин. — А потом кто-то набирается храбрости и перепрыгивает через разлом в «американских горках». — Т/и облизнула пересохшие губы. — Или случайно перелетает через него. Ханна кивнула. — Но в конце концов все становятся красотульками. — Счастливый конец, — сказала Т/и. Рыжая пожала плечами. — А кстати, откуда ты знаешь, что эта штуковина называется «американские горки»? Где-то прочла? — Нет, — ответила та. — Мне сказали. — А они откуда узнали? — Этот парень знает много всякого. Про разные фокусы с программированием, про руины. Он очень классный. Что-то в голосе Ханны заставило Т/и повернуться к ней и взять ее за руку. — Но теперь он, наверное, уже красавец. Ханна отстранилась и прикусила зубами ноготь. — Нет. Не красавец. — Но я думала, что все твои друзья… — Т/и, можешь дать слово? Настоящую клятву? — Могу, наверное. А что за клятва? — Что никогда никому не расскажешь про то, что я тебе покажу. — Падать больше не придется? — Нет. — Ладно. Клянусь. — Т/и подняла руку со шрамиком, оставшимся после того, как они с Эйданом поклялись друг дружке в вечной дружбе. — Никогда никому ничего не расскажу. Пару секунд Ханна пытливо смотрела ей в глаза. — Хорошо, — кивнула она. — Я хочу тебя кое с кем познакомить. Сегодня. — Сегодня? Но ведь мы же не вернемся в город до… — Он не в городе. — Ханна улыбнулась. — Он здесь.