Драгоценное стекло

…Я смотрю назад, отвести не в силах взор от жизни твоей. В чем же я ошиблась? Что не так сказала, не так внушила, и надежда стала болотом гиблым? Почему моя теплота и нежность, мой горячий, ласковый тихий лепет под твоей блистательной золотой одеждой превратили сердце в остывший пепел? Как в мечту о счастье вошла тревога, как отверстой бездною стала радость? Обивала небожителей я пороги, поливала слезами, прося пощады. Но давал неправильные ответы, обрывал все нити, сдирая кожу. Все труднее было пробиться к свету: ты ведь сам все выходы уничтожил. Я спускалась осенними ночами, в сны твои тревожные проникала, и текла дождем, и лилась ручьями, пыль и копоть смывая, в грязи искала то, что теплилось в глубине сосуда — солнечный осколок, живую каплю, спрятанной любви золотое чудо — раздувала их. И во сне ты плакал. Просыпался потерянным и разбитым… И смотрел устало, решал все быстро, согревая в пальцах жетон из нефрита, под улыбкой сладкой скрывая искры. Иногда решался и, все оставив, навещал его, и струились речи. Кто из вас был искренен, кто лукавил, позволяя думать, что слово лечит, доброта спасает, а ложь тягуча и сладка, подобно густому меду? Даже это было немного лучше, чем смотреть, как ты уходил под лед, и не могла тебя ни спасти, ни утешить… Видеть путь твой горький страшнее пытки. Но не слышит небо молений грешных, растворяет вечность мои молитвы. …Я жила в иллюзиях и надеждах и вино фантазий своих цедила. Я была мечтательной и небрежной и своими сказками отравила нашу жизнь, волшебный построив терем там, где были холод и нечистоты. Ты словам моим некогда не верил, но пытался сделать из них хоть что-то. Ты не мог смиренно стоять на месте, принимать насмешки как справедливость. Шел ты мимо совести, мимо чести, и ложился путь тяжело и криво, наконец приведя к тем ночным пределам, где твой друг обманутый испугался… Разве этого, мальчик мой, я хотела? Раскрошилось доверие, только жалость трепетала бледными лепестками… Что тебе неправильно объяснила? Что не так пошло, что случилось с нами? Что от нас осталось, мой мальчик милый? Горстка пепла, разбитый холодный камень, сквозь который стылой водой сочилась ледяная, мучительная память…