не так...

Хината совсем не так представлял себе тренировочный лагерь. Шоё даже не думал, что уйдя с тренировки из-за повышения температуры под надзором капитана Некомы— Куроо Тецуро, он будет пытаться предотвратить стягивание с себя спортивных чёрных шорт с нижним бельём. Когда парни шли в сторону общей спальни, ибо младший валился с ног в царство Морфея, он и моргнуть не успел, как был наспех затащен в пыльную кладовку и довольно нежно уложен сразу на грязный и потрёпанный футон. Рыжий брыкался, как только мог с повышенной температурой. Сил почти не хватало, чтобы продолжать противостояние, и, понимая своё положение, по пухлым щекам начали катиться слёзы. — Куроо-сан, пожалуйста, не надо, — еле разборчиво и сквозь всхлипы лепетал он. —Остановитесь, пожалуйста… Время осмотреть комнату не было, но Хината знал точно: дверь для побега находится позади Куроо-сана, а за его собственной спиной— окно, которое еле-еле пропускало солнечный свет. — Чиби-чан, не плачь, — лишь мягко улыбнулся Тецуро, стерев большим пальцем слёзы с такого красивого лица и, пока Шоё немного удивился и прекратил неудачные попытки, резким движениям стянул с него нижнюю одежду. Хината стиснул ноги пытаясь прикрыться и покраснел ещё гуще, то ли от стеснения, то ли от температуры, то ли от плача. Куроо немного усмехнулся и раздвинул его ноги в разные стороны, устраиваясь между ними. — Куроо-сан… — Уже тихо молил Шоё, понимая, к чему всё это ведёт. Ему было и стыдно, и страшно, и в то же время его переполняла злоба на капитана Некомы. Хотелось плакать от своей беспомощности и никчёмности. Его первым разом будет изнасилование в тренировочном лагере на ненужном и потрёпанном футоне, пылящимся в тёмной кладовке. У него уже не было сил отбиваться, и парень тихо плакал, готовя себя морально ко всему. Тецуро завис на юношеское тело. Сейчас он чувствует себя педофилом, ибо тело у Шоё — как у тринадцатилетнего ребёнка. Он завороженно провёл подушечками пальцев по внутренней стороне бедра Хинаты, заметив, что тот дрожит. Куроо удивился. — Чиби-чан, я не сделаю тебе больно, — промурлыкал он, плюнув на два своих пальца. — Уж прости, смазки нет. Или ты намочишь? — Спросил черноволосый, переводя заинтересованный взгляд на Хинату. — З-зачем?.. — Тихо спросил тот. — Как зачем? — Вопросительно выгнул бровь Куроо. — Чтобы тебе не было больно. — Зачем Вам это?.. П-почему именно я? В-вы могли с-сделать это с девушкой, почему я? Я же… п-парень… — Чиби-чан… —Вздохнул Тецуро, не решаясь договорить. Он ещё раз плюнул на свои пальцы, ибо во время их разговора слюна высохла, и припал к пухлым губам Шоё. Хината от удивления приоткрыл рот, чем и воспользовался старший, впуская язык и продолжая нежно сминать чужие и солёные от слёз губы. Рыжий уже не сопротивлялся действиям Куроо-сана, но и не отвечал. Старшего это раздосадовало. Ну а что он, в принципе, ожидал? Что он будет насиловать Шоё, а тот ещё и будет отвечать ему взаимностью? Возможно и так… Тецуро вспомнил, что шорты он с Хинаты стянул не просто так, и потому ввёл в него не так резко сначала один палец. Шоё простонал в поцелуй, ощущая в себе что-то холодное. Из глаз с новой силой потекли слёзы. В след за первым пошёл и второй. Куроо начал растягивать анус Шоё, расставляя пальцы буквой «V». Хината сильно прикусил его за губу, прося тем самым остановиться и отпустить его. Черноволосый быстро отстранился от столь желанных губ, оставляя между ними тонкую нить слюны, порвавшуюся в то же мгновение, и заглянул в глаза рыжего. Они были не такие, как он себе представлял. В них не было искры желания, безумной любви, восхищения, радости и нежности. Только страх, боль и накапливающиеся слёзы. Тецуро прислонил холодную ладонь к щеке младшего, стирая подушечкой большого пальца стекающую слезу и заправляя неудобно спавшую рыжую прядь волос за покрасневшее ушко. Теперь Шоё смотрел ещё и удивлённо. Куроо, поняв, что Хината уже достаточно растянут, вернулся на своё место между худых раздвинутых ног. Он снял с себя шорты и нижнее бельё, оголяя уже вставший орган. Откинув одежду в дальний угол к снятым шортам и трусам Шоё, он приставил головку своего члена к колечку мышц рыжего. Слёзы по веснушатым щекам начали катиться с новой силой от страха. Хината начал чувствовать себя намного хуже от повышенной температуры. Наступила невероятная слабость и, если бы он сейчас стоял, то точно бы упал и остался лежать на холодном полу потому, что он холодный. Тецуро это заметил и обеспокоенно поинтересовался: — Ты… нормально себя чувствуешь? «Лучше не бывает, Куроо-сан; меня сейчас насилует один человек и мне неописуемо страшно, а ещё плохо из-за температуры. Не вы ли должны были отвести меня в спальню?», — хотел он ответить, но лишь обиженно поджал губы и старался не смотреть на полуголого капитана Некомы. Тецуро устало вздохнул, только понимая, какую глупость он сморозил. Куроо понимал, что на его вопросы «Ты готов?» — никто не ответит. Он снова прильнул к припухлым губам рыжего. Хината, будто поняв ход действий старшего, разомкнул зубы. Ему уже было противно от самого себя. Он ведёт себя, как шлюха. По щекам опять начали течь слёзы, хотя, казалось бы, что он уже выплакал всё, что можно было. Черноволосый начал медленно входить, чувствуя болезненные стоны Шоё в поцелуй. «Внутри Хинаты так же восхитительно, как и он сам», — сделал он сам для себя заметку, войдя наполовину и остановившись, давая младшему привыкнуть к нему. Тецуро готов был уже сейчас кончить от того, как внутри Хинаты Шоё узко и горячо. — Ты восхитительный, — хрипит он низким от возбуждения голоса, начиная медленно двигаться под разным углом в поисках «той самой» точки. Хината же не знает, что на это отвечать. Плач резко сменяется хриплым, но чувствительным стоном и Тецуро понимает, что нашёл. Он ехидно ухмыляется и начинает «бить» по простате. Шоё пытается сдерживать стоны. У него ещё ни разу не было, и он даже представить себе не мог, что это может быть приятно. Для Куроо секс с Хинатой стал опять противоречить представлениям. Где же переплетённые пальцы рук и не сдержанные стоны Шоё с его именем? Он попытался дотронуться до горячей руки рыжего, но тот быстро одёрнул её. Да, возможно он, как сопливая девчонка, мечтает об объятиях во сне и при просмотре фильмов, держаниях за руку, поцелуях в щёку от Шоё, после которых он невероятно мило краснеет. Хината прикусил губу до крови, пытаясь сдержаться. Он уже скоро дойдёт до своего предела. Вынув свой член из ануса Шоё, Тецуро, чувствуя, что сам скоро кончит, сделал пару движений по вставшему члену Хинаты. Парни кончили одновременно: Хината — себе на живот, а Куроо — на футон, с громким хриплым стоном. — Я тебя люблю, — на выдохе произнёс черноволосый, прикрыв глаза. Возможно, это совсем не вовремя. Ответа не последовало. Он посмотрел на рыжего и заметил, что тот в отключке. Приложив ладонь тыльной стороной к его лбу, Куроо сразу же одёрнул руку. Хината крепко уснул. Одевшись, Тецуро вытер бессознательное тело влажными салфетками и нацепил помятую от лежания в углу одежду на Шоё. Подняв Хинату на руки, парень одной ногой перевернул футон на другую сторону, ибо они его немного испачкали и вышел из комнаты. Из-за всего этого он попадает под статью. Тецуро это совсем не волнует. Стоит ли говорить о том, что он искренне любит Хинату Шоё? И именно сегодня он потерял голову и позволил себе слишком много. Даже если Шоё его возненавидит, он не будет смахивать всё на глупый сон рыжего. Уж лучше он уйдёт из волейбола, чтобы не рушить мечту этого солнца, вставая на его пути не только физической, но и моральной преградой. Зная Хинату, этот паренёк никому даже и понять не даст о случившемся с ним сегодня. Возможно, Куроо должен был сначала признаться, а уже после, как пойдёт… Тецуро уложил Шоё на футон и укрыл двумя одеялами, подхватив одно с соседнего спального места, нежно поцеловав спящего в лоб. Возможно, Хината будет сторониться капитана Некомы и вычеркнет из своей жизни волейбол, а пока, Куроо может позволить себе лишь заснуть в первый и последний, по его мнению, раз, обнимая рыжее солнце и вдыхая запах сладкого шампуня.