Начало начал

Черный Porsche Panamero с рыком тормозит на парковке жилого комплекса, идеально вписываясь на свое место. Из машины, чуть покачиваясь, выбирается парень, бегло оглядывая безлюдное пространство. И делает глоток спиртного из бутылки, которую держит в левой руке. - Ну что, Ангел. Спасибо, - он обращается в пустоту со смешком, эхо которого глохнет в бетонном потолке. - Ты подарил мне сегодня еще один день. Лифт поднимается очень медленно, будто издевается над пассажиром, заставляет вновь и вновь смотреть на свое отражение, замечая все больше деталей. Темные, испорченные постоянными покраской волосы. Поры на бледной коже. Огромные синяки под глазами. И невероятная худоба – кажется, будто стоит лифту дернуться, и тело, состоящее сплошь из острых частей, сложится как марионетка, проткнув самое себя. Темная квартира встречает его тишиной и неуловимым ароматом утреннего парфюма. Он включает свет, щурясь, и делает еще один глоток, устало опираясь на стену. Туфли летят в одну сторону, худи - в другую: нет смысла расставлять вещи по местам, никто не оценит порядок и не обругает за бардак, попутно собирая разбросанные как попало вещи… В доме, где живет одиночество, нет места порядку. В хаосе проще спрятать изломанную сущность. - Ну, за тебя. - Он салютует невидимому собеседнику, падая в кресло у окнка. И продолжает пить прямо из бутылки, невидяще глядя на мерцающий город. Резкий звук мобильного бьет по ушам, заставляя лежащего на кровати парня поморщиться и принять вызов. - Пак, твою мать, Чимин! - Взрывается собеседник на том конце провода. - Где тебя черти носят? У нас тренировка началась час назад! - Тренировка? - хрипит Чимин, пытаясь протереть глаза. - А какой сегодня день? Пауза в трубке звучит очень зловеще, она придает сил даже привстать на кровати, морщась от головной боли. - Чтобы через полчаса был в зале. – Почти спокойно произносит Намджун. И сбрасывает вызов, не прощаясь. Чимин аккуратно кладет телефон рядом с собой: на экране десятки пропущенных и ворох сообщений, но слезы душат все сильнее, сдавливают виски, и он опускает голову, сжимая череп в ладонях: он давно не ощущал себя настолько одиноким. Чертов локдаун! Несколько последних лет он в буквальном смысле мечтал пережить это чувство – ритм жизни был бешеным, и времени на одиночество попросту не было. Он тратил свое время исключительно на работу - концерты в Англии и Штатах, защита диплома в Сеуле, участие в развлекательных программах, съемки в Бон Вояжах. Нет, в последнее время в его биографии не было перерывов на мысли об одиночестве, копание в себе и слабости вроде той, что напала на него сейчас. Время отомстило, застыв на месте. А когда он увяз в одинаковых днях, обреченный на непривычное бездействие, - одиночество подло напало со спины, вгрызаясь в остатки нервов. Он тихо стонет, растирая руками лицо, пытаясь вырваться из вязкой паутины. Может, он еще спит?? И ему просто снится этот незапланированный перерыв? Может, это ошибка? Обыкновенная, банальная, бессмысленная. Как опечатка. - 20 минут! - безжалостно мигнул экран мобильного. Парень со стоном садится на кровати, но через минуту встает, скрипнув зубами. Достает из сумки, что валялась рядом на стуле, банку диетической «кока-колы» и журнал «Scopus». С обложки на него смотрит он сам - красиво одетый, умело накрашенный «Самый милый участник БТС». Главная статья журнала. - Да уж, милый, - хмыкает Чимин, надевая пиджак на футболку и глядя на себя в зеркало. Загорелый, помятый, небритый. Волосы вороньим гнездом, мешки под глазами. Да уж. Милым его сейчас не назовешь. - Как же хочется курить. - Вслух вздыхает Чимин. - Но нельзя. Тренировка. Вместо этого он брызгает на себя парфюмом - чтобы заглушить запах виски, тоски и... Одиночества. Выходит из дома и идет к черной машине агентства, запаркованной прямо у входа: сегодня он немного не в форме, за руль ему лучше не садиться. Водитель-стафф открывает ему дверь, услужливо кланяясь на его приветствие. Машина трогается с места и Чимин ежится, посильнее запахивая тонкую куртку. Вспоминая времена, когда они ездили на тренировки всей группой. Горланили песни на всю машину, бесились, падая с сидений, и подшучивали друг над другом. В последнее время он часто думал об этом. И обычно - с тревогой. Пытаясь понять, когда исчезла та движущая сила, что всегда держала их вместе? Почему она растворилась в буднях и бытовухе? Все остыло. И возвращалось лишь иногда, на минутку - в ночь по возвращении из дальней поездки. И после ссор, которые они заканчивали, выпивая в общаге. Когда Чимин заходит в тренировочный зал, на него устремляются все взгляды: ребята сидят на полу, отдыхая от упражнений, он застывает перед ними виноватым изваянием, глядя в пол. Намджун вздыхает тяжело, но молчит: право первого слова за Тэхеном, который уже встал, подходя ближе и испытующе заглядывая в лицо. - Ты опять, Чимина, - Тэхен говорит тихо и укоризненно, без труда учуяв запах виски сквозь аромат дорогого парфюма. - Сколько можно? Ты себя угробишь. - Тебе какое дело, - огрызается парень, - не смей меня вычитывать. У тебя есть кому вправлять мозги, иди... Питомца своего дрессируй. Слова звучат как выстрел, они звенят в напряженной тишине, застывшей в комнате, ребята замирают: посыл очевиден, Ентана в этой группе никто питомцем не называет, это сын. Тэхен дергается, как от пощечины, черты побледневшего лица заостряются, он выдыхает сквозь зубы, пытаясь совладать с собой. - Мы же друзья, я волнуюсь..., - он проигрывает в борьбе с эмоциями. И срывается с места, выскакивая за дверь. - Тэ! – Чонгук взвивается с пола пружиной в попытке остановить старшего, но останавливается, услышав смешок и тихое «гав» со стороны. Он резко разворачивается, сжимая руки в кулаки, медленно подходит к Чимину. - Чонгук! – Намджун быстро срывается с пола вместе с Юнги, они приближаются к стоящим парням, не сговариваясь: слишком устрашающе высокий, мускулистый Чонгук выглядит рядом с замучившим себя диетами Чимином. - Гук-а, - аккуратно зовет его Юнги, опуская руку на плечо младшему, - Гук! Парень переводит взгляд на стоящих рядом друзей, но тут же возвращает его обратно на Чимина. - Я не ударю тебя... сейчас, - голос Чонгука звенит сталью и льдом. – Но только потому, что ты хен, и… похоже, не совсем понимаешь, что говоришь. То, что ты обижаешь меня, путая перед камерами жизнь и фансервис… Чонгук шумно выдыхает, стараясь взять себя в руки. - Я закрываю глаза на твое поведение со мной, - голос звучит спокойнее, лишь "играющие" скулы выдают внутреннюю борьбу, - но будешь обижать Тэ... В след раз я не остановлюсь. И не остановлю Тэхена. Чонгук разворачивается на 180 градусов, аккуратно сбрасывая с плеча руку Юнги. И уходит в ту же дверь, что и Тэхен, оставляя за собой лишь стук тяжелых ботинок, эхом отдающийся от стен огромной тренировочной комнаты. Ребята возвращаются через полчаса. Тэхен тепло улыбается находящимся в комнате и только чуть красные глаза выдают его состояние. Чимин свои глаза стыдливо опускает: сказанного не воротишь, а ведь он не хотел реагировать так резко. Тэхен и сам переживает не лучшие времена: ссора родителей, хейт со стороны фанатов, та же проблема со свободным временем, которое некуда девать. Но, в отличие от Чимина, Тэхен - не один. Рядом с ним - макнэ, который старается не оставлять его ни на минуту. И, чего уж таить, Чимин завидует Тэхену, завидует им двоим. Они как магниты - всегда рядом. Поддерживают друг друга, оберегают, и притягиваются, даже если изначально стоят далеко друг от друга. Если бы была возможность использовать магию, как в Гарри Поттере, и каким-то сложным заклинанием осветить все ниточки, что тянутся между ними, наверняка был виден бы кокон, который согревает и держит их пару. И Чимин завидует. Иногда так сильно, что сам пугается возникающего у него желания сделать какую-то гадость, чтобы разрушить этот кокон. Чтобы они тоже почувствовали то мерзкое чувство, что гложет его изнутри. Глава не закончена. Продолжение следует.....