Утро

      Утро доброе потому что наконец Хенджин поспал немного (всего три часа ведь лег он в шесть утра). Проснувшись как всегда первым, Хенджин по быстрому умылся и поплелся на кухню. Он единственный хорошо готовящий не только в этой квартире, но и во всей компании друзей (он никогда не забудет как у Чана загорелась вода). Сегодня выходной. Сегодня наконец-то он отдохнет. Хан слегка забил на учебу и все равно каким-то образом сдавал все сессии. У Хенджина не было такой удачи от слова совсем. Он ночами напролет заучивал эти идиотские никому ненужные тексты и формулы.       Еле держа в руках нож, он нарезал хлеб и принялся с закрытыми глазами рыскать по столешнице в поисках яиц, которые он только что выложил из холодильника. Только он разбил скорлупу яйца, как услышал неподалеку ленивое шарканье босых ног. Вскоре в проеме в кухню появился сгорбленный силуэт Джисона. Джисон тоже особо не спал, волновался за Хенджина, укутывал его в плед, когда тот засыпал за столом или на диване, но никогда не скажет об этом Хенджину. Они же друзья. Да и не до этого Хенджину.       Хан подползает к барной стойке на кухне, садится за высокий стул, подставляя руки под подбородок, и начинает рассматривать худощавую фигуру у плиты. Растрёпанные волосы, торчащие в разные стороны, домашняя футболка и штаны словно на несколько размеров больше, этот чертов широкий вырез на футболке, открывающий прекрасный вид на выпирающий шейный позвонок и красиво перекатывающиеся мышцы плеч. Сглотнув и осознав, что снова завис, пялясь на это произведение искусства, Хан на выдохе спросил: – Что сегодня на завтрак? – младший видел стоящие рядом яйца и хотел просто уточнить, какое именно блюдо будет из них. Хоть на самом деое ему было все равно что есть, главное что это приготовил Хенджин, главное чтобы отвлечься от этих навязчивых мыслей простым вопросом. – Минет, – сонно проговорил старший и тут же шлепнул рукой себе по губам, резко повернувшись к младшему. Его глаза округлились, и он было хотел исправиться, но Джисон его опередил. – Я не против. – Что?       Джисон медленно поднимается со стула и обходит стойку, подходя к старшему почти вплотную, не отрывая затуманивающегося взгляда от чужих глаз, полным испуга и смущения. А у Хенджина в этот момент переворачивается весь мир с ног на голову. Он так давно был влюблен в этого придурка Хана, который, казалось, не видел ничего дальше собственного носа. Он и в шортах этих коротких ходил и подкатывал неплохо (даже Чонин и Феликс оценили), и тискаться чаще стал проситься, и, как бы случайно, тыкался носом в шею, щеку этой глупой белки. А теперь одна из главных причин (перед сессией даже стоит) вжимает его своими бедрами в столешницу рядом с плитой. – Что ты.. – Готовлю завтрак, – ехидно улыбнулся Хан и сокращает еще сильнее расстояние мнжду ними, буквально утыкаясь носом в нос старшего.       Хенджин кажется в этот момент не просто теряется, а буквально умирает несколько раз. Он смотрит в эти темные омуты, а затем на такие манящие приоткрытые губы. Хан первый не выдерживает. Прикрывает глаза и врезается в губы напротив, тут же начиная жадно посасывать попеременно губы одну за другой, словно изголодавшийся зверь. Хенджину остается только проскулить от такого напора и закрыть глаза, лишь бы не смотреть, лишь бы не потерять сознание от такого вида. Джисон проводит языком по нижней губе, как бы спрашивая разрешение на продолжение, а Хван послушно приоткрывает рот, впуская юркий язык младшего. Он действительно был прав, говоря, что прекрасно работает языком (на самом деле он говорил о рэпе, но сейчас не об этом).       Холодные пальцы младшего так приятно чувствуются на разгоряченной коже, которые блуждают по спине, торсу старшего. Хенджин в который раз теряется на этой столешнице, когда Хан начинает беспорядочно осыпать мокрыми поцелуями, укусами шею, ключицы. Затем сердце и вовсе грозится вырваться сквозь ребра наружу, когда Джи опускается на колени, ровняясь лицом с паховой областью старшего, где уже на домашних штанах образовался внушительный бугорок. Младший начал медленно стягивать штаны, целуя тазовые выпирающие косточки. Когда штаны были наконец сняты, Хан поцеллвал еще пару раз кожу врзле резинки боксеров и начал поглаживать член сквозь уже намокшую от естесвенной смазки ткань, выбивая тем самым рваные вздохи сверху. Спустив боксеры, младший наконец смог рассмотреть как следует этот аккуратный член с красноватой головкой от прилившейся крови и чуть вздутыми венами. Они и раньше друг друга видели голыми, но никогда возбужденными. Хенджин запустил пятерню в пушистые волосы Джи, чуть оттянув, как бы возвращая его в действительность из размышлений о красоте члена друга.       – Блять, какой ты красивый.       Все что говорит Хан, после чего чуть дуя на головку, сочащуюся смазкой, от чего старший чуть жмурится и шипит. Хан целует головку, как бы извиняясь, и размашисто лижет ее, чуть надавливая в районе щелки. Младший начал проходиться языком вдоль члена, выводя узоры, ведя вдоль каждой венки, а после начал медленно насаживаться, продолжая играться иногда с головкой языком или посасывая ее. Эти махинации заставляли ноги Хенджина подкашиваться, рот издавать бесстыдные звуки и слова, а пальцы на голове младшего нетерпеливее прижимать и массировать затылок. Плавными движениями Хан заглатывал все глубже, пока не коснулся носом лобковых коротко постриженных волос, а головка не уперлась в горло. Постепенно наращивая темп, Джи начал пытаться доставить еще больше наслаждения, вжимая щеки и создавая вакуум, постанывая, тем самым посылая вибрацию по члену. Затем Джи решился все же взглянуть на Хенджина и чуть не подавился: Хенджин стоял весь такой разгоряченный, красный, губы распухшие от того, что старший постоянно кусал их чтобы хоть немного сдержаться, глаза черные, челка прилипла ко лбу. Собственный член болезненно упирался в свободные домашние шорты, и Хан опустил одну руку на ткань шорт, поглаживая так член. Казалось он мог кончить прямо так, от одних вздохов и вида Хвана.       А старший осознавал, что долго не протянет от быстрых движений и вибраций, слишком. Он еще сильнее сжал волосы Хана, пытаясь его отстранить, но тот лишь сильнее вцепился в бедро пальцами и продолжил двигаться. Еще пару несдержанных толчков Хвана в такой горячий и приятный рот Хана, и младший почувствовал стекающую по горлу сперму. Он проглотил все до последней капли, облизнулся и улыбнулся словно сытый кот. – Спасибо за завтрак. ~