Любовь сквозь факультеты

В гостиной Гриффиндора, как всегда, шумно: обсуждали последние и не очень события группки и парочки ребят. Напротив камина на диване и креслах расположился Майкл со своими друзьями. Фред и Джордж сели с двух сторон на диван к Майклу, тот даже не посмотрев хмыкнул и продолжил улыбаться и перебрасываться мячиком с другом. Фред и Джордж не привыкли, что на них обращают так мало внимания, особенно, когда они специально его привлекали. Быстро переглянувшись, братья все же решили сделать то, зачем пришли. — У тебя случайно нет сестры? — начал Фред — Близняшка есть, и я довольно придирчив в выборе тех, кого к ней подпускать, — не отводя глаз от мяча ответил вратарь. — То есть ты ей типа папочка? — усмехнулся Джордж — Не типа и не папочка, что-то еще? — Майкл всем видом показывал, что ему неприятен данный разговор — Да, мистер-капитан, как зовут твою очаровательную сестричку? — все же решил узнать Фред то, зачем они вообще с братом подошли — Очаровательную зовут Энн, странно, что в клуб балбесов вы ее зовете, но имени не знаете, а теперь отвалите, — все же ответил Майкл, продолжая игнорировать попытки Уизли встретиться с ним взглядом. Фред и Джордж уже было собрались уйти, но тут: — А парня у Энн случайно нет? — с какой-то ноткой надежды в голосе спросил Джордж, чем, наконец, смог привлечь внимание Майкла. Он поймал мяч одной рукой и повернулся со взглядом, сменившимся со весело-озорного на ревностно-холодный. — А это уже не ваше дело, — сухо ответил он близнецам, сурово глядя в глаза Джорджу, и тут же повернулся к друзьям снова с улыбкой на лице как будто ничего и не было, а когда Уизли почти скрылись из виду, Майкл краем глаза глянул, как бы оценивая, достойны ли они ее.

***

Энн дошла до своей комнаты, излучая уверенность. Как только дверь за ней закрылась, девушка оглядев комнату и убедившись, что одна сползла по двери на пол. Вся уверенность улетучилась. Девушка запрокинула голову и прикрыла глаза. «Чертова дура, снова не поела! Да к такой уродине никто не притронется никогда», — в голове крутились истеричные мысли. Невольно пальцы потянулись обхватывая ляжки, затем запястья, плечи. Девушка находилась как будто в трансе, выполняя все действия. Хотелось избавиться от мыслей, оттолкнуть их. По лицу наконец пробежала слеза, лишь одна, но она казалась такой тяжелой. Энн буквально почувствовала, как слеза обжигает кожу. Шатенка бессильно поддалась мыслям и рутинным движениям. Направив палочку на дверь и, едва шевеля губами, произнесла: —Colloportus, — запирающее заклятие. Затем холодные, дрожащие пальцы приподняли юбку, и из ящика в прикроватной тумбочке медленно полетел перочинный ножик (подарок отца) по уже знакомому маршруту с помощью притягивающего заклинания. Когда ножик оказался у Энн в руках, она его резким движением руки открыла, палочка упала рядом и, если бы могла, то с удовольствием предотвратила то, что собиралась сделать ее хозяйка. Но было уже поздно, хоть кто-то скажет, что никогда не поздно, то Энн Вандериш с уверенностью ответит, что для нее путь к отступлению давно стерт. Приложив холодное лезвие к внутренней части бедра, девушка на секунду замерла и, глубоко вдохнув, начала давить, давить так, будто проводя и надавливая, она строит стену между собой и мыслями, что роятся в голове словно комары, готовые высосать из тебя всю кровь и добить назойливым жужжанием. Мысли всегда были одни и те же, но только боль могла заставить их замолчать хоть на секунду. «Ты недостаточно худая, недостаточно красивая, недостаточно умная, недостаточно интересная, ты плохая подруга, ты плохая сестра, ты плохая дочь! Ты омерзительная, ты скучная, ты тупая, ты маггловское отребье!» — слова отдавались эхом в голове, каждое слово было плевком, но девушка была уверенна, что эти плевки, пытаются показать ей, кто она на самом деле, хоть все и говорят обратное. Энн не знала кому верить, семье и подруге или голосам в голове, что звучат куда увереннее, роднее и правдивее. По коже текла кровь, она не обжигала в отличие от слез, она успокаивала, обволакивала, действовала лучше любого успокоительного. Этого было недостаточно. Порез. Еще порез. Энн наконец нашла силы открыть глаза. Стена возведена, но на долго ли? Крови было немного, но первый порез оказался довольно глубоким, девушка тяжело вздохнула и применила крем, предварительно избавившись от крови очищающим заклятием. Крем не был волшебным да и просто не был из мира магии, но крем был заживляющим. Открыв огромную банку, пуффендуйка обнаружила, что крема осталось совсем немного. — Нужно будет докупить на каникулах… — Энн стало лучше, а когда ей лучше она становилась собой, хотя себя убеждала, что лишь надевает маску под названием «Энн, которой все по плечу». Итак, после того как крем был намазан, девушка глянула на часы на запястье. Дедушкины.  Глянув на часы и пожалев, что в Хогвартсе нельзя трансгрессировать, Энн кинулась к зеркалу. Вытерла размазавшуюся тушь, подвела стрелки, обновила румянец, стерла помаду, поправила волосы и, одарив отражение уверенной улыбкой, которая, как всегда, получилась идеально, ведь скрывать чувства было основным талантом девушки, она в конце концов вышла из комнаты и направилась к месту встречи с ОД.