Просто будем друг у друга

      Её ночные кошмары не давали ей жить. Каждую ночь Света видела ужасы, доводящие её до истерик. Сны были реалистичными настолько, что она иногда забывала, где заканчивается и начинается иллюзия. Когда сны только начались, она пыталась не спать. Но пара обмороков и её моральное истощение заставили её отца отвести дочь к врачу. Тот прописал таблетки и сказал, что со временем пройдёт.       Таблетки помогли, теперь она спала всю ночь без пробуждений. Но от этого становилось лишь хуже. Света была вынуждена всю ночь переживать кошмары. В реальность вернуться невозможно. Не было спасения, таблетки не давали проснуться. Отца ей беспокоить не хотелось, у него и так проблем хватало. А тут ещё его сходящая с ума тринадцатилетняя дочь.

***

      31 августа, тридцатиградусная жара.       Асфальт плавится под солнечными лучами. Света стоит с велосипедом под рукой, ожидая, когда её мама и младшая сестрёнка Соня перейдут дорогу. Света возвращалась с прогулки, она каталась с мальчишками и проводила последний месяц лета. Её шестилетняя сестра и мама ходили в магазин и купили последний предмет из списка первоклассника — школьный ранец. Света издалека видела счастливую улыбку Софы, та сама несла рюкзак гордая тем, что завтра станет первоклассницей. Её светлые волосы выбились из косы и завивались на кончиках. Глаза, такие же зелёные как и у старшей сестры, смеялись и говорили ей: «ты видишь? я взрослая!». Но на самом деле Свете казалось, что на той стороне дороги стоит все та же малышка. Для неё она всегда будет казаться младше, чем есть на самом деле. Загорелся зелёный. Мать и дочь пошли по пешеходному переходу.       Из неоткуда возник грузовик.       Тишину полудня разорвал леденящий душу крик.       По асфальту побежала кровь.       Света добежала до родных и упала рядом.       Она не чувствовала боли от того, что разбила коленки в кровь.       Но шрамы от падения останутся с ней на всю жизнь так же, как и душевные. В эти секунды она потеряла большую часть своей семьи.       Её сестра никогда не вырастет.       Никогда не наденет белые банты, купленные заранее в прошлом месяце.       Её смех стих и остался лишь в её памяти и кошмарных снах.       Если вы думаете, что после всего этого у неё не поехала к чертям психика, то вы ошибаетесь. Это была травма на всю жизнь. Она тщательно это скрывала, вернее научилась после полугода с катастрофы. Пришлось приспосабливается, так как врачи и папа начали волноваться из-за отсутствия прогресса в её поведении. Истерики и срывы, а также затяжная депрессия. Выявив депрессию, врачи начали настаивать на более сильных препаратах.       Ей пришлось начать носить одежду, закрывающую колени, а также повязки. Шрамы и раны служили вечным напоминанием. Теперь для неё было табу смотреть на свои ноги. Всегда, где бы она не была, держала спину ровно и смотрела перед собой. Так было меньше риска подумать или вспомнить не о том, что нужно.       Как уже упоминалось, она терпеть не может думать.       Но главная проблема обнаружилась через две недели после смерти её семьи.       У Светы частично поседели волосы. За это время они отросли, прямо у корней тёмных виднелись белые и серые точки. Врачи сказали, что такое бывает при сильном стрессе. Для организма вреда не несёт. Света купила краску для волос и воспользовалась ей по назначению. Вернее не сама, красила пришедшая на помощь подруга Женя. Пока процесс шел, девушка плакала. Папа, не отошедший от горя, смотрел укоряющее и понимающие одновременно.       Спустя год она уже выглядела как все подростки её возраста. Слегка мрачнее и со своими закидонами. Словно хамелеон, она подстраивалась под ожидания окружающих. Спустя два года её сняли из-под надзора школьного психолога. На самом же деле, лучше не стало. Сны стали реалистичнее, а так же их стало больше. Говоря о них, я имею в виду сюжеты.       Сколько раз она переживала тот день? И сколько раз она умирала сама? Бросалась под грузовик, спасая сестру. После смерти начинался новый кошмар.       Но в какой-то момент ей приснился сон о том, что скоро не станет папы. Света грешила на сумасшедшее сознание. Но.       Ей стукнуло девятнадцать. И через несколько месяцев не стало папы. Знакомство с Серёжей, а позже с Птицей и Олегом принесло новые краски в её жизнь.       При первой же встрече в аэропорту Олег задал простой для любого человека вопрос. Не боялась ли она приглашать незнакомцев в свой дом?       Её страхи обитали немного в другой плоскости и они, как известно, были ужаснее чем все то, что могли принести два парня из приюта. Знал ли Олег, что такое настоящий страх? Вероятно, да. Но он не знал, что не один посвящен в эту ужасную тайну.

***

      Мне больше не страшно.       Смотри, как разрушили       Всё, что так важно мне.       Олег не мог успокоиться. Прошло два дня после приезда на дачу. Ему не давала покоя вся эта ситуация. Он решил узнать больше о новой знакомой. На третий день, когда девушка уехала в город, а Серёжа засел в беседке с компом, Волк отправился на разведку в комнату девушки. Поиски практически ничего не дали. Единственное подозрительное, что удалось найти это коробка таблеток. И говоря о коробке, имеется в виду именно коробка, из-под обуви. После аккуратного осмотра он выписал для себя названия, так как большинство рецептов отсутствовали и понять, что для чего, не представлялось возможным.       После он внимательнее осмотрел шкаф в его и Серёжиной комнате. Постучал по стене за ним и понял, что там пусто. Как он догадывался, там была дверь. Отодвинуть книжную стенку не составило труда, за ней действительно была дверь, встроенная в стену. Она была незаметна, так как поверх наклеили обои. Закрыта она была на обычный крючок, что легко прятался среди книг.       Он открыл дверь, потянув её на себя.       Сначала он разочаровался. В комнате без окон, что была больше похожа на склад, лежали детские игрушки, в шкафу висела детская одежда. В коробках обувь, какие-то коробки были в таком состоянии, словно только из магазина. Олег, открыв их, понял, что так и было. Несколько пар ни разу не ношеной обуви. То же было с одеждой, на школьных сарафанчиках ещё были бирки. В нем проснулось недовольство. Судя по тому, что он видел, у Светы было идеальное детство с золотой ложкой во рту. Такое количество неношеной одежды. Да все девчонки из приюта бы передрались за эти вещи.       В этой комнате были только предметы дошкольного возраста. Волк предположил, что на чердаке хранится все остальное на другие возраста. Всё, что он видел, разжигало в нем ещё большее недовольство. Где-то внутри он осознавал, что в нем говорит зависть к чужому счастливому детству. Но не хотел слушать голос разума. Сейчас им правили эмоции. Более он ничего интересного не нашёл.       Спустя пару дней, он направился в город вместе с девушкой. Поиски работы заняли пару дней. В процессе, он заскочил в пару аптек и ненароком выяснил все о тех таблетках, что нашёл в комнате Светы. Полученные ответы приводили его в недоумение, успокоительные и снотворные средства разной вариации.       — Надо поговорить, — он решил начать разговор, когда они со Светой направились из города на дачу. Это было через неделю после его небольшого расследования. До этого они не общались меж собой кроме как по бытовым вопросам.       — О, давай. Буду только рада. О чем?       — Я нашёл кое-что любопытное…       — О, ты о том, что шарился в моих лекарствах? — Мягкая улыбка пересекла её лицо.       — Как поняла?       — Ты почти правильно сложил их после осмотра. Но перепутал несколько коробочек местами.       — Как поняла, что это я, а не Серёжа?       — Ты мне сам только что подтвердил, — за весь разговор улыбка не сходила с её лица.       — Что ж, — Волков же наоборот злился и заводился все больше. — Значит пришло время для этого разговора.       Дальше Олег высказал все, что он думал о дружбе Светы и Серёжи. О навязчивости девушки. О том, что она, обласканная родителями, на протяжении всей жизни не может ничего знать о них и не может иметь с ними ничего общего. И о том, как он ей не доверяет.       В течении его монолога улыбка девушки постепенно уходила. Пальцы крепче сжимали руль.       — Знаешь, у всех людей есть качество — судить других. Строить теории, не имея всей информации, — машина тем временем уже подъезжала к участку. — Раз уж обнаружил таблетки, то и комнату за книжным шкафом тоже. Залезь в коробки с надписями «бумага». Посмотри, раз уж тебя так интересует моё прошлое. Скажи Сереже, что я поехала в город. Забыла кое-что важное в квартире.       Олег вышел из машины и проводил её взглядом. Транспорт повернул не в сторону города. Света направилась в лес.       К счастью, разговаривать с Серёжей не пришлось, тот мирно спал в беседке. Олег быстро обнаружил заветные коробки. Внутри оказались фотоальбомы. Он уже хотел закрыть их, но пересилил это желание.       Счастливое детство и семья. Первые шаги. Разбитая посуда. Ничего особенного и примечательного. Зависть одинокого ребёнка металась внутри Волкова и отравляла его кровь. Он не выдержал и захлопнул альбом. Вторую коробку он открыл с заметно уменьшившимся энтузиазмом. Но в ней было более примечательное содержание. На этом альбоме каллиграфическим почерком было тиснение. Надпись составляла лишь одно слово, вернее имя «Соня».       Там, где цветы упали прямо на могилы       Остановилось время и не осталось сил.       Там похоронен мой маленький мир.       Прямо рядом с твоим.       Внутри у Волкова начала просыпаться тревога. Он открыл первый лист. Фото сделано возле роддома, на нем была маленькая Света и её родители. На руках у женщины был свёрток.       — А вот и Соня.       Страница за страницей. Чужая семья и жизнь. Он не знал этих людей. Но он был уверен, что мужчина был улыбчивым и верным. Руки этой женщины всегда тёплые и ласковые. А эта маленькая девочка смеялась звонко, и её смех окрылял.       Волк наблюдал за ростом и жизнью Сони и не понимал, что произошло и где она сейчас. Что примечательно, чем старше становилась Соня, тем больше фото у неё было со Светой. Казалось, старшая вечно была рядом.       — Что же случилось?       Ответ пришёл слишком быстро. Фотографии в альбоме кончились, и он был заполнен лишь до середины. Последнее фото, две девочки стоят и выбирают бантики, видимо к школе.       Стоп.       Неношеные детские туфли и школьные сарафаны. Игрушки, запертые в дальней комнате. Фотоальбом, что оборвался неожиданно.       Это мой последний крик до самого сердца.       Это самый последний крик — последняя песня детства.       Олег только сейчас осознал, что натворил.       Он обидел девушку, что пережила то же, что и они. Если не хуже.       Он ударил в сердце по-настоящему доброму человеку.       Раненому человеку.       На дне коробки лежала газета.       «Страшная авария унесла жизнь матери и ребёнка»       Ужас сковал его. Осознание ошибок. Его сердце болело.       Надо её найти.       Олег недолго бежал по дороге. Но для него эти мгновения казались вечностью. Деревья сливались в сплошную полосу.       В конечном счёте, машина обнаружилась в 10 минутах бега. Казалось, у девушки не было сил на то, чтобы далеко уехать.       Он осознавал одно, как только он её увидит, будет просить о прощении за причиненную боль.       Они говорили долго. Света не хотела обсуждать прошлое. Просто сказала, что была там, когда произошла авария. И рассказала о лекарствах.       Когда они вернулись домой не стали рассказывать ничего Сереже. А задержку допоздна аргументировали завалом на работе.       Всё лето Волкова мучило чувство вины. Ему казалось, он не достоин всего того, что получает от девушки.       Не достоин её доверия.       Света убеждала его в обратном, говоря о том, что в нем сработал инстинкт защитника. И это нормально, когда речь идёт о семье. Её надо защищать.

***

      Света была благодарна Птице. Дело в том, что она знала — Тёмный ночует в её кровати. Может под действием таблеток она и спала беспробудным сном, но она все ещё имела глаза, и заметить рыжие волоски на соседней подушке утром она могла. Постепенно казалось, что даже одеяло стало пахнуть Разумовским. Почему она благодарна? Парень, сам того не ведая, прогонял главный её недуг, кошмары. Казалось, они в страхе отступали перед ним. Последний её сон был довольно красноречивым. И после него, все лето она спала и не видела ужаса.

***

      Света обнаружила себя на детской площадке, на несколько голов меньше, хрупче, более уязвимой к ужасам этого мира. Вода и природные явления разрушили большую часть игровых конструкций. Ржавчина покрыла горки и металлические перекладины разнообразных оттенков радуги. Краска облупилась почти полностью. Небо было хмурым, а воздух холодным. Девочку бросило в дрожь от холода.       Она была одна. Даже призрак детского смеха более не слышен в этом месте.       Света села на качели, раскачиваясь вперёд и назад в притворном комфорте.       — Вета.       Девушка замерла и в неверии повернула голову. И увидела маленькую белокурую девочку лет шести, раскачивающуюся на качелях рядом с собой. Яркая улыбка освещала все вокруг.       — Смотри, как высоко я могу раскачиваться! — Детский восторг был ярким, как огонь в камине.       Света не знала, что плачет, пока слезы не упали ей на ещё целые колени.       — Недостаточно высоко, Софа.       Она встала и толкнула качели девочки, наслаждаясь криками счастья, вырывающимися из младшей сестры, когда она толкала её.       — Если ты поднимешься достаточно высоко, то коснешься небес.       Малышка отпустила качели и потянула руки к небу.       — Нет, не надо… — отчаянный крик девушки разорвал тишину. Качели опустели, Света упала на колени, порывистые рыдания сотрясали её тело. — Не проходит ни дня, чтобы я не скучала по тебе, моя малышка.       Цвета приглушились, а потом и вовсе исчезли. Она оказалась одна в кромешной тьме и пустоте. Недалеко стоял лишь такой знакомый и близкий душе Птица.       — Ты больше не одна, Вета, — шептал детский голос.       — Никто не сможет отнять меня у тебя. И никто не отнимет тебя у меня, — шепот Птицы звучал искушающее и тепло.       Прошли мгновения. Света уже стояла в объятиях Тёмного, а у нее за спиной в защитном жесте схлопнулись два чёрных, словно деготь, крыла.