Просто будем друг у друга

— Как больно, милая, как странно, Сроднясь в земле, сплетясь ветвями, — Как больно, милая, как странно Раздваиваться под пилой.

      Полгода тянулись медленно и мучительно. Так всегда происходит, когда чего-то ждёшь. Она ждала Волка. Ночи приносили сны об огне, песке и порохе. Каждый раз Света просыпалась, ощущая жажду и чувствуя запах крови. Главным минусом её способности была неподконтрольность. Она не могла сказать стоп и отключить видения Сирии. Или же наоборот включить. Ей могло приснится, а могло нет. Плюс ко всему, она не перестала видеть обычные сны и кошмары. К счастью, Света умела отличать видение от сумасшедших фантазий её мозга. Что-то внутри неё могло это сделать, казалось, это интуиция.       Но не стоило забывать и о реальном мире.       Шел третий год после выпуска из колледжа. Бизнес разросся и его нужно было контролировать.       И так, по итогу: одиночество, кошмары, порожденные воспалённым сознанием, и видения.       Да, пожалуй, она устала.       Но все шло неплохо.       Пока не грянул гром.       А вместе с майским громом пришло письмо.       Чёрным по белому, было написано о смерти Олега Волкова. Как оказалось, именно её и Серёжу Олег сделал своими наследниками и доверенными лицами. Все его личные вещи, а было их немного, отправились в коробках в Новосибирск.       А тело её лучшего друга, как писалось на бумаге, было изуродовано до неузнаваемости взрывом гранаты. Столь сильно, что от лица и спины ничего не осталось. Транспортировка погибшего мужчины на родину произойдёт не скоро, почему так, никто ей не ответил.       После двух мучительных дней звонков в различные структуры.       После двух дней надежды, что трепыхалась в её груди словно умирающий мотылёк.       После двух дней борьбы она зашла домой, механически закрыла дверь. Повесила кожанку Олега на крючок в прихожей. Куртка была в несколько раз больше неё самой и давала иллюзорное чувство безопасности, так что она, наплевав на все нормы, носила её, когда было страшно.       Сейчас куртка не спасала, а что могло?       Последний звонок, и голос на том конце трубки с уверенностью сообщил о достоверности данных.       Олег Волков мёртв.       Она съехала на пол по стене в зале.       И замерла.       Спустя час ее накрыла истерика.       Она металась по залу как подбитая птица.       После вновь скатилась по той же стене и просто выла и кричала. Звуки, что она издавала, были мало похожи на человеческие. Голос её срывался и со временем охрип. Ребёнок внутри неё спрашивал у вселенной: за что, почему именно она, почему её семья?       Почему ей суждено быть одинокой, а те, кого она любит всем сердцем, неизбежно умирают.       Надо было догадаться, что долго это не продлится. Надо было, надо было, надо было.       В конце она затихла.       Её волосы были растрепаны, лицо красное и заплаканное. Она была истощена. В комнату идти было нельзя, там на одной из стен было множество рисунков. Все с разными сюжетами, но люди одни и те же. Олег, Серёжа, метафоричный Птица, её сестра. Ровно половина из списка мертвы.       Она достала из дальнего комода детское одеяло сестрёнки и упала на диван в зале. С наступлением темноты автоматически зажигалась гирлянда, работающая на солнечных батареях, что висела у окна.       Бесполезная, слабая, мелкая девчонка.       Слабая, слабая, слабая.       Она не спала сутки и сутки не вставала с дивана. У неё не было сил.       В конечном счёте, её заставила встать тошнота, вызванная голодом.       Она поела каши на молоке. Пока наливала себе чай наткнулась на кружку Олега в шкафу. Убрала её дальше вглубь, подальше от глаз.       После Света зашла в свою комнату, стараясь не смотреть на стену.       Достала из шкафа самое тяжёлое одеяло и легла в кровать. Когда ей плохо, она всегда стремилась в тесные тёмные места и ей требовалось что-то тяжёлое сверху.       Организм не выдержал нагрузки и отключился, а последними её мыслями были вопросы. Почему она не увидела его смерть и даже ничего не почувствовала? Почему она такая слабая даже в отношении своего дара?

***

      Сентябрь окрасил листву в алый и золотой.       Светлана Якова вопреки всему продолжала жить. Вернее, существовать.       Её коллега, Алла Борисовна, была ужасно обеспокоена состоянием девушки. Та неловко пыталась скрывать синяки под глазами с помощью тонального крема, да вот не сильно получалось.       И вдруг, вместе с осенним ветром и воздухом, пахнущим опавшей листвой, к ней принесло Серёжу.       Разумовский, стоящий в дверях её ателье, казался ужасно знакомым, а вместе с тем чужим.       Его рыжие волосы не утратили своей яркости, походка стала увереннее, фигура крепче. И несомненно он был выше.       Несмотря на все эти изменения, он ощущался чем-то из прошлой жизни. Чем-то, о чем ты несомненно помнил и вспоминал со светлой грустью, но не чаял увидеть вновь.       Но нет, вот он стоит с букетом ромашек, а её головная боль, что мучила последний час, набирает обороты.       Их диалог ей не сильно понравился. В нем, как и во всей встрече, чувствовались непонятные настроения.       Разумовский вёл себя так, будто это нормально.       Нормально, что он даже не позвонил ей после письма о смерти Волкова, что пришло им обоим с разницей в пару дней.       Нормально то, что он не писал ей три года, а она ведь пыталась. Но его вялые ответы говорили многое, и она перестала стучать в запертую дверь.       Нормально, что он атакует её вопросами и она вынуждена отвечать на них, даже на те, на которые не хотелось бы.       Нормально, что заставляет выворачивает душу и нарушает личное пространство.       Может это и нормально. Но эта трехлетняя пропасть длиною в вечность оставит свой след?       Она не имела ни малейшего понятия…       Все, чего она хотела, чтобы головная боль прошла и её не заставляли испытывать ещё и моральную.

***

      Светлый сел за руль, он примерно помнил этот город и где находится неплохой ресторан тоже. Направить машину в сторону квартиры девушки казалось неправильным без её прямого приглашения. А такого не поступило.       Вообще, только после окончания разговора он начал анализировать ситуацию, в частности девушку. Света казалась измученной и больной. У Светлого язык не поворачивается спросить, что с ней. В конце концов, он столько лет молчал и не важно, что по большей части из-за просьбы Олега. Не смотря на неё, он также трусил и этот страх быть не принятым был очень липким и неприятным. Страхи вообще были частым явлением. Но он не выдержал и приехал, в конце концов, привязанность и потребность в её помощи победили.

***

      Она просто заказала чай, ромашковый. Разумовский был рад, что хоть это в ней не поменялось. После стольких лет разлуки, ему казалось, что даже её взгляд изменился, стал смотреть так, будто видит насквозь.       — Как у тебя дела? — Пожалуй, этот простой и логичный вопрос, что задают люди в обыденной жизни, прозвучал в неловкой тишине.       — Всё нормально. Всё идёт своим чередом. Компания набирает обороты. Стройка моего здания по сути завершена, остался косметический ремонт. Деньги капают, число пользователей растёт. Я доволен тем, как все сложилось, — ещё в начале разговора Светлый инициировал дрифт. Было неловко отвечать на все вопросы в одиночку.       — Я рада за тебя, — Света спокойно кивнула головой и улыбнулась, лишь слегка приподнимая уголки губ. — Но эта информация в свободном доступе и транслируется чуть ли не из каждого утюга. Хотя я и горжусь тобой, но я спрашивала о другом, — слова о гордости заставили их порадоваться, в конце концов, не так важно одобрение толпы, как близких людей. — Я спрашивала, как дела в личной жизни и как ты чувствуешь себя после того, что случилось с Олегом?       В секунду атмосфера изменилась. Парень резко выпрямился и по-птичьи наклонил голову.       — Я так понимаю, Птица, ты оборвал дрифт? Что случилось, друг мой? — Её голос стал настороженным, задавать вопросы Света стала настойчивее, будто что-то почувствовала.       — Цветик, Цветик, мой милый, милый Цветик, — Птица печально и тяжело вздохнул, что примечательно, данное действие было для него нехарактерно. — Не стоит говорить о смерти Волка со Светлым. Он не знает.       Удивление и недоумение ясно читалось на ее лице.       — Понимаешь, единственная семья, что у нас есть — это ты и он. А Олег был с нами ещё с детства, они вросли друг в друга. Хоть мы и не общались много лет, мы все равно знали: где-то тут бродит наш друг. Это знание, что ты не один в мире… Оно даёт сил, — голос его постепенно терял краски. — Он сойдёт с ума, если узнает сейчас. Мне нужно время, чтобы его подготовить.       — Я тебя поняла, Тёмный, — её голос утратил все краски, а взгляд потерял осмысленность. — Я ничего не скажу. Олег в Сирии, пока ты не скажешь иначе.       — Как у тебя дела, Света? — Вернулся дрифт и Светлый вместе с ним. Девушку удивило то, с какой лёгкостью тёмный всем управлял. Какую же власть он имел над телом, если мог закрывать глаза Светлому так, что тот этого не замечал?       — Всё в пределах нормы. Работаю, живу, — она была кратка, как никогда. Хотя ей хотелось сказать о том, как она скучала. Ей нужно было вернуть тему к коту в мешке, которого никто не хотел замечать.       Но напряжение витало меж ними.       — И так, вы сделали мне предложение. Какого черта, ребята? — Она решила сделать решительный шаг в этой беседе.       — В последнее время с компанией проблемы, одни толстосумы акционеры начали непонятные шевеления в отношении соцсети. Мы беспокоимся, к чему это может привести. Мы хорошо скрываемся, но все совершают ошибки, пара там, пара тут. И они могут заподозрить у нас раздвоение личности. Отправить нас на экспертизу не будет большой проблемой, они могут манипулировать контрактами. А стоит подтвердить, что нас двое, с помощью нужных рычагов давления нас признают недееспособными. И тогда, привет, психушка. А компанию они попилят, как им захочется. Вот мы и пришли к тебе. Если мы распишемся, то ты будешь единственной наследницей. Никто не сможет отобрать у тебя ничего. А мы, если произойдёт подобное, окажемся под твоей опекой. Только ты будешь решать нашу судьбу. Мы тебе доверяем, — разумеется у них были и другие причины, которые уже были озвучены в ателье некоторое время назад. Повторить их никто из них не решился, а зря.       Ведь Света с вновь оборвавшимся сердцем поняла, что Разумовский пришёл к ней впервые за три года только для того, чтобы воспользоваться.

***

      Частенько Светлый думал, как ему повезло: ему, достаточно робкому от природы, получить Птицу, как вторую личность.       Птица был резким, хитрым и находчивым. А главное, по природе собственником и защитником.       Когда они ещё студентами начали речь о социальной сети и представили свой проект, те, кто держит нос по ветру в мире инноваций и технологий, быстро слетелись к неопытному и бедному студенту в поисках наживы. Они предлагали смешные деньги в обмен на проект.       Разумеется, им отказали.       За отказом последовали угрозы. Птица находил выход, казалось, из каждой западни. Пока Светлый строил и думал, Тёмный их защищал.       А дрифт был их спасением на конференциях и когда появлялись журналисты.       Каждый день был борьбой и они принимали это и сражались.

***

      Света попросила у Птицы немного времени, чтобы подумать над предложением.       Это все, что нужно было Тёмному, его план медленно начинал реализовываться.       Шестеренки механизма начали движение.

***

Наш город болен.

Его пожирает чума коррупции, алчность и беззаконие.

Полиция бессильна перед богачами этого города.

Но я — не служители закона.

Я — Чумной Доктор.

И я выжгу эту заразу до тла.