Я скорее сам сгорю в этом огне, чем смогу его укротить

Дома Тэхена не оказывается, по словам консьержа, узнавшего в суматошном посетителе частого гостя, господин Ким не появлялся в квартире уже несколько дней. Внутри Хосока медленно закипает злость — если Тэ не у себя — значит у Чонгука, но это его омега, и больше ничего не мешает бете заявить на него свои права, насильно, если придется. Мысль о том, что сейчас не Средневековье, успешно душится в зародыше, он снова вызывает такси и едет домой за своей машиной, потому что изумленные взгляды таксистов, очевидно, узнающих его, безумно раздражают. Чонгуков адрес он смутно помнил еще с прошлого его дня рождения, и, о чудо, сам альфа стоит возле своего дома, прижимая к себе кого то в толстовке и натянутом до носа капюшоне, судя по фигуре — это не Тэхен. - Ах ты кобелина!!! - Хосоков вопль разрывает тишину улицы, заставляю парочку удивленно поднять головы. Он вылетает из машины и с одного удара сбивает истощенного гоном и бессонной ночью альфу. Фигура в капюшоне испуганно верещит голосом Чимина и бросается к Чонгуку, тот лежит на асфальте, удивленно хлопая глазами. - Хен, ты чего творишь?! - Возмущается Чимин, ощупывая голову альфы на предмет повреждений. - Аналогичный вопрос. - Хо немного потряхивает, - не делай вид, будто не знаешь про Тэ и Чона… - Ты лучше у Тэхена спроси, в каких он отношениях с Гуком — Чимин прижимает голову пострадавшего к себе, поглаживая черные кудряшки, - он у меня в квартире. Чонгук все еще молчит, явно контуженный ударом и чиминовыми ласками, выяснять с ним отношения желание пропадает сразу, тем более, теперь он знает, где Тэхен. Дверь у Чимина долго не открывают, Хосок уже прикидывает, как будет перебираться из соседского балкона в эту квартиру, как замок наконец щелкает и в проеме оказывается взлохмаченная каштановая макушка и покрасневшие глаза. - Хен, ты… - Тянет Тэхен жалобно и выпадает из квартиры, скручиваясь в спираль от боли в животе, тут же бережно подхваченный ужаснувшимся Хо, омега сильно потерял в весе с того момента, как побывал в его руках последний раз. Он укладывает его на кровать, Тэхен немедленно сворачивается жалостливо поскуливающим комочком. Хоби слегка касается влажного лба: -Здесь есть обезболивающие? - Есть, - еле слышно шепчут в ответ, - это ты. Он укладывает омегу у себя под боком, тот тут же закидывает на него руку и ногу, вздыхает, потирается носом о грудь, прижимается. Хо только поглаживает плечо — нехорошо пользоваться чужой слабостью, это практически насилие, хоть и по согласию… Но как же приятно и правильно лежит в его руке омежье бедро, как сладко омега стонет бархатистым голосом, пробегаясь каждым стоном по нервам, как смычок по струнам. - Мой маленький, нам нужно все обсудить, я должен умолять о прощении,- бормочет Хосок слова, чередуя с легкими поцелуями лба,щек, губ. - Сейчас?! - горестно заламывает брови Тэхен, сжимая пижамные штаны в районе паха и выгибаясь под скользящими все ниже губами. Хосок нависает над ним, не спеша освобождает от пижамного комплекта, делая вид,что серьезно размышляет над вопросом:- Пожалуй, попозже. Оглаживает тело под собой, истощенное, каждую косточку можно без усилий погладить рукой — это его вина, но он все исправит, если его омега позволит. Он ловит омежьи ладошки, заставляя обхватить ноги под коленями — в этой позиции Тэхен раскрыт максимально и смущается — кроме его врача никто не видел его таким. -Ох милый, какой же ты красивый — почти стонет бета, проводя ладонями по груди, впалому животу, оглаживая омежий член, невесомо касаясь кончиками пальцев сжимающейся дырочки, обильно истекающей смазкой, - Я заберу тебя себе. Тэхен не отвечает, только закатывает глаза от низкого голоса, будто поглаживающего его, не сразу понимая, что это не голос вовсе, а горячий язык, скользящий по его телу, иногда сменяющийся губами, с силой сжимающими соски и всасывая нежную кожу. Его подкидывает на постели, когда язык добирается до головки, приходится отпустить ноги и закинуть руки за голову, вжимаясь в подушку, открыв рот в беззвучном крике — удивительно, почему он еще жив. Кажется- это не надолго, потому что с головки язык уже сместился ниже, скользя по колечку сжавшихся мышц, периодически проникая внутрь. Неожиданно по телу в руках Хосока проходит настолько сильная судорога,что он пугается и поднимает голову — Тэхен бьется в его объятиях, как в приступе, кончая. Он дает ему несколько минут, переворачивая на бок и прижимая к себе подрагивающее тело. Тэхен такой расслабленный сейчас, доверчиво жмется спиной к горячей груди, тихо вздыхает, наслаждаясь чувством удовлетворения и отсутствием боли. Покорно подтягивает колено,ведомое хосоковой рукой, к своей груди. Судорожно давится воздухом, когда немалых размеров член одним толчком проникает на всю длину, растягивая узкий проход, принося с собой боль, смешанную с удовольствием, которого омеге еще не приходилось испытывать. Хосок двигается в нем в одном неспешном ритме, будто на волнах покачивая, унося тэхеново сознание куда то в космос. -Еще немного, солнце...Вот так… - мягкий шепот доносится до Тэхена как бы издалека,хотя Хосок прижимается губами прямо к уху, а потом подводит к самому краю и срывается вниз вместе с ним. Чимин аккуратно прижимает к пострадавшей чоновой скуле пакетик замороженной фасоли — Чонгук после сытного обеда чувствует себя куда лучше и готов продолжить начатое в лофте. Там им пришлось прерваться, когда музыка смолкла, а в окно начал пробиваться первый луч рассвета. Пак, как более ориентирующийся в ситуации, обхватил ладонями напряженное от вожделения альфье лицо и прошептал, заглядывая в самые зрачки: - Нам нужно идти. Чонгук — альфа, никто не может заставить делать его что-то, чего он не хочет, а он не хочет отрываться от нежного тела в своих руках. Но если его омега говорит, что нужно идти- значит нужно. Он наспех натягивает свою одежду и выпрыгивает из окна на газон перед зданием. «Вау»- восхищенно шепчет Чимин, примеряется и тоже прыгает прямо в руки Чонгука, благо накануне уже тренировался. После они бегут какими то закоулками, едут на такси и даже на метро, держась за руки, как настоящие влюбленные. Остаток пути до дома Гука идут пешком дворами — нежелательно, чтоб кто-то видел их вместе, пока опровержение отношений с Тэхеном не опубликовано. У ворот дома Чонгук останавливается и притягивает к себе омегу, без каких то мыслей, просто ощущая острую потребность вдохнуть его аромат, где их и застает Хосок. - У хена тяжелая рука, - цокает языком Чимин, разглядывая скулу, - фонарь не меньше недели будет светить. Касается прохладными пальцами припухлости, вызывая у Чонгука невольный стон — он выглядит напряженным, в глазах — ни капли осмысленности, гон опять взял свое. Омега в ответ на стон начинает стягивать с себя толстовку. - Чимини, -по голосу слышно, что говорить Гуку очень тяжело, - ты не должен делать это, если не хочешь… Альфа дышит загнанно, дрожит, сдерживаясь, Чимин невольно проникается уважением- это ж какую силу воли нужно иметь, чтоб дать омеге выбор в такое время. - Не волнуйся, зайка,я очень хочу. Я хочу сделать с тобой кое-что уже очень давно… До дома Чонгука доехать Мин не успел — на пол пути его застал звонок ассистента, возбужденно кричащего в трубку что то непонятное. Юнги разобрал в потоке только «Джин» и «Похищение» и едва не съехал в кювет. Затормозив поперек дороги и не обращая внимания на возмущенные сигналы других авто, он рявкает в трубку: - Внятно, блять, объясни, что случилось?!! - А я иду...А там господин Ким…Господина Кима….Я говорю...А он говорит — похищаю...- очень доходчиво отвечает напуганный рыком ассистент. Юнги разворачивается и едет несколько километров по встречке, машины разлетаются в стороны перед ним, как лед перед ледоколом. Не зря Намджун казался ему с самого начала мутным типом, ну кто в своем уме откажется от стабильной карьеры дипломата взамен на агрессивную модельную среду? Дорогу он помнил прекрасно, хоть и обращался за помощью к своему старому знакомому, способному запеленговать телефон, только в крайних случаях- преимущественно потому, что оплату за свои услуги он требовал натурой, но в данном случае- наплевать. Он все таки повесит на них всех отслеживающие маячки.