Я скорее сам сгорю в этом огне, чем смогу его укротить

- Намджунни, к чему такая спешка?- Сокджин не против вовсе заключить брак, но через две недели? Когда к такому мероприятию год готовятся, бронируют места и людей. - Хотелось бы на предстоящей неделе моды уже быть супругами. Тем более, у меня все готово. - Альфа подскакивает с постели, где они валялись после поездки к его родителям и приносит папку с листами, исписанными вдоль и поперек. - Так, посмотрим, - бормочет Джин, пытаясь разобрать каракули,- полет на воздушном шаре — мне нравится, никогда не летал, так, м-м-м, голуби — сразу нет, мы же за охрану среды от этих агрессивных птиц, угу,ведущий подходит, я видел его посты инсте, так, а это что? Карета? Намджун? - Потому что ты моя принцесса. - Расплывается в влюбленно-идиотской улыбке тот. - Я не принцесса! - Ладно,- легко соглашается он, - без кареты, вместо нее будет кабриолет астон мартин, хорошо? - Куда уж лучше. - Альфа получает чмок в скулу и чувствует себя абсолютно счастливым. Осознанно свой новый, а точнее, до этого скрытый, сабгендер Хосок начал ощущать, после того,как волна возбуждения немного спала: он почувствовал легкий запах ирисов, исходящий от спящего Тэхена, нежный и становящийся тем ярче,чем ближе к шее, где концентрировался и окутывал, как шелковым покрывалом, напрочь выбивая из головы все мысли и лишая воли, особенно в то мгновенье, когда омега доверчиво отклонил голову, даже не просыпаясь, открывая еще больший доступ. Ладно, он больше не считает альфо-омежье взаимообнюхивание мерзким. Во всяком случае,пока не почувствовал свой запах. Тэхен оказывается разбужен руганью Хосока и попытками выбраться из скрутившегося одеяла. - Что такое? - Хриплым сонным голосом бормочет он, недоуменно разглядывая копошащегося Хо. - Спрашиваешь... Как ты еще не задохнулся, маленький мой?! Вонь ужасная! - Ты вкусно пахнешь,- сразу догадываясь, о чем речь, мило улыбается омега — ты пахнешь силой. - А по моему- каким то дохлым животным. - Откликается Хосок уже из ванной,где гремит склянками в поисках самого ароматного геля для душа. Тэхен шлепает босыми ногами туда же, обхватывая парня со спины, ему все еще тяжело дается его отсутствие в непосредственной близости. Когда первую течную горячку удалось сбить, а Тэхен был в состоянии его выслушать, Хосок сбивчиво вывалил все, что накопилось, все свои мысли и чувства, обреченно наблюдая, как омега опускает голову и теребит края футболки, в конце монолога не выдерживает и притягивает Тэ к себе вплотную. Они сидят на пушистом ковре возле открытого окна, вслушиваясь в шум города снаружи и шелест листьев. - Это моя вина, Хосокки, я должен был спросить у тебя, а не копаться в себе. Я правда люблю детей. Но тебя люблю больше. Они спорят о том, кто виноват, плачут и снова спорят, конце концов сходятся на том, что виноваты оба и сидят, тесно переплетенные друг с другом даже не замечая довольного Чимина, бесшумно размахивающего руками в восторге, зашедшего за телефоном и тихо прикрывшего дверь, уходя. Оставшийся день кимовского похищения и следующий Юнги проводит у Юнджина- не то, чтобы он воспылал к нему романтическими чувствами, но даже такому эмоциональному сухарю, как он, иногда необходимо ощутить- в тебе нуждаются. Наконец, когда по его подсчетам гормонально-экзистенциальный период, удивительно синхронизировавшийся у моделей, закончился, он написал в общий чат, что ждет всех в офисе. Потому что любовь — любовью, но у них вообще то обязанности есть. А благодаря чиминьей выходке с лжеотношениями- еще и гора контрактов и устных договоренностей. Мин уезжает в офис, озадачив Юнджина поиском и приобретением отслеживающих устройств, выглядящего как человек, изо рта которого вытащили надкушенный бутерброд. К его появлению в агентстве все уже на месте, Юнги только диву дается- что за клан водолазов в его кабинете? Все шестеро сидят по парочкам, и все, как один — в водолазках. Намджун с Сокджином выглядят, как два попугая — неразлучника, прижимаются друг к другу плечами и висками; Тэхен сидит на коленях у Хосока, положив голову ему на плечо, хотя вокруг полно свободных стульев; Чимин с Чонгуком хоть и не сидят друг на друге, но сексуальным напряжением между собой легко способны вырубить все электричество в здании. Догадка только мелькает в миновской голове, а рука уже тянется в сидящему к нему ближе всех Чимину и оттягивает ворот водолазки, открывая вид на метку — хотя нет, на МЕТИЩЕ, будто кусавший хотел ему голову отгрызть, но в последний момент передумал. Он окидывает остальных взглядом, притихших и стыдливо опустивших носы. Проходит к своему креслу, медленно усаживается, пытаясь чем нибудь занять руки,пока мозг лихорадочно обрабатывает информацию. В его руках оказываются пачки штрафов за езду- их уже можно использовать в качестве обоев, и приглашение на свадьбу — самое обычное на вид: белый квадратик, на котором серебряными линиями выведена фамилия Ким и два имени под ней- Намджун и Сокджин. Юнги подскакивает сталкиваясь взглядом с виновато- счастливым Джином и воинственно — счастливым Джуном, и делает шаг к выходу. - Юнги, ты куда?...- Кажется, это был Хосок, но Мин не оборачивается, только бочком пробирается к выходу, будто опасается нападения. - Все нормально, - отвечает, даже показывает большой палец для убедительности, - нормально, да. Он продвигается по офису странным дерганным шагом, отрывисто бросая прибежавшему ассистенту:- объяви кастинг на площадках. - Кого ищем? - Тот с готовностью замирает над планшетом в руках. - Новый штат. Оставив изумленного сотрудника посреди коридора с открытым ртом, он спускается на парковку и выезжает по направлению в побережью. Утром, пока стоял в бодрящих пробках, взглядом случайно наткнулся на рекламу какого то туристического отдыха для пожилых людей — он уверен, ему этот тур идеально подойдет. Перед тем, как на несколько дней отключить телефон, Юнги пишет два сообщения. Одно — для своего ассистента, где обрисовывает ситуацию между Тэхеном и Чонгуком и просит опубликовать соответствующие посты в сети. Второе- для Сокджина, и над ним он подвисает, пишет несколько вариантов, потом стирает, в итоге останавливаясь на кратком: « Я люблю тебя. Прости, на свадьбу прийти не смогу». Затем две недели проводит в компании благостных старичков на берегу Корейского пролива под их рассказы о былых временах и нравах. Играет в домино и гольф, выкуривает одну сигару в день -не больше, дабы не нервировать персонал, оказавшийся медицинским, потому что этот самый тур оказался санаторно- курортным, но это даже на руку. Проходит лечебные процедуры и приводит свою жизнедеятельность в определенный режим, обещая себе, что не будет смотреть кадры со свадьбы, которая непременно будет освещена в СМИ, ведь согласно модельному контракту, на всех официальных мероприятиях ведется фото и видео съемка. И, разумеется, нарушает свое обещание, когда в газете соседа по столу видит объявление о дате регистрации брака Кимов. Приходится включить телефон, который зависает на какое то время от количества пропущенных сообщений и писем на голосовой почте. Юнги просматривает их только за последний день, за все время прочитать — и пары дней не хватит. Среди сообщений отчет от ассистента о зашкаливающих рейтингах всех шестерых, огромном количестве предложений о сотрудничестве для моделей и даже для него самого, и немалом пополнении финансового баланса агентства. Сообщения от родителей, от Джина, беспокоящегося о его состоянии и даже от Юнджина: « Я нашел кофейню, где варят кофе чернее сердца дьявола. В субботу в семь?» Судя по фото, свадьба была не помпезной, по словам Чимина, оставившего Юнги больше двухсот сообщений, так Джин захотел. Он рассматривает на экране удивительно гармоничную пару в белых костюмах, закидывает ноги на кушетку и прикрывает глаза рукой думая, что когда нибудь он сможет смотреть на Сокджина равнодушно; со временем его отпустит. Наверное.