Рядом

      Резко распахиваешь глаза, просыпаясь. Моргаешь пару раз, мутным взглядом оглядываешь комнату, всё ещё погружённую в утренний сумрак, цепляешься им за часы, что показывают почти 4 утра.       Чувствуешь себя иначе, внизу живота неприятно сводит и тянет. Пытаешься лечь по-другому, чтобы унять дискомфорт, но вдруг ощущаешь влагу между ног, после чего осознание прошибает тебя электрическим разрядом тока.       — Блять, — тихо и протяжно хнычешь ты, стараясь не разбудить мирно сопящего рядом парня, выбираешься из-под одеяла, мысленно благодаришь всех существующих и несуществующих богов, когда не видишь тёмных пятен на простынях, и на цыпочках мчишь в ванную комнату приводить себя в порядок.       Месячные у тебя всегда приходят неожиданно, сколько бы ты не отслеживала циклы, но каждый раз это случается либо раньше назначенного срока, либо позже. И проходят эти дни у тебя настолько болезненно, что ты заранее закупаешься всеми возможными обезболивающими и спазмолитиками, да ещё и кучей прокладок и тампонов в придачу.       Если раньше ты могла спокойно отлёживаться дома в своей постельке, скрючившись от ощущения, будто твой живот пронзает миллион осколков разбитого стекла или будто тебя режут живьём без какой-либо анестезии, то сейчас приходится держать себя в руках, ведь теперь ты уже как два месяца живёшь с Намджуном. Нет, ты не боишься его, да и не то, чтобы стесняешься. Ким вообще крайне умный и смышлёный парень, он наверняка бы отнёсся с понимаем и кинулся бы ухаживать за бедненькой тобой. Вот только ты своего работягу загружать подобным не хочешь совсем, он и так почти не отдыхает, а если ещё и ты со своими женскими проблемами ему на шею сядешь и ножки свесишь, его сильные плечи этого просто не вынесут, да и совесть тебе никогда не позволит поступить подобным образом.       Поэтому ты закидываешь в рот самое сильное обезболивающее, что у тебя есть, запиваешь несколькими большими глотками воды и осторожно шлёпаешь обратно в комнату, где тебя уже ждёт проснувшийся Намджун.       — Что случилось? — хрипло спрашивает он, приподнявшись на локтях и потирая сонно глаза.       — Да так, ничего серьёзного, просто небольшое чп, которое вот-вот должно было нагрянуть, — натянуто улыбаешься одними уголками губ, всё сильнее и ярче воспринимая болезненные импульсы внизу живота.       Тем временем в душе у тебя кошки скребут. Коришь себя за то, что всё-таки разбудила парня, а ему на работу через пару часов вставать. Тебе стыдно, сгораешь от этого чувства почему-то непомерно сильно; медленно, но верно в пепел превращаешься, словно птица Феникс.       На Намджуна твои слова как морозный воздух действуют, они бодрят его немного, ото сна отрезвляют. Он многозначительно смотрит сначала на нижнюю часть твоего туловища, а после и тебе прямо в глаза, делая глубокий вдох со свистом. Видно, как Ким напрягается, подбородок задумчиво вперёд выпячивает, скорее по привычке, руки сжимает-разжимает, будто не знает, что делать, как реагировать, за что хвататься.       — Сильно болит? — он порывается встать, чтобы перехватить твою ладонь и чутко сжать, не желая показаться безучастным или чёрствым.       — Нет, — ты не даёшь ему ничего сделать. Забираешься на кровать и давишь на намджуновы плечи, чтобы парень улёгся обратно. — Давай спать, — накрываешь вас обоих одеялом, старательно игнорируя новые вспышки боли.       — Точно всё в порядке? — взволновано интересуется Ким, притягивая тебя ближе к себе, утешающе гладит по волосам, будто знает, как тебе херово на данный момент, как хочется согнуться пополам, закрыть глаза и чисто по-человечески отойти в мир иной, лишь бы подальше от этой всепоглощающей боли.       — Да, — ты чмокаешь его в приоткрытые губы, в груди становится тепло от его беспокоящегося взгляда, хоть ты и не любишь вызывать в нём подобные чувства и эмоции.       Следующие полчаса ты ворочаешься, чуть ли не бьёшься в агонии, надеешься, что Намджун давно уснул и не слышит, как ты копошишься на спальном месте рядом. Тебе правда не хочется его беспокоить, но боль невозможная, все соки из тебя жадно выкачивает, ты губы кусаешь, ждёшь, пока таблетка подействует, постанываешь в подушку, но, спустя ещё пару минут, вся в холодном поту, напоследок облегчённо выдыхая, неожиданно вырубаешься, пока первые лучи уже вовсю лижут стены вашей квартиры своими оранжевыми солнечными языками.       А ты сквозь сон чувствуешь большую тёплую ладонь у себя на животе.       Утро выдаётся куда более приятным и спокойным. После пережитых стресса и боли прошедшей ночью, ты чувствовала себя вымотанной, но было до ужаса хорошо просто стоять в коридоре и пить воду, лениво наблюдая за тем, как Намджун носится по квартире, собираясь на работу.       — Так, всё, я пошёл, — запыхавшийся, он останавливается подле тебя. Его сканирующие глаза быстро проходятся по твоему лицу и, видимо, замечают что-то неладное, заставляя парня мгновенно нахмуриться. — Т/И, милая, если хочешь, я могу остаться сегодня с тобой, — он торопливым движением закидывает себе на плечо лямку своей рабочей сумки с ноутбуком, чтобы в следующее мгновение заботливо обхватить твоё лицо ладонями и приблизиться достаточно близко, чтобы ты смогла ощутить в носу приятную щекотку от запаха кофе и зубной пасты, исходящего от него.       — Я в порядке, Джуни. Пропущу пары, позанимаюсь дома, ничего страшного, — заверила ты. — Таким макаром кто-то сейчас опоздает, — напомнила ты, стараясь спровадить парня как можно скорее. Глубоко в душе ты мечтала о том, чтобы он на самом деле побыл с тобой — его присутствие хоть немного, но могло облегчить твои страдания, уводя их на второй план.       Ким проводит большими пальцами по твоим щекам, нежно оглаживая каждую из них. Ты прикрываешь глаза на пару секунд, отзываясь на тепло Намджуна, уже не желая отпускать любимого никуда и никогда. Но вот дверь хлопает, а ты осязаешь лишь влажный след от быстро оставленного поцелуя на своих губах.       Ты действительно пытаешься заняться учёбой, даже устраиваешься в кресле с ноутбуком на коленях, пишешь одногруппникам, спрашивая о том или ином задании, просматриваешь билеты, которые нужно выучить как можно скорее, но новые, пока ещё тихие и слабые, волны боли внизу живота портят весь твой настрой на продуктивное утро.       Ты торопишься на кухню, где в очередной раз проглатываешь таблетку обезболивающего. Тебя уже тошнит от вида этих белых плоских цилиндриков, но ничего поделать ты не можешь, поэтому с тяжким вздохом возвращаешься в слегка нагретое кресло, укутываясь в плед.       Настроение пропадает совсем, когда ты понимаешь, что слишком поздно приняла таблетку, ведь спазмы внизу живота становятся невыносимыми. Ты бы хотела сейчас просто уткнуться в большую и сильную грудь Намджуна, чтобы он тебя своими громоздкими руками грел и гладил успокаивающе, но знаешь, что до конца его рабочего дня ещё далеко. Ты готова раз и навсегда обидеться на этот мир и его негласные правила и порядки.       Какое-то чувство расстройства и грусти накрывает тебя с головой, и вот ты уже шмыгаешь носом, рукавами пижамы стирая с щёк солёные дорожки слёз. Тянешься к телефону, чтобы отвлечь себя перепиской с Кимом, как вдруг слышишь, как пиликает электронный дверной замок. Хмуришься, ведь никого не ждала, и маленький комочек страха начинает разрастаться и постепенно заполнять пространство в груди. Ты слышишь шуршание одежды и пакетов в прихожей, неуверенно поднимаешься с кресла и выходишь из гостиной.       Тебя несметное количество мурашек и бабочек прошибает насквозь, когда ты видишь светловолосую родную макушку.       — Джун? — у тебя слёзы на глаза вновь наворачиваются. От Намджуна запах уличной свежести исходит, он немного запыхался, будто бежал недолго или поднимался по лестнице. Замечает твоё присутствие, разбитое состояние, блестящие и покрасневшие глаза, и, не теряя более ни секунды, скидывает торопливо в угол все манатки, затем и обувь, спотыкается о неё же, и в несколько широких шагов к тебе подлетает, утягивая в медвежьи объятия.       Ты чувствуешь столь знакомый аромат его тела и одеколона и только сильнее плакать начинаешь, пропитывая влагой рубашку и частично пиджак Намджуна, осознавая, что желаемое сбылось.       — Почему ты не на работе? — шепчешь в тишине квартиры, лбом потираясь о мужскую грудную клетку.       — Заехал в офис, передал отчёт, который ещё вчера вечером закончил, и попросил отгул, сказал, что девушка болеет, нужно за ней поухаживать, — Намджун твои волосы меж пальцев аккуратно перебирает. — Зашёл в магазин, купил тебе вкусняшек, потом в аптеку за спазмолитиками, видел, твои заканчиваются, — ты отнимаешь голову от его тела, снизу вверх смотря парню в глаза. — И примчался со всех ног домой. Не могу же я оставить тебя одну сейчас. Не зря спешил, ты тут, вот, сидишь и сопли жуёшь.       — Дурак, — тебя сквозь слёзы пробивает на смешок. — Спасибо, — получаешь от Намджуна практически целомудренный поцелуй в губы, прикрывая расслабленно веки, ведь сейчас можно вздохнуть спокойно. Всё хорошо. Он рядом. Он поможет.       Ким сцеловывает твои слёзы, пока от них не остаётся и следа, подхватывает тебя на руки и уносит обратно в гостиную, устраивая на диване и прося немного подождать. Смотрит долго и внимательно на тебя, а ты в ответ часто киваешь. Он заваривает чай с ромашкой, приносит тебе его в любимой большой прозрачной кружке на подносе вместе с несколькими шоколадными батончиками и включает на плазменном телевизоре Нетфликс, чтобы посмотреть недавно начатую дораму.       Ты сидишь между его ног, прижимаясь спиной к широкой груди, медленно потягиваешь тёплый чай, увлечённо наблюдая за развитием сюжета на экране, а намджунова рука к твоему животу пробирается, ладонь у него большая, тебе от неё теплее и лучше в разы становится, пока парень по часовой стрелке твой живот гладит. Он забирает из твоих пальцев кружку, отставляя её на подлокотник, и к себе сильнее прижимает. Намджун, не прекращая поглаживания, целует чутко за ушком и зарывается носом в волосы на затылке. Ты боль чувствуешь теперь только где-то на периферии, она притупляется, исчезает почти что совсем.       Ты крайне чувствительна сейчас, гормоны в тебе бушуют, а Джун обжигающими поцелуями к шее спускается, активнее становится, когда от тебя еле различимый вздох улавливает.       — Ну как? Легче стало? — интересуется осторожно, укладывая подбородок тебе на плечо. Ты угукаешь в ответ, разморённая от окружающего тепла. — Может поспишь?       — Нет, — ты качаешь головой, переплетая ваши пальцы, любуешься тем, как правильно выглядит твоя маленькая ладошка в его широкой. — Хочу с тобой так дальше сидеть.       — Ладно, но учти, я буду распускать руки, — с похабной интонацией произносит парень, за что сразу же получает под дых.       — Ага, конечно, будто кто-то тебе позволит, — закатываешь ты с улыбкой глаза.       Сидите так ещё какое-то время, и всё бы ничего, если бы не постельная сцена в дораме. Вы не маленькие, оба половой жизнью живёте, Намджун тебя чуть ли не каждую ночь на свой член, как бабочку на булавку, нанизывает. Совместное проживание дало вам больше времени и возможности на занятие сексом и на различные эксперименты в этом деле. Именно поэтому ты невольно румянишься, когда ощущаешь поясницей затвердевший член Джуна, ведь в голову приходит азартная идея, да и Кима за заботу как-то отблагодарить хочется.       Заводишь руку за спину, тут же ныряя в домашние штаны парня, и, преодолев преграду из резинки трусов, обхватываешь подрагивающими пальцами горячий ствол.       — Т/И, не надо, — шумно дышит тебе в самое ухо Намджун. — Мы не можем сейчас...       — Мы и не будем. Сегодня это игра в одни ворота, — с придыханием говоришь ты, мягко оглаживая большим пальцем головку, проходясь им по уретре, чтобы собрать капельку предэякулята.       Выбираешься из кольца рук, спускаешься на ковёр, чтобы встать на коленях лицом к Джуну. Он быстро передвигается к краю дивана и приспускает штаны вместе с бельём. Член встаёт колышком, ударяясь о живот парня, пачкая его футболку выделениями. Ты облизываешься голодно, как совсем недавно перед тем, как умять шоколадку, купленную Намджуном, и берёшь уверенно ствол в руку. Водишь по нему кольцом из пальцев вверх-вниз нарочито медленно, смотря парню в глаза лукаво. Высовываешь язычок, касаешься им головки, чтобы в следующее мгновение вобрать половину длины в плен горячего рта.       Намджун откидывается на спинку дивана, смотрит в потолок и перед глазами звёзды видит. Хмурится, шипит от удовольствия, когда ты сосать активно принимаешься, будто для тебя его член — самый вкусный на свете леденец. Руки вверх поднимаешь, задирая футболку парня, чтобы ноготками провести по крепкому торсу, услышать приглушённый стон.       Но Ким неожиданно тебя за голову хватает и сам неоднократно размашисто вбивается, после изливаясь тебе прямо в ротик. Ты теряешься на секунду, когда по горлу бьёт горячая струя семени, но быстро очухиваешься и с удовольствием всё проглатываешь. Джун тебя тут же от члена отнимает, поднимает и усаживает себе на колени, вытирая большими пальцами твои губы от слюны и остатков спермы.       Ему стыдно немного, что кончил так быстро, однако ты ему минет давно не делала, к тому же ты к нему всё время сегодня ластилась, вся такая мягкая, нежная, изголодавшаяся по любви и ласке, Джун сам не ожидал, что кровь в голову ударит, переходя затем в пах.       Он целует тебя благодарно, языком по нёбу проходится, чувствует свой вкус у тебя на языке и, морщась, отстраняется.       — Как ты это каждый раз проглатываешь? Тебе не противно? — недоуменно взирает на тебя Намджун.       — Разве что немного, но это же ты, для твоего удовольствия можно и перетерпеть, — смущённо улыбаешься ты.       Весь оставшийся вечер Джун от тебя ни на шаг не отходит, держит за руку, когда твоя боль даёт о себе знать, носит тебе грелку с тёплой водой и кормит вкусностями. Ты понимаешь, что ошибалась, думая о том, что не стоит делиться с парнем своими проблемами, ведь сейчас, лёжа с ним в одной постели, слушая, как он говорит, что хотел бы разделить с тобой всю ту боль, что ты испытываешь, а лучше забрать её насовсем, ты уверена, что твой Джуни — тот, кому действительно можно доверить себя и свою жизнь, уж он то точно о тебе позаботится.