Цена списанной контрольной

      Антон, сидя за первой партой в гордом одиночестве, чтоб быть поближе к учителю, смотрит на него своими слегка прищуренными зелеными глазами и задумчиво покусывает нижнюю губу. Арсений, заметив на себе пристальный взгляд, смотрит в ответ и улыбается уголками губ, а затем кивком головы и взглядом дает понять, чтоб парень вернул свое внимание к распечатанному варианту с контрольной работой на его парте, которую математик раздал в начале урока. Шастуну в это мгновение хочется капризным голосом произнести «Арс, ну я не понима-а-аю, помоги», но осознание, что они здесь не одни, не дает ему сказать такую глупость вслух. Но у него все, видимо, на лице написано, ведь Арсений, снова бросив на него взгляд, беззвучно смеется, отчего его плечи едва заметно дрожат. Любимый. Дурик, ты же ни одной задачи не решил) Ты учил вообще?       Антон, увидев сообщение, которое высветилось на экране его телефона, нарочно обиженно поджал губы, ловя на себе взгляд математика. Отвечая на вопрос, парень просто кивнул головой, не сводя внимания с учителя, у которого на лице читалось: «Кого обмануть пытаешься?». Любимый. Врунишка) Дома поговорим.       Последнее сообщение словно несло в себе подтекст строгости и Антон закусил нижнюю губу, читая его снова. Во фразе «Дома поговорим» он видел столько подтекстов, что хотелось соскочить с места, схватить Арсения за руку и потащить за собой к машине учителя, усадить его за руль и сказать: «Поехали!».       Антон, понимая, что прошло уже пол-урока, а у него в тетради ответы только на тестовые задания, и ни одной решенной задачки, подцепляет телефон, все так же лежащий на краю парты, и решается на отчаянный шаг — попытаться незаметно списать решения из интернета, сидя за первой партой перед учителем. Смело? Даже слишком.       Ученик то и дело поднимает голову и поглядывает на сосредоточенное лицо математика, который сидит, уткнувшись внимательным взглядом в документы, которые в школе потребовали заполнить к концу рабочего дня. Те, кто сидит подальше, спокойно списывают — Антон замечает это, бросив взгляд через плечо. В такие моменты он подумывает, что его желание быть поближе к любимому человеку прямо-таки топит его оценки по математике, ведь приходится реально делать все самому, а в точных науках парень отнюдь не силен. Математику он все еще пытается учить в одиннадцатом классе только благодаря заслугам и стараниям его учителя и по совместительству парня, который однажды на полном серьезе даже поставил его в угол на полчаса за две подряд не сделанные домашки.

***

Неделю назад — Антош, ты совсем что ли страх потерял? — голос Арсения звучит одновременно и ласково, и строго — Антон всегда поражается, как мужчина сочетает в себе эти особенности. Он зашел к парню, пока тот сидел в зале и рубился в Sony Playstation 4, пока сам математик проверял стопку тетрадей, сидя в спальне. Антон часто оставался у учителя с ночевкой, ведь жил он в квартире с мамой, которая работала стюардессой в чартерной авиакомпании и часто могла улететь чуть ли не в любое время дня и ночи по первому звонку — иногда на полдня, а иногда на несколько, однажды ей даже пришлось задержаться на пять дней в другой стране. Шастун в такие моменты обычно брал рюкзак, закидывал пару вещей и шел к математику, который уже привык, что парень может завалиться к нему в любое время без предупреждения, на такой случай он даже выдал ему дубликат ключа от квартиры. — Что я уже наделал? — осторожно спрашивает одиннадцатиклассник, отрывая взгляд от экрана телевизора, но продолжая сжимать геймпад обеими руками и зажимать нужные кнопки, чтоб главный герой виртуальной игры не помер без его внимания. — Почему пропущено два домашних подряд? — строго спрашивает математик, демонстрируя зеленую тетрадку Шастуна. — А, ой, — отозвался Антон, неловко улыбнувшись и отведя взгляд. — Да я забыл просто… Ну прости, я потом сделаю, — ответил он виновато. — Выключи, — раздраженно произнес Арсений, устав от звука игры на фоне их разговора. — Ну Арс… — капризно произносит мальчишка, и его внутренние уголки бровей ползут вверх. — Дай до сохранения дойду хотя бы, — взгляд светло-голубых глаз темнеет на пару оттенков, когда мужчина делает тяжелый вздох, словно сдерживаясь, чтоб не высказать пару ласковых своему безответственному ученику. — Я сказал — выключи, — произносит он, опасно сощурив глаза. Антон знает, что вот это уже не к добру и, вздохнув и состроив недовольное лицо, послушно отключает игру и убирает джойстик в сторону. — Антон, ну вот какого хера? Я тебе как оценку в конце семестра рисовать буду? — парень поджал губы. Ну вот, минус учительской профдеформации — отчитывают на ровном месте за какую-то домашку. — Хочешь испортить себе аттестат? — спросил он риторически. — Ну хватит меня ругать уже, хочешь наказать — накажи, только давай без этих нравоучений, — закатил глаза одиннадцатиклассник. Ему семнадцать лет, в конце концов, всех этих лекций об успеваемости ему за глаза хватает в школе. Он приходит к Арсению как к парню, а не как к своему математику. — Шастун, ты у меня напросишься, — рыкнул Арсений предупреждающе. — Ты такой милый, когда пытаешься быть строгим, — расплылся в улыбке парень. Арсений, поведя бровью, целых пять секунд не мог подобрать слов в ответ и в комнате повисла недолгая тишина. — Знаешь, дорогой, — начал он вдруг, что уже было не к добру. — Встань, — он поманил его к себе рукой. Антон, замявшись на пару секунд, все же поднялся с дивана. — Только не бей, — попытался отшутиться он, понимая, что немного вывел из себя учителя. Бла-бла-бла, Антон, учи геометрию, бла-бла, делай домашки — ну какой человек вытерпел бы это молча?.. — Иди-ка ты в угол, Антош, постой и подумай о своем поведении, — Арсений махнул рукой в заданном направлении, где стыковались две стены со светло-персиковыми обоями. — Чего? — раздался короткий недоверчивый смешок школьника в ответ. — Ведешь себя как безответственный ребенок — получай соответственное наказание, — без толики веселья ответил учитель. — Скажи спасибо, что я тебя еще не отшлепал, на это у меня времени сейчас нет, — Антон краснеет от этих слов и смотрит на парня, не сводя глаз. — Ты серьезно, что ли? — хмурится он недоверчиво. — Давай-давай, и только попробуй выйти без моего разрешения, — Шастун, все еще продолжая недоверчиво хмурить брови, медленно плетется в угол, то и дело оглядываясь через плечо на Арсения, словно ожидая, что он наконец рассмеется и скажет, что это была шутка. Не говорит. Антон, переминаясь в углу с ноги на ногу, думает о том, что его так не наказывали уже лет десять, и чувствует себя как-то тупо, рассматривая стену. Что за наказание вообще такое — в углу стоять?.. Кто до этого додумался?       Арсений возвращается к своим тетрадям. Антону совесть не позволяет уйти, вот он и стоит, вздыхая, только развернулся носом к комнате, а лопатками уперся в стену, и руки на груди скрестил. Скучающий взгляд по кругу обводит зал раз за разом. — Арсений Сергеевич, долго мне тут еще стоять? — спрашивает он громко, нарочно обидчивым тоном выделив полное имя своего парня. Антон думает, что прошла вечность, но на деле всего тридцать минут. — Иди и делай домашнее задание, — раздается ответ математика, который, покинув пределы спальни, проходит мимо Антона на кухню. — Чтоб через два часа сдал мне на проверку, — добавляет он. Антон не понимает, обижается он или нет — парень в смешанных чувствах. Но домашку все-таки идет делать — сидеть за столом радости куда больше, чем угол подпирать. Когда он приступает к первому упражнению, перед ним на стол опускается кружка с любимым зеленым чаем без сахара, а Арсений ласково целует его в макушку. — Не дуйся, сам виноват, что за всю неделю домашнее так и не сделал, — парень поджимает губы и поднимает взгляд на математика. — Серьезно, Арс? В угол поставил? Мне семнадцать лет вообще-то, — отзывается подросток недовольно. Мужчина тихо смеется в ответ. — Надо же было тебя наказать, чтоб неповадно было, — Антон закатывает глаза. Невозможный человек! И злиться на него тоже невозможно. — В следующий раз отшлепаю, если такое повторится, — добавил он с прежней улыбкой на губах, но уже строже. — Ты где взял справочник по наказанию детей до двенадцати лет? — язвит в ответ мальчишка. — Там же, где и своего парня — в школе, — отбивает шутку математик. Шастун, фыркнув, возвращает взгляд в тетрадь. — Тебе на ужин заказать пиццу или вок? — спрашивает он уже не как учитель, а как его парень. Антон расслабляется от ласки в его голосе. — Вок с курицей и овощами, — говорит он, невольно улыбнувшись. — Хорошо, — снова оставив по-отечески заботливый поцелуй на его русой макушке, Арсений уходит делать заказ в доставку еды.

***

      Антон, аккуратно положив сверху на экран телефона листок с контрольной, пытается незаметно подсматривать в экран и что-то печатать в поисковой строке. Арсений на него внимания решительно не обращает, пока мальчишка выводит в гугле «дано…» и вбивает условие задания. Найдя похожую задачку, парень начинает разбирать ее и сверять со своей. Хватает двух минут, чтоб понять, как правильно решить пример. Парень, в очередной раз подняв голову, чтоб убедиться, что учитель его не палит, замирает как пойманный в ловушку зверек и смотрит в глаза Арсению, который, недовольно поджав губы, явно проглатывает все те слова, что хочет, но не может сказать своему парню при всем классе. Антон сразу сообразил, что Арсений заметил его списывание. И напряженно сглотнул ком в горле. Мамочки, какой Арсений оказывается пугающий, когда смотрит так — молча, строго, сжав зубы до проступающих под кожей скул желваков. То, что сегодня парень получит — он уже даже не сомневается. Мама улетела вчера на три дня заграницу и парень уже заранее договорился, что поедет сразу после уроков с математиком к нему домой.       Попов, окинув взглядом класс, чтоб убедиться, что никто за ними не смотрит, молча вытягивает вперед руку, и пару раз делает движение пальцами на себя, давай понять, чтоб парень отдал ему телефон. Антон, беззвучно вздохнув, выуживает гаджет из-под листка и вкладывает в ладонь математика, который на пару секунд сжимает его пальцы вместе с телефоном в своей ладони.       Когда звенит звонок, класс начинает собирать вещи, чтоб уйти на следующий — последний — урок. — Антон, останься, — звучит голос обожаемого мужчины как гром среди ясного неба. Шастун, собрав вещи в рюкзак, стоит, закинув лямку на плечо, и неловко мнется около доски, пока одноклассники проходят мимо него на выход. — Ну, и что это было, малыш? В какой момент ты стал настолько наглым, чтоб списывать, сидя за первой партой? — юноша, опустив взгляд, пожимает плечами. — Я не знал, как решить, а если бы сдал пустой лист — ты ругался бы, — произносит он в свое оправдание. — А сейчас я будто не ругаюсь, — рыкнул Арсений, встав рядом, настолько близко, что Антон, приподняв голову, уперся взглядом в его ключицы, закрытые белой рубашкой. Подняв голову повыше, парень смотрит на губы математика, до которых с такого расстояния может дотянуться, просто подавшись корпусом вперед. — Антош, ты совсем расслабился по учебе, — отчитывает он его. — Сплошные тройки по математике, домашние делаешь через раз, еще и это, — парень поджимает губы. В принципе, Арс его по фактам раскидал, что уж тут оправдываться. — Согласен, я виноват, — признает он, пытаясь таким образом хоть немного спасти свое положение и не злить учителя еще больше. — Хорошая попытка, но не поможет, — сразу выкупив, что мальчишка выбивает себе послабление, отозвался Попов. — Иди на урок, после школы я тебя заберу, дома поговорим, — добавляет он, кивком головы указав на выход. — Под «Дома поговорим» ты имеешь ввиду, что накажешь? — уточняет парень, понимая, что ему это с рук не сойдет. — Само собой, Антош, — отвечает учитель.       В том, что дома его сегодня ждет порка, у Антона сомнений уже не возникало. Однажды Арсений уже шлепал его, но это было не наказание, а всего лишь разнообразие в их сексуальной жизни. У них еще ни разу не было традиционного секса как такового, Арсений слишком бережно относился к тому факту, что парню семнадцать лет и он еще не окончил школу. Однако, у них были различные прелюдии, взаимная дрочка, минет, а еще учитель засовывал в него пару пальцев и массировал простату, но не лишил девственности членом, почему-то сильно сомневаясь, что Антон готов к такому, как бы Шастун не убеждал в обратном.

***

Два месяца назад       Антон, улыбаясь в поцелуй, чувствует, как сильные руки учителя, крепко прижимающие к своей груди, опускают его спиной на широкую двуспальную кровать. Математик, нависнув сверху, слегка отстраняется, рассматривает лицо своего мальчишки, гладит его рукой вдоль линии скул и целует в кончик носа. Шастун довольно улыбается и жмурит глаза, когда губы Арсения ласкают его нежную кожу на бледной шее, оставляя едва ощутимые укусы, несильно смыкая челюсти, оставляя лишь легкие розоватые следы, которые сойдут уже через полчаса. Мужчина буквально оседлал его, сев сверху на бедра, и, привстав, он стягивает с парня футболку, оголяя худое тело. Припав губами к розовому соску, он ласкает его кончиком языка, сначала обводя по кругу, а затем широкими мазками языка проводя вдоль, словно кот, слизывающий сметану. Антон сдавленно стонет, не размыкая губ, и нежится в этой ласке. Арсений слегка прикусывает сосок губами и тянет на себя, вызывая полувсхлип-полустон у мальчишки. Антон слегка выгибается навстречу и Попов заводит руку под его поясницу, продолжая играть языком с сосками, которые стремительно твердеют и краснеют от покусываний. — Ты такой сладкий, — шепчет математик, дуя на раздраженную кожу. Антон тихо стонет, запрокинув голову. — Раздвинь ножки, — просит мужчина. Антон тут же выполняет просьбу. Сев между его ног, Арсений расстегивает пуговицу на джинсах парня и медленно тянет вниз. Парень не сопротивляется и наблюдает, как Попов медленно стаскивает с него штаны. Голубые глаза внимательно смотрят в ответ. Антон, как завороженный, наблюдает, как Арсений, не сводя с него глаз, подносит его коленку к губам и нежно целует. — Ты выглядишь так сексуально сейчас, — искренне комментирует Антон, рассматривая томное выражение слегка сощуренных голубых глаз, кажущихся синими в полутемной комнате. — Ты тоже, — отвечает математик, до конца снимая джинсы и бросая их в сторону. Стянув с себя футболку, он бросает ее на край кровати. У Антона стоит, это сразу бросается в глаза, и налитая кровью головка уже выглядывает из под-кромки, съехавших вниз за штанами, трусов. Арсений, наклонившись, опаляет своим дыханием чувствительную зону и касается горячими губами головки. Антон сжимает простынь под собой. Мужчина упирается кончиком языка в уретру, а затем плавно берет головку в рот полностью, но, словно издеваясь, не опускает трусы ниже. Антону мало, он вскидывает бедра вверх, но математик не ведется на провокацию и лишь усмехается, слыша раздраженный вздох. Спустившись ниже, Арсений проводит губами по всему пенису через теплую ткань трусов. Антон, томясь в ожидании, натурально раздосадовано всхлипывает, когда учитель отстраняется. — Я хочу отшлепать тебя, — говорит он вдруг. Парень удивленно выгибает бровь, глядя снизу вверх на учителя, который, все еще сидя между его ног, подается корпусом вперед и, удерживая свое тело навесу, упирается руками по обе стороны от его лица и смотрит в зеленые глаза. — Как ты на это смотришь? — Антон, сглотнув слюну, кивнул головой, не сводя глаз с мужчины. — Хорошо, давай, — легко соглашается он. Раньше учитель не проявлял таких желаний в постели и парню стало интересно испытать что-то новое. — Ты правда не против? — почему-то удивляется математик, словно рассчитывая на отказ. — Отшлепайте меня, Арсений Сергеевич, я был плохим мальчиком, — пошло улыбается Антон, подыгрывая. Математик тихо смеется и целует его в губы. — Перевернись на животик, — ласково произносит мужчина, приподнимаясь. Шастун призывно выполняет команду и в нетерпении прогибает поясницу. — Это под бедра, — объясняет математик, приподнимая мальчишку одной рукой, словно он ничего и не весит, и подкладывает небольшую подушку. — Ого, как все серьезно, — улыбнувшись, комментирует Антон. — А я сидеть хоть смогу после этого? — спрашивает парень на всякий случай, обернувшись через плечо. — Сможешь-сможешь, — тихо посмеивается учитель, взявшись за кромку трусов и медленно стягивая их с юноши, оголяя белые ягодицы. Опустив на них обе ладони, он сжимает податливую нежную кожу и недолго мнет ее, наслаждаясь упругостью. Антон, прикрыв глаза, прислушивается к ощущениям. Арсений, долго не затягивая, несильно шлепает по одной половинке и ласково гладит место удара. — Бейте смелее, Арсений Сергеевич, — разрешает мальчишка, прогнувшись сильнее. — Потом только не плачь, — отзывается математик, хмыкнув. Замахнувшись, он с силой опускает шлепок на вторую половинку. Антон сдавленно стонет сквозь сомкнутые губы. Попов делает это снова — теперь бьет по центру ягодиц. После десятка таких шлепков они окрашиваются в симпатичный розовый цвет. Антон, каждый раз дергаясь все сильнее, сжимается в ожидании следующего удара, но вместо него учитель начинает заглаживать следы от собственной ладони и, подавшись корпусом вперед, он целует парня между лопаток. — Не слишком больно было? — участливо интересуется он, снова принимаясь гладить его по местам ударов. — Терпимо, местами даже приятно, хотя на последних двух я уже думал, что не удержусь и начну просить остановиться, — честно произносит в ответ школьник, расслабляясь от действий учителя. — Спасибо, что разрешил это сделать, мне приятно твое доверие, — Арсений, аккуратно перевернув парня на спину, целует его в щеки и затем в губы. — Так официально, ужас, — смеется Антон в ответ. — Захочешь дать мне по жопе — только скажи, для тебя любой каприз, — ребячески произносит он и Арсений, усмехнувшись, шлепает его по попе снова.

***

      Арсений не выглядит злым, когда они едут домой, но Антон все равно в легком напряжении, ведь его явно ждет наказание за провинность, а это всегда волнительно. — Мне нужно отлучиться на пару часов, забрать договор на оформление участка, — говорит математик, нарушая тишину в салоне. Антон знает, что мужчина, помимо того, что работает в школе, занимается делами недвижимости — куплей и продажей земельных участков, это дело перешло к нему как бы по наследству от отца и он заканчивал его начатые проекты, но Шастун не сильно вдавался в эти вопросы, он лишь знал, что Арсений умный и крутой, потому что знает почти наизусть земельный кодекс и заключает сделки на большие суммы денег. Парень не знает всех аспектов этой деятельности, но хорошо осведомлен в том, что Арсению заниматься недвижимостью не очень нравится, ведь это подлый и подставной бизнес, в котором нужно быть всегда начеку и на шаг впереди, он не раз говорил, что, как только закончит начатые сделки уже два года как покойного отца, уйдет из дел, связанных с недвижимостью, и останется на должности учителя, что прельщает его больше. — Хорошо, — отзывается парень, понимая, что у него будет пару часов, чтоб подготовить себя. Он слишком брезгует, чтобы Арсений трогал его между ног, пока юноша не будет полностью чистым изнутри и снаружи, так что душ и промывание были для него в обязательном порядке. Он не знает, будет ли Арсений сегодня делать с ним хоть что-то, кроме порки, но надеется, что да.       Арсений привозит мальчишку к себе домой, нежно целует в губы, словно вся злость на безответственность подростка уже испарилась, но Антон-то давно его знает, и вовсе ничего учитель не забыл и не отменит наказание. Попов почти сразу уезжает по делам.

***

Парень в томительном ожидании Арсения ходит по комнате и поглядывает на время. Отвлечься на плестейшн или интернет не получается, он слишком предвкушает, что же будет, когда учитель вернется домой. Из интереса он заходит в комнату Попова, вытягивает из шкафа его любимый кожаный черный ремень и, сложив вдвое, бьет себя по раскрытой ладони. — Ауч, — морщится он, убирая ремень на место. Кажется, сегодня его задница будет не просто розовой, а ярко-красной, под стать красному браслету на руке Арсения, который он носит всегда и везде. Что же, парень ясно осознает, что провинился, и действительно плохо поступил по отношению к учителю, который долго и тщательно старается, чтоб парень хорошо сдал экзамены по математике в конце года и не испортил себе аттестат. Он бесплатно занимался с ним часами напролет, хотя Антон знал, что час репетиторского занятия с мужчиной для обычных школьников обходился в полторы тысячи. А значит — нужно понести наказание в полной мере, чтоб заслужить прощение. С этими мыслями Антон даже делает домашку по алгебре, которая по расписанию стоит в понедельник, а ведь сегодня только пятница.       Спустя полчаса в коридоре щелкает замок и захлопывается дверь. Антон, сглотнув, берет в руки ремень, и выходит с ним в зал. Когда Арсений заходит в комнату, он удивленно замирает на месте, рассматривая покладистого на вид Антона с опущенными в пол глазками и вытянутым вперед ремнем, который он сжимает обеими ладонями. Попов чуть сощуривает свои потемневшие на пару оттенков голубые глаза и даже рот приоткрывает от удивления, но нужных слов не находит. Мальчишка перед ним стоит в клетчатых пижамных мягких шортах и белой футболке, весь такой домашний и уютный, и поднимает взгляд зеленых глаз, а брови виновато выгибаются внутренними уголками вверх. — Извините, Арсений Сергеевич, я был ленивым, не делал домашние задания и списывал на контрольной, — учитель ведет бровью, все еще не веря в происходящее. На Антона такое покладистое поведение было совсем не похоже, неужели, правда совесть мучает?.. И почему вдруг снова «Арсений Сергеевич»? Попов давно привык быть просто Арсом и на «ты» для любимого мальчишки, в котором он на самом деле души не чает. — Пожалуйста, накажите меня, — добавляет он смиренно. Математик, наконец «оттаяв», подходит к парню и берет из его рук ремень, крепко сжимая в руке. — Малыш, ты меня удивил, — говорит он, ухмыльнувшись уголком губ. Положив руку на его подбородок, мужчина тянет на себя, вынуждая смотреть в глаза. — Ты правда хочешь, чтоб я выпорол тебя ремнем? Ты хорошо подумал, Антош? Ты, конечно, виноват, и я на тебя злюсь, и ты будешь наказан, но ремень — это не ладонь, это уже больнее, — парень, вдруг улыбнувшись, понимая, что в голосе нет ни стали, ни строгости, а лишь забота и волнение, закивал головой. — Выпорите меня, как я того заслуживаю, — хорошенько обдумывая этот ответ в течении времени отсутствия парня дома, произносит он свою заготовку. Он искренне заслужил каждый удар. У Арсения от возбуждения начинает тянуть внизу живота и член упирается в плотную ткань брюк. Этот мальчишка — сплошной омут, тот самый, в котором черти водятся. — Раздевайся, — говорит он бархатистым низким от клокочущего возбуждения голосом. Антон стягивает с себя все, вплоть до трусов, и совсем не стесняется своей наготы — он уже сбился со счету, сколько раз Попов видел его обнаженным. Арсений, глубоко вздохнув, хлопает в воздухе ремнем, сводя и резко размыкая его края. Антон очаровательно вздрагивает, не сводя с него взгляда больших зеленых глаз. Мужчина, удовлетворенный его реакцией, ухмыляется. — Встань в угол, — юноша, удивленно моргнув пару раз, хочет громко взвыть «да ты серьезно, что ли?» и закатить глаза. Весь настрой сбивает! — И жди, пока я переоденусь и поужинаю, — Антон чуть ли не хнычет, послушно плетясь в угол. Стоять в углу голым было как-то унизительно. Еще и Арсений каждый раз внимательно смотрел на него, проходя мимо, пока ходил между кухней и спальней. В доме тепло и Антон хотя бы не боится замерзнуть.       Спустя минут двадцать Арсений наконец возвращает к нему свое внимание — заходит в зал и садится на диван. — Антош, иди сюда, — говорит он ласково, положив рядом с собой сложенный вдвое ремень. Юноша плетется на зов и чувствует, как краснеют щеки. Арсений одет в домашнее — обычная однотонная футболка и черные спортивные шорты, в которых он почти всегда ходит по дому. Антон даже подарил ему на прошлый Новый год точно такие же, чтоб мог носить то же самое, пока одни в стирке. — Ложись, — он хлопает себя по бедрам. Парень, поджав губы, стыдливо вскарабкивается на колени учителя, чтоб улечься бедрами между его чуть разведенных в стороны ног, и замирает на месте, глядя в обивку дивана перед глазами. — Я рад, что ты осознаешь, что порка тебе не повредит, — произносит он прежде, чем взять в руку ремень и мягко опустить его на пока еще белые ягодицы, поглаживая, давая привыкнуть к холоду натуральной кожи. — Я ударю столько раз, сколько посчитаю нужным, — предупреждает он, и холод ремня пропадает с кожи. Антон в напряженном ожидании прислушивается к каждому шороху, и четко слышит взмах ремня, который в следующую секунду больно ошпаривает кожу. Это уж точно не похоже на шлепки ладонью! — Ай! — неосознанно вскрикнул Антон, дернувшись. Арсений, положив руку ему на поясницу, зафиксировал на месте. — Терпи, — произносит он, снова замахиваясь. Новая полоса обжигает область ягодиц чуть ниже предыдущей. Антон поджимает пальцы на ногах и жмурит глаза, справляясь с волной боли, которая расходится от жалящего удара. Два удара подряд пролегают один на другой. — Больно! — всхлипывает школьник, инстинктивно закрывая попу ладонями. Арсений, покачав головой, берет в руки свой галстук, лежащий на подлокотнике, с которым утром ходил в школу, и аккуратно обвязал его между тонких запястий, чтоб парень не мог подставить ладони под удар, о чем мужчина всерьез беспокоился. — Ну зачем, — возмущается подросток, когда его руки связывают. — Для твоего же блага — отвечает математик. Антон, недовольно фырча как злой ежик, вытягивает связанные вместе руки перед собой и смотрит на черную атласную ленту галстука на них. На пробу дергает запястьями в стороны и на себя. Крепко же его связали, не выбраться. — Продолжаем, — объявил мужчина прежде, чем с силой опустить ремень на уже местами полосато-красную задницу. Антон инстинктивно поднес руки к губам и закусил узел на галстуке, сдерживая всхлипы. Еще, еще, и еще. Ремень снова и снова опускается на дрожащую попу, которой мальчишка виляет, стараясь избежать боли, но рука Арсения не дает этого сделать. — Мне больно-о-о, хватит, — хнычет он уже открыто, не стесняясь, что он взрослый семнадцатилетний парень, которого порка довела до слез. — Я решу, когда хватит, — отвечает Арсений, немилосердно шлепая вновь. Антон вскрикивает и кусает галстук, который уже весь в его слюне и слезах. Кожа по ощущениям просто горит. Еще один болезненный удар пересекает центр ягодиц и Шастун дергается всем телом, сжимая их. — Расслабь, я ударю в последний раз, — решает математик. Антон так хнычет, что сердце кровью обливается, но раз уж он взялся наказывать его ремнем — то нужно довести дело до конца. Парень должен в полной мере прочувствовать серьезность проступка и осознать, что больше так делать не стоит, если он не хочет снова оказаться у учителя на коленях. А после стольких ударов точно не захочет. Это внушительная мотивация, Арсений знает это, ведь его самого в детстве родители пороли ремнем за плохие оценки. — Не нужно-о, — всхлипывает парень, обернувшись через плечо. Его заплаканные зеленые глаза смотрят с надеждой на пощаду. Арсений, наклонившись к мальчишке, рукой стирает слезы с его щеки и чувственно целует в мокрые от слюны и опухшие от покусываний приоткрытые губы. — Еще один раз, Антош, — все же не отступает от своего приговора мучитель. Антон, отвернувшись, шмыгнул носом и приготовился. Его тело подрагивало в напряжении и мурашки бежали вдоль спины. Арсений, погладив ладонью по вспухшим красным полосам, вновь берет в руку ремень и, прилично замахнувшись, с громким хлещущим звуком опускает его на воспаленную кожу. Антон вскрикивает в голос «А!» и громко рыдает, как ребенок, справляясь с болью. — Тш-ш, — математик отбрасывает ремень в сторону и тут же тянется к связанным рукам, ослабляя затянувшийся узел на галстуке. Антон все это время хнычет, дергаясь на его коленях, а как только руки освобождаются, трет ими красные, горящие болью ягодицы. Арсений помогает ему подняться на ноги и крепко обнимает, прижимая к себе, а затем бережно стирает слезы с красивого заплаканного лица. Антон жадно глотает воздух влажными губами, между которыми тянутся две ниточки слюны и всхлипывает скорее по инерции, ведь боль уже не такая невыносимая, как в момент ударов. — Я горжусь тобой, ты умница, — успокаивающе шепчет математик, целуя его в щеки, висок, губы, кончик носа. — Ты, оказывается, такой строгий, — всхлипывает ему в шею подросток. — А как с тобой по-другому? Если ты слова не воспринимаешь, — отчитывает его мягким голосом Попов. — Пойдем, уложу тебя, — говорит он, подхватывая на руки тощее тельце и неся в спальню. — Ты, блин, злой, — фыркнул обиженно Антон, не ожидавший такой строгой порки. — Я воспитатель, а не злой, — отбил его упрек Попов. — Ложись аккуратно, — он помогает мальчишке улечься на живот на кровати. — Я сейчас обработаю мазью, чтоб быстрее зажило, и боль снимет немного, — говорит он заботливо, беря со стола аптечку и выуживая нужную мазь. Антон молча шмыгает носом, когда Попов обрабатывает его красные ягодицы приятной холодноватой субстанцией. — Разведи немного ножки, — просит он. Шастун, морщась, выполняет просьбу. Арсений смазывает кончиками пальцев все красные участки, а затем, добавив на кончики пальцев больше мази, опускает их на ложбинку между ягодиц и нерешительно поглаживает. — Не больно? — спрашивает он, не желая причинить больше дискомфортна своему мальчику. — Если ты хочешь засунуть их в меня — так сделай это уже, — томясь в ожидании, произносит парень, потеревшись щекой о простынь под собой. Арсений, услышав разрешение, подставил указательный палец к анусу и стал без напора проталкивать его внутрь, ощущая, как туго стенки обхватывают каждый миллиметр. Он проталкивает палец до основания, а Антон тихонько мычит, когда он начинает совершать поступательные движения внутри. Вынув его полностью, Арсений добавляет больше мази и, добавив к указательному средний, начинает плавно растягивать тугие мышцы, проникая в дырочку. Антон стонет и мычит от дискомфорта, ведь ягодицы жжет от малейшего движения. Математик вводит пальцы почти по самое основание, слушая протяжное «м-м-м», и, наконец, нащупывает простату, которую начинает активно стимулировать. Антон тоненько подвывает в ответ на каждое движение, когда подушечки пальцев оглаживают и упираются в простату, и его член болезненно упирается в простынь. Все ощущения острые и накаленные до предела из-за боли, граничащей с удовольствием. — Войди в меня уже, блять, — рычит он не своим голосом, желая большего. Арсений удивленно смотрит на мальчишку, который, глядя через плечо, выглядит возбужденным и решительным. — Я хочу, чтоб ты оттрахал меня, Арс, — снова рычит он почти зло. Ему мало, чертовски мало, и хочется больше.       Арсений удивляет его, когда молча приносит смазку и презерватив. Сняв белье, он в таком же молчании раскатывает презерватив по крепко стоящему, налитому кровью члену. Антон сглатывает слюну глядя на внушительный размер. Еще никогда Арсений не вводил в него свой член. Были пальцы, даже игрушки кое-какие были, но на полноценный секс он согласился впервые. То, что кинк на порку настолько возбуждает его парня, для Антона было большим открытием. Если бы он только знал, то давно бы всучил ему в руки ремень и сказал отходить так, чтоб он захлебывался в рыданиях и потом не мог сидеть неделю, а потом хорошенько потрахался бы с ним, скуля от боли. — Перевернись, — голос у него возбужденный, хриплый, низкий. Антон дрожит от предвкушения и медленно выполняет указание, шипя, когда саднящая кожа трется о покрывало. — Ты точно хочешь этого? — уточняет он. Антон закатывает глаза. — Блять, если ты сейчас не войдешь в меня своим ахуительно большим членом, я разорву тебе горло своими зубами, — злится подросток. Его член истекает естественной смазкой, упираясь в низ живота, где уже появилась белесая капля. — Ты такой агрессивный, если тебя выпороть, — констатирует Попов. — Я возбужденный и недотраханный! — скалится школьник в ответ.       Арсений молча дергает его на себя, взяв руками под коленками, и его горячая головка упирается в пульсирующую и сжимающуюся после растяжки дырочку. Антон скулит в предвкушении и запрокидывает голову, жмурит глаза, и ждет, когда, наконец, ощутит внутри наполненность. Он хочет этот горячий член внутри себя — и не может думать ни о чем другом. Математик подается бедрами вперед и мышцы сфинктера под его напором медленно раскрываются, туго обтягивая головку, принимая член внутри себя. Антон громко дышит и шипит, потому что ягодицы по-прежнему горят огнем, но это лишь добавляет остроты ощущений. Арсений сосредоточенно следит, как сантиметр за сантиметров член погружается глубже, и гортанно стонет от ощущения давящих изнутри узких стенок. Антон громко стонет, не привыкший к таким ощущениям, и даже хнычет, когда большая часть внушительного пениса учителя оказывается внутри. — Мне остановиться? — спрашивает Арсений ласково, целуя парня в коленку. Антон смаргивает выступившие на глазах слезы. — Не-е-ет, просто добавь еще смазки, — просит он. Арсений, кивнув, слегка подается бедрами назад, щедро льет смазку на презерватив и, распределив ее, вновь толкается вперед. Член туго входит в девственную попку. Наконец, Попов упирается им в простату, и Антона всего словно электрическим разрядом прошибает. Таких ярких, объемных, сильных ощущений от их сексуальных развлечений он не испытывал никогда раньше. Он размыкает губы, жадно глотает воздух и громко стонет, когда Арсений вставляет ему по самые яйца, которые тяжело ударяются о ложбинку между ягодиц. Мужчина не перестает гладить и целовать Шастуна везде, где может дотянуться. Антон привыкает к ощущению сильной наполненности не меньше минуты и просто тяжело дышит, приходя в себя. — Двигайся, — просит он. Арсений начинает медленно совершать поступательные движения. Через несколько минут член двигается уже свободнее и темп весомо ускоряется. Антон царапает математику спину и смыкает ноги за его поясницей, максимально открываясь под глубокое проникновение.       У Арсения взмокшие волосы и сбитое дыхание. Он ускоряет темп и утробно рычит, предчувствуя скорый оргазм. Ему сносит голову от этого чертенка с омутами в глазах, полными демонов. Антон сжимает зубы и сдавленно стонет, вслушиваясь в хлюпающие из-за обилия смазки звуки. Его наконец-то трахают, как он того давно хотел, и осознание этой мысли заставляет его по-дурацки улыбнуться. Арсений глубоко вгоняет в него свой член, проезжая горячей набухшей головкой по простате, и Антон всхлипывает, обильно кончая себе на живот. Арсений, подхватив его под коленями, дергает на себя, закидывая худые ноги на плечи, и, трахая еще около минуты в такой позе, кончает глубоко внутри. Антон ощущает тепло его спермы через тонкий латекс презерватива. Арсений, тяжело дыша, вынимает свой член спустя еще полминуты и падает на кровать рядом. — Я обожаю тебя, — говорит он, повернув голову в сторону мальчишки, который все еще пытается прийти в себя. Такого оргазма он не испытывал ранее никогда в своей жизни. Парень смотрит в ответ затуманенными зелеными глазами и улыбается. — Такая значит цена списанной контрольной? — игривым тоном шепчет он в ответ. — Буду иметь ввиду, — Арсений тихо смеется и целует его в губы. — Только спиши у меня еще хоть раз, я из тебя душу вытрясу, — отвечает он без строгости в голосе. — Скорее выбьешь, — морщится Антон, ощущая боль в ягодицах. — Или вытрахаешь, — добавляет он с ухмылкой. — Или в угол поставлю, — фыркнул Арсений, снова целуя его в висок и заботливо убирая мокрые пряди русых волос за ушко. — То есть, просто повторишь то же, что было сегодня? — ухмыляется подросток, наслаждаясь лаской. — Ну типа, — отвечает ему математик, целуя в кончик вздернутого носа, на котором красуется едва заметная родинка.