Я злой человек.

       «Я злой человек, злой человек!»       Отрицать этого никто и не станет, даже сам Не Мин Цзюэ.       Неконтролируемое зло плещется в нём, бьёт ключом, не даёт покоя. Нет-нет, да и бросит зловещий взгляд, руку поднимет, гаркнет что-то. Уж такой он, Чифэн-Цзюнь. Таким был весь его род, непомерно злым и беспощадным. Противиться заложенному ещё с рождения — всё равно, что биться с течением реки.       Энергия инь накапливалась, переполняла Мин Цзюэ, выливалась через края и грозилась в один день выйти за пределы дозволенного. Искажение Ци с каждым годом, каждым мгновением, всё приближалось и приближалось.       Каждый предок Не Мин Цзюэ «сгорал» от злосчастного искажения Ци, его родители погибли именно из-за этого гнусного порока.       Чифэн-Цзюнь уже успел устояться в народе как «беспощадный глава Не», много кто подчинялся ему из-за страха.       Словом… Да, Не Мин Цзюэ был злым. Злым в глазах окружающих, непомерно злым, по словам сплетников…

***

      — Почему тебя считают злым, старший брат? Ты же совсем не такой, — текучие речи Си Чэня лились в уши и заставляли засомневаться.       «А такой ли я злой на самом деле?»       Его голосу хочется верить. Даже если он будет говорить что-то совершенно несуразное, фантастическое, ты всё равно будешь верить. Это же Си Чэнь, как ему не верить?       Стоит только сказать что-то, не совпадающее с его словами, он тебя сразу обезоруживает. Обезоруживает своим добродушным, лёгким взглядом, своей невесомой улыбкой. Обезоруживает всем своим существом, от которого всё злое и гнусное бежит впопыхах, а доброе наоборот тянется.       Не Мин Цзюэ к нему тоже тянется.       Хочет ухватиться за лучи, исходящие от Си Чэня, притянуть к себе. Хочет, чтобы светил он только ему, только Мин Цзюэ. Хочет постоянно невзначай касаться его, встречаться взглядами, хочет слышать его мягкий, льющийся голос, чтобы этот голос говорил что-то только ему. Пусть лепечет что-то на своём, на Ланевском, но чтобы был рядом.       Чтобы в любой момент можно было крепко обнять, да так, что никакой жилец или нежилец не смог бы погасить его солнечный свет, чтобы никакая грусть не запачкала, чтобы с этих губ никогда не спадала улыбка, чтобы из этих сияющих добротой глаз никогда не капали слёзы горечи, чтобы руки эти никогда не держали меча вне тренировок, никогда не сражались, чтобы эти ноги никогда не бежали от опасностей сломя голову, чтобы это непорочное, идеальное тело никакой шрам не замарал, чтобы эта чистая душа не видала горя. Чтобы был здесь, был рядом, был с Мин Цзюэ. Чтобы был.

***

Мин Цзюэ любил Си Чэня, любил всем сердцем, тянулся, прятал свои шипы ради него, открывался только ему. Каждому, даже мимолётному появлению А-Чэня в поле своего зрения Мин Цзюэ радовался, как маленький ребёнок. Он благодарил Господа за своего личного покровителя, своё личное счастье, свою собственную родственную душу, за этого ангела, запертого в человеческом теле. Да, Не Мин Цзюэ злой, но он Его, он принадлежит только Си Чэню.