Нереальная любовь

      Тен-Тен сидела на подоконнике и смотрела на взошедшее над Конохой солнце. Оно освещало её карие глаза, что со стороны казалось, будто они переливались золотом. Неизменно чёрными оставались ее длинные ресницы, которые порхали то вверх, то вниз, когда она жмурилась из-за солнечного света.       Тен-Тен уже неделю лежала в больнице, и ей порядком надоел постельный режим. Она вспоминала, как много лет назад на рассвете она спешила в лес на тренировки. В те времена каждое её утро начиналось таким образом. А потом весь день она проводила со своими друзьями.       «Я была такой счастливой, и даже не замечала этого. Может быть, так и проходит детство? Может взрослый человек не может быть счастливым? Или только я так несчастна в своей взрослой жизни?».       Одиноко встретив рассвет, она улеглась на кровать и уснула, как всегда думая и размышляя о своей жизни.       Он шел по коридору больницы и всё думал, что ей сказать, как приободрить.       «Надеюсь, сейчас она не в том состоянии, в каком была неделю назад, когда я принес ее сюда».       Какаши зашел в палату и увидел спящую красавицу, иначе он её бы не назвал. Она выглядела куда лучше, чем в прошлый раз. Синяки и порезы исчезли, лицо выглядело очень живым: больничное питание и хороший уход дали свои плоды.       Он смотрел на её длинные ресницы, маленький торчащий носик, нежные розовые губки. Волосы нежно посапывающей девчушки раскинулись по подушке.       Он, кстати говоря, впервые увидел Тен-Тен с распущенными волосами, так как две дульки на голове были частью ее несравненного образа. То же самое, что и его маска.       Ему стало сложно дышать ровно и спокойно, потому что в своих фантазиях он уже дарил этим губам жадные поцелуи, а темные длинные волосы нежно сжимал в кулаке. Дальше он смотрел на шею, которую тоже мысленно терзал поцелуями.       «Ох, что бы я с ней сделал… Так, Хатаке, перестань. Выбрось из головы! Она не для тебя».

***

      Его мысли прервало пробуждение Тен-Тен. — Сенсей Какаши, добрый день! Вы специально ко мне пришли? — Да, хотел лично убедиться, что ты идешь на поправку. — Мне уже значительно лучше. Кстати, я хотела сказать вам спасибо. Если бы не вы… в общем, вы спасли мне жизнь, и я многим обязана вам. Даже не знаю, как вас отблагодарить.       «Ух, не провоцируй мои фантазии такими фразами, Тен-Тен. В моих мечтах ты меня уже очень здорово отблагодарила». — Да не за что. Я хотел поговорить с тобой о другом. — И о чем же? — Не хочешь работать в резиденции хокаге? Ты бы могла подбирать задания для генинов и чунинов, если, конечно, тебе это интересно.       Тен-Тен раньше никогда не рассматривала такую вакансию для себя, но подумав полминуты, решила, что это намного занятнее, чем стоять у прилавка.       «Я буду в курсе всего, что происходит в деревне, да и вообще, это то, что надо для меня». — Да, конечно, я согласна! Но почему вдруг сейчас такое предложение? Это из-за тех преступников? Мне, правда, очень стыдно, что я не справилась с ними, но это в первый и последний раз. Не стоит за меня беспокоиться.       Какаши стало неловко, ибо его предложение немного обидело Тен-Тен. — Нет, что ты. Это здесь ни при чём. В тот день я как раз шёл к тебе с этим предложением, но случилось… то, что случилось.       «Хотел как лучше, а получилось как всегда. Вот же дуралей, выбрал самый неподходящий момент».       Внезапно лицо Тен-Тен засияло улыбкой, и она набросилась на шею хокаге, как маленькая девочка, которой подарили желаемую игрушку. Это было так искренне и по-детски, что Какаши, сам того не замечая, громко рассмеялся со словами, — «Ну и мартышка». — Спасибо, хокаге-сома! Мне сейчас так нужно отвлечься хорошей работой! Вы не представляете, как мне надоела торговля в магазине: каждый день одно и то же, скука смертная.       Она вырвалась из объятий Какаши и посмотрела на него телячьими глазами. Впервые за долгое время она немного воспрянула духом. Новая должность ей казалась новым глотком жизни, надеждой на то, что она вылезет из той беспросветной ямы, в которую погружена уже не первый год.       Какаши смотрел на неё не отрываясь, потому что её невинная улыбка проникала прямо в глубину его души. На секунду ему показалось, что таким же невинным выражением лица обладала Рин, так и оставшаяся маленькой девочкой в сердцах людей, знавших ее.       Из-за этих мыслей Какаши смотрел на Тен-Тен с такой серьезностью и сосредоточением, что она резко сменила смешливую гримасу на стыдливое выражение лица. — Ой, простите, хокаге-сома, я это на эмоциях. Естественно, я не должна была вести себя так непринужденно с вами, ещё и кидаться в объятия.       Глаза Тен-Тен стали еще больше, а брови нахмурились. Её виноватое выражение лица дополняла слабая улыбка, выражавшая себя приподнятым левым уголком губ. — О, нет же, Тен-Тен. Ты опять не так поняла меня. Я ни капли не сержусь, просто засмотрелся. Синяков на лице уже нет, как в прошлый раз. Да и в целом, ты очень похорошела. И, ты ведь знаешь, что я не люблю, когда меня называют хокаге-сома и относятся слишком серьезно. Так что хватит прожигать меня виноватым взглядом.       Какаши наконец улыбнулся и почесал затылок. Тен-Тен снова засияла улыбкой. — Кстати, я принес тебе фруктов. Когда тебя выписывают? — Завтра или послезавтра. Я уже полностью здорова, а шрамы на мне как на собаке заживают.       Тен-Тен оглядела маечку, набитую яблоками, апельсинами и бананами, — и спасибо за фрукты. — Твоя должность ждет не дождется тебя. Как будешь чувствовать себя хорошо, приходи. Да, забыл сказать. Не знал, что у тебя такие шикарные длинные волосы. Почему ты постоянно их прячешь? — Ах, мои две дульки, — улыбнувшись, растянула Тен-Тен, — Папе так понравилось, когда мама впервые сделала мне такую прическу. Он сказал, что с ними я похожа на маленькую разбойницу. Папа погиб, а эта прическа стала частью меня, моего образа.       Тентен тут же вспомнила своего отца. Это был самый добрый человек во всем мире. И такой весельчак. Ни один разговор с ним не проходил без шуток. Иногда маленькую Тен-Тен это раздражало, и она начинала колотить его кулаками по животу. Отец якобы корчился от боли и просил пощады, а потом принимался щекотать маленькую разбойницу. Воспоминания вызвали улыбку на её лице. — Не грусти, Тен-Тен. Жизнь слишком коротка. Забудь прошлое и попытайся взять от этой жизни максимум, — сказал Какаши.       «И как он постоянно догадывается, о чём я думаю?». Тен-Тен взяла из маечки небольшое красное яблоко. — Хорошо, не буду. А что же вы? Вы следуете этому правилу?       Тен-Тен захотелось поставить его в неловкое положение. Он всегда вызывает ее на откровения, а о себе ни гу-гу.       «А ведь с девушкой его никто никогда не видел. Сам-то он так ли счастлив?».       Хатаке обескуражил такой вопрос. Он не ожидал, что эта наивная, стеснительная и самая послушная в мире девочка может загнать его в угол. Какаши никогда не пользовался тем правилом, которое сейчас продиктовал Тен-Тен. Ему казалось, что он исключение из таких правил. Его предназначение сделать этот мир лучше, помочь другим людям. А сам он будто бы не имел права на это, ведь он не уберег своих близких. И за это должен расплатиться ценой своего счастья. — Понимаешь, Тен-Тен. Я не пример правильной жизни и не пример счастливого человека. Но я знаю, что человек сам вершит свою судьбу. И быть счастливой должно быть твоим решением. В моей жизни очень много сложностей, которых тебе не понять. Хотя, несчастливым меня не назовешь. У меня есть друзья, ученики, жители деревни, в конце концов. Это всё моя семья и моя жизнь.       Какаши редко говорил кому-то о себе, но в данном случае он посчитал, что должен был сказать это ей. — Деревня слишком уж большая семья, —       Тен-Тен опять приподняла левый уголок губ, и немного помолчав после этой фразы, произнесла — А как же насчет маленькой семьи? Я прошу прощения за нетактичность, но в вашем возрасте уже пора завести семью и детей. Вы лишаете себя этой возможности или просто не встретили ту самую?       Тен-Тен вся раскраснелась от своей смелости. Раньше она никогда не решалась вести разговоры на личные темы с этим человеком. Он казался ей всегда таким взрослым и серьёзным, слишком недосягаемым для неё. Она не представляла, что он мог бы говорить с ней по душам, как со взрослой. Её и так очень удивляло, что Какаши Хатаке так возится с ней сейчас. Его лицо опять приняло слишком серьёзный вид, и Тен-Тен хотелось проглотить язык за ту глупость, которую произнесла только что. — Я же сказал, что я не показатель правильной жизни, такой, как у всех. Боюсь, ты не сможешь меня понять, даже если я расскажу тебе о себе всё. Поэтому, пусть я останусь нерешённой загадкой для человечества.       Какаши во время разговора присел рядом с Тен-Тен и посмотрел на неё очень пристально. Он бы сидел так целый день, смотря на её милые черты лица, которые почему-то в последнее время так его завораживали.       Ему на секунду захотелось обнять её и рассказать всё, что на душе. А вдруг она бы смогла излечить его от этой боли в сердце?       Одурманившись этими мечтами, он позволил своей ладони дотронуться до её щеки. Большим пальцем руки он тронул уголок губ, который постоянно тянулся вверх, когда она виновато улыбалась. Ещё чуть-чуть и он бы не выдержал и накрыл эти губы своими. Но приземлившись на землю, он резко отпрянул и встал с кровати. — Понятно, — все, что смогла выдавить Тен-Тен.       Она сейчас испытала маленький шок. Чувства её притупились. Почему она никогда не замечала глубины этих чёрных как смоль глаз? В них и печаль, и боль, и жизнь, и смерть. В этих глазах таилась бесконечность. Тен-Тен с детства была влюблена в Неджи, и никогда не замечала никого, кроме него. А Какаши Хатаке она всегда восхищалась как сильным шиноби и испытывала к нему особое уважение. Ей не взбрело бы в голову подумать о нём, как о привлекательном мужчине, хотя именно он часто был предметом обожания её ровесниц.       Она только посмеивалась над ними, считая это невероятной глупостью с их стороны, ведь он такой взрослый и мудрый человек, хоть и выглядит моложе своих лет. А теперь она впервые посмотрела на него с женским интересом, заметила прелесть его приподнятых бровей, очаровательных, таинственных глаз. Копна белых волос, небрежно спадавшая на лицо, придавала ему сексуальности. Говорят, что шрамы служат украшением мужчины, и кто не согласен с этим утверждением, тот просто никогда не видел Хатаке Какаши. Его шрам под глазом был символом его мужественности и ни капли не убавлял его природной красоты, а напротив, придавал шарма. Его маска была завершающей деталью этого загадочного лица, что не позволяла рассмотреть губы и нос, который всё-таки выделялся из-под ткани, и если внимательно посмотреть, можно было определить его форму.       Тен-Тен стало стыдно от своих мыслей, и она опустила глаза. Между ними было напряжение, бешенный разряд тока. Обоим было неловко, оба не знали, что сказать.       Тишину прервала Сакура, которая с шумом зашла в палату проверить состояние подруги. И они оба мысленно сказали ей спасибо. — О, Какаши сенсей, добрый день, — с некоторой ухмылкой произнесла Сакура, у которой уже разросся животик от беременности.       Какаши попытался сделать невозмутимое лицо, ведь он знал, что она уже уличила его в особенных чувствах к Тен-Тен.       «Надевать маску» было для него обычным делом, поэтому справлялся он отлично. Но Сакуру даже самой прекрасной актерской игрой не обмануть. — Здравствуй, Сакура. Как твои дела? — Пока не родила, — с хохотом произнесла она, — Я не помешала? — Нет, уже ухожу. Я пришел по рабочему вопросу, мы уже все обсудили, — он посмотрел в сторону Тен-Тен и в последний раз полюбовался. — Выздоравливай, Тен-Тен, жду тебя на работе. До свидания, Сакура.       Он махнул им на прощание и побыстрее улизнул из палаты. Выйдя оттуда, он выдохнул, потому что эмоции зашкаливали.       «Ох, что я буду делать, когда она весь день будет у меня на виду в резиденции? Сам создал себе проблему… Но я должен помочь ей. Это сейчас самое главное. А со своими чувствами я уж как-нибудь разберусь».

***

— И давно господин хокаге здесь? — Да нет, минут 5. Он предложил мне неплохую работу в резиденции хокаге, поэтому и пришел проведать. — щеки Тен-Тен немного порозовели, при воспоминании о его прикосновении. — Подруга, по-моему ты что-то скрываешь. Между вами явно что-то есть. И давно это? — Что? Нет! Как может между нами что-то быть? Он же хокаге и ваш учитель. — Я прекрасно знаю, кто он, Тен-Тен. Но разве это важно? — Да. Он взрослый мужчина, а я… как бы. ещё маленькая. — Ну блин, Тен-Тен, ты и вправду как маленькая! Разве не слышала: «Любви все возрасты покорны»? Да и вообще, ты так говоришь, как будто ему 50. Он старше нас на лет 12. Это нормально. — Ну нет, ты что. Я даже не хочу думать об этом, Сакура. Ты же знаешь, кому принадлежит мое сердце…       Её лицо приняло болезненный вид, но мысли были где-то далеко от того, что она говорила сейчас. Сакура обняла Тен-Тен и окружила своим теплом. — Прости, я не хотела обидеть тебя. Просто я переживаю, пойми. Хочу, чтобы ты открыла сердце для кого-нибудь, кроме… Его не вернуть, а твоя жизнь продолжается. Прошло много времени, пора дать себе шанс на счастье. Не закрывайся ото всех, зайка.       Сакура говорила ей это не в первый раз, но Тен-Тен обычно пропускала её слова мимо ушей, пребывая в своем маленьком мирку. Но в этот раз что-то пошло иначе. Тен-Тен услышала её и признала правоту, сказанных подругой слов. — Да, ты права. Ещё не все потеряно. Скоро я выйду на работу, и всё изменится. Я не буду закрываться от людей и обещаю, что буду заглядывать в гости и приходить на общие встречи. Я перестала общаться почти со всеми друзьями, а теперь обязательно всё исправлю. Обещаю. — Это же он на тебя так подействовал? — Перестань, нет. Хотя, он действительно помог мне, ведь эта работа как глоток свежего воздуха. — По-моему, это он сам для тебя как глоток свежего воздуха, — Сакура не сдержалась и громко рассмеялась. А Тен-Тен хоть и смутилась, но тоже присоединилась к ней. — Ну все, хватит… И вообще, с чего ты взяла, что между нами что-то есть? Я разве как-то особенно смотрела на него? — Насчет тебя не знаю, а вот сенсей очень уж неравнодушно на тебя смотрит. Ты бы видела его лицо, когда он принес тебя раненую. Его глаза умоляли меня спасти тебя от смерти. Всю операцию он провел в коридоре и ждал результата. И когда узнал, что все в порядке, выдохнул и, казалось, благодарил всех богов. В общем и целом, я такие вещи чувствую, и все эти взгляды с его стороны небезосновательные.       Слова Сакуры сейчас очень льстили Тен-Тен, и ей самой показалось, что она права. В душе её зародился какой-то особенный интерес, будто начинается новый этап в жизни.