Чужое тепло

Тору похожа на весеннее солнце, яркое, теплое и мягкое. Юки хочется быть с ней рядом: смотреть на ее искреннюю улыбку, слушать веселый голос и касаться тонких рук. Но стоит им соприкоснуться ладонями хотя бы раз, и Юки понимает, что ему этого мало. Тору такая вольная и свободная, ее хочется обнять и не отпускать, прижать к себе, чтобы услышать стук ее сердца и почувствовать дыхание. Кажется, это называют любовью, понимает Юки. У этой любви нет будущего: он не может удержать Тору рядом с собой, он не может даже обнять ее. Пару раз он пытался, но успевал лишь почувствовать мимолетное тепло, прежде чем обратиться в мышь. Чертово проклятие Зодиака. Тору так ничего и не замечает. Она слишком занята сейчас: готовится ко вступительным экзаменам в колледж, да еще и работает. Их самостоятельная, независимая девочка, которая не умеет полагаться на других. Юки напрасно пытается поймать ее в редкий свободный час: рядом обычно есть кто-то еще, чаще всего — Кё. И это бесит. Тору уходит, она вот-вот исчезнет из его жизни, а этот рыжий кот почти все время крутится возне нее и получает все те улыбки и слова, которые могли бы достаться Юки. Юки фыркает в ответ на его глупое возмущение и уходит к себе — переждать приступ горькой, острой обиды. Хочется поймать уже этого кошака, взять за шиворот и хорошенько встряхнуть, но Юки всю жизнь говорил себе, что он выше этого. Однажды Юки не выдерживает. Это случается вечером, когда он приходит в гостиную, чтобы забрать конспект по английскому, который брала у него Тору, и не находит тетрадки на столе. Тору очень обязательная и ответственная, если она обещала оставить ее там, то так и сделала. А значит, конспект забрал кто-то еще. Юки стискивает кулаки, взлетает по лестнице на второй этаж и пинком распахивает дверь в комнату к этому «кому-то». Кё валяется на полу с каким-то журналом, при виде Юки он возмущенно вскидывает голову: — Какого хрена?! — Это мой вопрос, — отвечает Юки, старательно выдерживая ровный тон. — Кто разрешил тебе взять мой конспект? — Тебе жалко, что ли? Юки заходит в комнату, закрывает за собой дверь и произносит раздельно и медленно: — Я не собираюсь помогать кому-то, кто не приложил усилий самостоятельно. Кё вскакивает, хватает со стола тетрадку и швыряет ее Юки: — На! Не волнуйся, я в него только посмотрел, даже не списал ничего! Юки ловит тетрадь, но из комнаты не выходит: — А где спасибо? Он и сам не понимает, зачем злит Кё, они словно поменялись местами, и теперь Юки нарывается на драку. Но в нем слишком много горячего, густо перемешанного с обидой бешенства, он не может просто уйти. Кё реагирует на его слова как всегда: шипит, бросается вперед и пытается ударить. Юки бьет в ответ и попадает первым, прямо в грудь, Кё подбрасывает и отшвыривает на стенку. С полки рядом с грохотом сыплются тома какой-то манги. Юки не ждет, пока Кё встанет, — он подлетает и сгребает его за грудки, бьет спиной об стену. Забытая тетрадка остается лежать возле двери. Кё уклоняется от удара в лицо, дергает Юки вбок, и они вместе летят на пол. Перекатываются пару раз, мутузя друг друга кулаками куда придется, потом Юки выворачивается и садится сверху. Коленями прижимает руки Кё к полу, фиксирует локтем горло. Кё замирает и сверлит его гневным, горящим взглядом. — Есть такое понятие, как вежливость, — говорит Юки, наклоняясь к самому его лицу, и давит на шею сильнее, заставляя судорожно глотать воздух. Кё пытается пнуть его коленом в спину, но выходит совсем слабо. Юки сильнее него, и всегда был сильнее, но этот кошак впервые довел его до полной потери самоконтроля. — Пусти, — сдавленно сипит Ке, и Юки чувствует его дыхание на своем лице. От этого внутри Юки ворочается что-то странное. Он слегка ослабляет хватку на горле и усмехается, не делая попыток отстраниться: — А если нет, то что? Кё дергается снова, но не может вырваться. В глазах его плещется злость. — Мышь серая, — говорит он, и это почти смешно. Юки дергает за прядь ярко-рыжих волос, сильно, до боли: — А ты у нас милый котик, да? Волосы у Кё неожиданно мягкие, и Юки машинально разжимает пальцы и слегка ведет рукой, наслаждаясь этим ощущением. У Тору примерно такие же волосы. Злость в глазах Кё сменяется чем-то, похожим на смятение: — Ты чего… — но Юки уже не слушает. Только сейчас он замечает, какой Кё горячий — здесь, прямо под его руками. Такой, наверное, была бы Тору, сумей Юки прижаться к ней так же плотно. Юки тихо выдыхает и бездумно проводит ладонью по боку Кё, забирается пальцами под футболку. Кё дергается от этого прикосновения, снова пробует его скинуть и не может. Мотает головой и шипит яростно, совершенно по-кошачьи: — Отпусти, извращенец! Эти слова раздражают Юки, они совершенно не к месту, он надавливает на горло Кё, заставляя его подавиться воздухом, и задирает второй рукой футболку. Кожа у Кё светлая, почти прозрачная, как часто бывает у рыжих. И нежная — Юки ведет по ней ладонью, гладит, ловя чужое тепло, о котором так часто думал последнее время. И пусть перед ним не Тору, но Юки слишком долго хотел этого, слишком долго был один. Он коротко царапает ногтями бок Кё, вдавливает пальцы, пытаясь усилить ощущение. Кё резко вздрагивает и хрипит, задыхаясь от нехватки воздуха. Юки снова ослабляет нажим и слышит тихое, почти жалобное: — Перестань. Глаза у Кё темные, безумные, по виску медленно ползет капля пота. Юки отпускает его горло, чтобы стереть эту каплю пальцами, проводит по горячей тонкой коже, зарывается в волосы. Кё вздрагивает еще раз и пытается отвернуться, спрятать взгляд. Снова дергает руками, но Юки держит его крепко. — Что ты делаешь, — растерянно выдыхает Ке. Юки и сам не знает, что. Он наклоняется ближе, пытаясь поймать еще больше — горячего дыхания, чужого присутствия, не-одиночества, которого так долго жаждал. Гладит Кё по груди и шее и не может остановиться. Кё закрывает глаза, замирает, словно пытается притвориться мертвым. Брови его изгибаются ломко, будто от боли. Юки смотрит в это напряженное лицо, перебирая мягкие волосы, и представляет, каково будет тепло Кё на вкус. Если коснуться губами… Кё наконец что-то там про себя решает: открывает глаза и встречает его взгляд. — Отпусти, — просит он уже совсем иначе, и Юки убирает колени с его рук. Кё обхватывает его спину, притягивает к себе и смотрит, смотрит темным, почти черным взглядом. Юки послушно наклоняется — ближе, еще ближе, — и наконец-то касается губами чужого рта. Дыхание у Кё такое же горячее, как его кожа. Оно обжигает, как и мягкие касания сухих губ. Юки закрывает глаза и соскальзывает в уютную жаркую темноту, в которой так много живого тепла. Кё зарывается пальцами в его волосы, придерживает за затылок, не прекращая целовать, и переворачивает их обоих, оказываясь сверху. Юки сейчас все равно — Кё может делать все, что хочет, пока не пытается уйти. Кё и делает, за них двоих. Юки чувствует его губы, его язык и мятный вкус зубной пасты, такой же, как у него самого. Чувствует твердые горячие пальцы на своей спине, они жадно касаются его кожи, выдавая тот же голод, что знаком самому Юки. Чувствует, как Кё выгибается над ним, прижимается животом и ногами, и только сейчас понимает, что у них обоих стоит. Что жажда тепла и прикосновений давно сменилась чем-то иным. Юки открывает глаза, но Кё не дает ему отстраниться, удерживает пальцами на затылке и бедре, безумным черным взглядом глаза в глаза, легким, почти ласковым укусом в нижнюю губу. Все это совершенно неправильно, но, похоже, Кё предлагает ему способ избавиться от холода и тоски по чужой ласке. И Юки не может отказаться. Он закрывает глаза снова и расслабляется, позволяя Кё делать, что тот хочет. Кё наваливается на него сильнее, трется бедрами, напрягая спину, крепко держит за плечи, словно боится, что Юки передумает и уйдет. И целует не переставая, забирая дыхание и остатки мыслей. Юки уворачивается от его губ, вжимается лицом в шею и толкается сам — нелепо и неудобно, чувствуя жар Кё даже сквозь двое брюк. Они ведь и не разделись толком, Юки только задрал на Кё футболку, а тот когда-то успел расстегнуть на нем рубашку. Теперь их голая кожа соприкасается от груди до пояса, и одного этого уже слишком много. Юки давится густым, наэлектризованным воздухом, выдыхает рвано и шумно. Такие же громкие вздохи Кё бьют ему в уши, заставляя сердце стучать быстрее. Пряди рыжих волос щекочут пальцы — Юки сам не заметил, как обнял Кё за шею. Он проводит языком по мягкой коже, чувствуя солоноватый вкус чужого пота, кусает тонкую мочку уха и кончает, застонав от неожиданно острого блаженства. Кё мотает головой, что-то хрипит и засовывает руку себе в штаны. Юки чувствует его движения словно сквозь сон, ему слишком хорошо, но он все-таки открывает глаза, чтобы увидеть, как лицо Кё застывает в короткой судороге наслаждения. Это красиво, но Юки никогда не скажет об этом. Он выскальзывает из-под Кё и растягивается на полу, лежит какое-то время, пытаясь выровнять дыхание. — Ты чокнутый, — произносит Кё хрипло. — Я иду в душ первый, — сообщает Юки вместо ответа и садится, морщась от ощущения сырой липкости. Кё лежит на спине, расслабленно раскинув руки, встрепанный, с задранной до шеи футболкой, и в кои-то веки смотрит на него спокойно, без злости. — Я быстро, — обещает Юки, вставая на ноги. Кё не говорит больше ничего. Юки не знает, что они будут делать со всем этим дальше. Возможно, просто забудут, как внезапный приступ безумия, возможно, когда-нибудь сумеют поговорить об этом. В одном Юки уверен: он наконец-то сможет отпустить Тору.