Госпожа по рождению

***

Российская Империя. Москва. Императорский дворец.

Несмотря на то, что чтобы выспаться потребовалось немало времени, принцесса проснулась ранним утром. Слишком ранним, чтобы встать с кровати. Заснуть никак не получалось, поэтому принцесса просто лежала и прокручивала в голове события последних месяцев и уже в сотый раз пыталась их анализировать. Жизнь во дворце, несомненно, никогда не была скучной. Однако, всё, что происходило, было ожидаемо или входило в обязанности правящей семьи. Ничто не могло заставить принцессу волноваться о чём-то. Много лет назад, жизнь династии полностью изменилась. События тех лет нанесли глубокие раны в сердце Виктории. Сердце заживает и дабы не тревожить его, девушка старается не вспоминать об этом. А сейчас, когда мысли невольно побежали в ту сторону воспоминаний, она сразу начала думать о Мехмеде. И это помогло. Два месяца девушка провела вдали от дома, в совершенно другом государстве. Она должна была изучать культуру османов, династию, ну а для себя— найти пейзажи для своих чудесных рисунков. Однако по странному стечению обстоятельств появилось ещё кое-что, чему Виктория, вопреки всему, уделяла немало времени. И имя этому «кое-чему»—Мехмед и он, по неточным, но вполне убедительным, чтобы им доверять, данным, является наследником Османской трона. Такая связь, естественно, грешна и запретна. Девушке остаётся лишь благодарить Бога за то, что никто их не заметил. Изначально, конечно, не было ничего такого. Пересеклись на дороге, Мехмед, представившийся тогда Ахмедом, просто показал лже-Марии море и они немного поговорили. Но потом всё пошло по наклонной. Стихи, подарки. Объятия и… поцелуи. Виктория только сейчас осознала, как быстро всё случилось. И поняла, насколько другой она была с ним. За это короткое время она сильно привязалась к Шехзаде. Она много раз рассматривала вариант просто забыть его, как сон. Надеялась, что это пройдёт как простуда, но всё напрасно. Тридцать дней, проведенных в пути домой, она безумно скучала по нему. Она много раз видела, как влюблённые, укрепившие свою любовь браком, писали друг другу письма, находясь в разлуке. Но она так сделать не могла. Тоска всё росла, дни тянулись. А девушка только мечтала о кареглазом шехзаде и лишь могла предполагать, что он делает. Думая об этом, она внезапно осознала, что слёзы, горькие и горячие, уже давно льются из глаз. Тихо, бесшумно. Но невероятно больно. Эта боль окончательно и уже бесповоротно утвердило её решение— пытаться создать брак. Именно пытаться, ведь решение это, мягко говоря, очень рисковое. Возможность для исполнения явно есть, иначе принцесса бы её давно исключила. Она знала давно, что будет говорить родителям и как преподнесёт идею, была уверена, что они оценят такой предлог. Даже смела надеяться на одобрение, но всё, к сожалению, не так просто. Есть ещё вторая сторона- Султан Сулейман, без одобрения которого браку не быть. Впрочем, быстро это дело не решится. Сегодня она озвучит идею родителям во время завтрака, когда будет рассказывать о том, что удалось выяснить в Стамбуле. А дальше всё будет зависеть от императора и императрицы. Потом ещё и султана. Решение примут не сразу, и принцесса даже немного рада. Ей, как никак, хочется провести время дома с родителями. Ведь очевидно, что если брак состоится, домой она, возможно, уже не вернётся. Размышлениям девушки приходит конец вместе с Анной, которая вошла в покои принцессы чтобы раздвинуть шторы–впустить в комнату свет и тем самым, разбудить принцессу в определённое время. Служанка уже было прошла мимо постели к окну, как заметила, что Виктория не спит и тут же поклонилась. —Ваше Высочество, доброе утро. Давно вы проснулись? —Достаточно. Просто лежала в раздумьях, рано было вставать. —Вы выспались? Вас ничто не разбудило? —Не беспокойся, Анна, всё хорошо. Анна, сбитая с толку ранним подъёмом принцессы, в ступоре стояла напротив окна. А Виктория, воспользовавшись её заминкой, решила смутить её окончательно. —Кстати, Анна. Почему пока мы были в Стамбуле ты называла меня госпожой? —Аа… Простите, принцесса, но у меня нет ответа. Слуги там называют девушек и женщин, входящих в династию, только так. У меня это произошло сама собой. —Тогда понятно, —усмехнулась она, явно довольная эффектом. —Кхм… Если вы не против, я прикажу заносить вещи. —Да, конечно, —принцесса откинула одеяло и привстав, села на край кровати, —пора вставать. Далее девушка, как и положено, начала своё утро. Проведя все гигиенические процедуры, она принялась за выбор наряда. Слуги держали несколько платьев в руках—придерживая за вешалку, показывая лицевую часть принцессе, чтобы той было легче рассмотреть. Ведь выбирать самой, стоя подле огромного шкафа, содержащего в себе не менее двух сотен нарядов, занимало бы огромное количество времени, да и принцессе не подобало. —Вы смотрите, что вы мне даёте?! Я по-вашему, должна спариться? Зачем вы показываете мне зимнее наряды?! Никто из вас не удосужился проверить погоду на улице? —Раздражённо отчитывала двух слуг Виктория. В Москве, на удивление, было достаточно тепло, а эти полоумные предлагали ей зимнее платья, согревавшие принцессу в самые суровые морозы.—Вот, хоть кто-то додумался, — заметила она, увидев более лёгкое и подходящее для тёплой погоды платье цвета сирени, которое держала последняя девушка, —Его и надену, — и вновь повернувшись к провинившимся, добавила, —А вы уйдите отсюда и больше у себя в услужении, вас я видеть не желаю. —Простите, госпожа. Я найду более смышлёных крепостных. —Не сомневаюсь. Далее ей помогли надеть платье и Анна собрала принцессе волосы в высокую причёску и закрепила на голове небольшую диадему, сплошь усыпанную драгоценностями. Её родители не носили корон, разве что на официальных церемониях и балах. Все и так понимали, кто они, по роскошным одеяниям, сопровождению и ещё некоторыми знаками отличия. Точно также было с принцем и принцессой. Однако Виктория и Павел принцип «не носим корон, пока мы дома» не соблюдали. Родители не возражали, поэтому проблем не возникало. Сейчас следовало идти на завтрак, с семьёй, разумеется. Вчера император не стал расспрашивать дочь и дал ей отдохнуть с дороги. Сегодня же будет множество вопросов и, скорее всего, дел. —Ваши величества: мама, папа, — обратилась дочь к родителям, даже в официальной форме, —доброго утра. —Здравствуй, Виктория, проходи, — голос отца, на удивление, был очень мягок. —Доброе утро, дочь, —мама просто улыбнулась. —Брат, — повинуясь обязательному приветствию, девушка лишь кивнула брату. —Сестра, — Павел также не был настроен на приветствие и просто повторил за сестрой. Принимали пищу всегда за длинным, узким столом. Император и императрица сидели напротив друг друга— с торцов. Принц с принцессой сидели за одной длинной стороной, противоположной к двери. После того, как начался завтрак, наступило молчание. Вся семья, проголодавшаяся после сна, наслаждалась пищей. Никто не торопился начинать разговор. Через минут десять, отец, видимо, предположив, что все уже что-то да съели, решил начать разговор. —И так, Виктория, два месяца ты провела в Стамбуле. Для начала, как тебя принял султан? —Не волнуйтесь, папа. Принял хорошо. Поселили меня в Охотничьем домике, что-то вроде резиденции для гостей, — принцесса заметила как император недовольно сжал губы. «Хотел, чтобы я жила во дворце». Разумеется, девушка не стала упоминать, что сама напросилась жить вдали от дворца. И продолжила: —Два раза звали на ужин во дворец. Был только сам султан и его жена Хюррем Хасеки. Своих детей они, по той или иной причине, мне показывать не хотели. На приёмах ничего особого не случалось, просто угощение и вопросы ни о чём. В остальное время я находилась в резиденции. Перемещение по городу мне не ограничивали. И разумеется, я раздобыла нужную информацию. —Не томи, рассказывай, —поторопила мама в нетерпении. —Конечно. Следующие минут пятнадцать Виктория ведала семье интересующую их информацию об устое в Османской империи. Несмотря на давнюю дружбу двух государств, они мало друг о друге знали. И как-то так случилось, что встречались правители всегда на нейтральной территории. Принцесса рассказала о политике, доверенных лицах правителя, должностях. Некоторых традициях, религии. А также, что чуть ли не главное, о семье султана. Вдали от дворца и гарема, конечно, собирать данные было не просто. Однако принцесса, несмотря на юный возраст, в таких вещах была опытна. Из главного она разузнала о наследниках, их матерях, сёстрах самого султана. Даже о некоторых отношениях между ними. —Что же, —начал отец достаточно удовлетворённым голосом, —молодец. Ты узнала всё то, что может нам пригодиться. Однако тебе виднее будет, ты находилась среди их культуры. Как ты думаешь, каким способом, лучше всего, будет укрепить наши с ними дружеские отношения? «Есть!» Всё пошло точно по задумке. Она знала, что родители ищут способ укрепить отношения с, казалось бы, империей с которой Россия и так дружит. Однако османы набирают мощь, и правители, действительно начинают боятся. «Бережённого Бог бережёт» как говорится. В общем, свадьба с Мехмедом действительно может стать хорошей идеей, безусловно, имеющей всякие «но». Однако попробовать стоило. —На самом деле, ответ весьма прост. В Османской империи большое внимание уделяют семейным ценностям. К примеру, многие паши и беи—местные чиновники, когда-то заняли свой пост лишь благодаря браку с кем-то из правящей семьи. —Ого, —в один голос удивились родители и даже Павел. —Проще говоря, самый надёжный способ—брачный союз. В нашем случае, чем выше статус жениха и невесты, тем лучше. Император и императрица многозначительно переглянулись. Видимо, их мысли совпали, потому что мама спросила за двоих: —И между кем, по-твоему, должен состоятся брак? —вопрос прозвучал без упрёка, лишь с интересом. —В идеале– между наследниками. Это будет значит то, что брак продлится ещё долго и затронет следующие поколения. Это нам на руку. —У тебя есть предложения насчёт конкретных людей? —Здесь нужно рассуждать. С нашей стороны, естественно, есть только я и Павел. Мы оба наследники и достигли брачного возраста. Со стороны османов шестеро детей, однако только трое из них уже выросли: Шехзаде Мустафа, Шехзаде Мехмед и Михримах-султан. Как я уже говорила, Мустафа единственный из всех детей султана, рождённый первой наложницей падишаха–Махидевран-султан. Я также упоминала, что с ней у султана плохие отношения и несмотря на то, что Мустафа старший сын, у него меньше шансов. Ведь Хюррем-султан очень сильна, как мне удалось узнать. Помимо того, что она невероятно хитра и опытна в дворцовых интригах, она обладает сильной любовью и уважением султана. Стоит выбирать из её детей. Следовательно, Шехзаде Мустафа выбывает. Остаётся Шехзаде Мехмед и Михримах-султан. Многие считают их очень достойными. Они оба умны, хитры, шехзаде силён и участвует в походах больше, чем другие сыновья. Что главное, оба являются любимыми детьми султана. Особенно Михримах-султан. Многие считают, что любовью отца она может похвалиться даже перед братьями, ведь её он им явно предпочитает, — девушка кинула взгляд на родителей, которые внимательно её слушали ведь сейчас наступит самый волнительный момент, —но в этом и проблема. Если устраивать брак между ней и Павлом, она должна будет уехать сюда. На такие условия султан не согласится. —Твои мысли верны, дочь. Но если следовать твоим рассуждениям, то останется лишь один вариант, —подытожил отец и замолчал, давая слово маме. —Брак между Шехзаде Мехмедом, и тобой, принцессой Виктории Романовой. Готова ли ты пойти на это ради блага империи? —У нас нет другого выхода, к сожалению, — с непритворной грустью ответила девушка. Несмотря на желание вступить в брак с Мехмедом, она всё равно любит Россию, дворец, маму, папу и даже Павла. Всё это она может больше не увидеть. —Но надо подумать. Взвесить все за и против. —Ты снова права. И тебе, и нам. Всем надо подумать. —Ну а пока есть одно дело. —Какое? —спросила Виктория, явно быстрее, чем следовало. Отвлечься от всего этого хотелось поскорее. Свою часть она уже выполнила. Осталось ждать и надеяться. —К нам прибыл посол Венеции, который постоянно бывает подле дворца Сулеймана, хочет наладить отношения. Это сеньор Гритти, ты, возможно, слышала, —Виктория лишь утвердительно кивнула, —замечательно. Так вот. Как завершишь завтрак, прими его в тронном зале. Узнай чего хочет. Если непозволительного потребует, прогони. Но не забудь, пусть все его слова записывают. —Конечно, отец. —А ты, Павел, пойдёшь со мной, тебе тоже найдётся дело. —Да, папа, —согласился явно раздосадованный брат. —Екатерина, Виктория, приятного аппетита, —сказал отец и удалился. Принцесса поклонилась императору, а принц императрице и только потом ушёл вслед за отцом. После ухода мужчин, мать с дочерью продолжили завтрак в тишине. Спустя какое-то время императрица решила нарушить молчание: —А теперь расскажи мне, когда ты успела влюбиться в османского Шехзаде? —Мама, что ты! Я бы никогда…—Притворно начала возражать Виктория, однако Екатерина её тут же перебила: —Нет-нет, не отрицай. Меня ты всё равно не проведёшь. Я же знаю тебя. Ты, безусловно, всегда делаешь всё, что в твоих силах, для империи. Но вступать ради этого в брак ты не станешь. —Ладно, мама, ты права. Не стану, разумеется, —Императрица лишь победно улыбнулась. Виктория продолжила после недолгой паузы.— Мне… довелось познакомиться с Шехзаде Мехмедом. Случайно и без титулов. По правде говоря, я и не уверенна, что тот, с кем я познакомилась и есть Шехзаде. Иду на риск. Но всё же ради Империи… отчасти. — Тоесть ты с ним просто «познакомилась»? Ясно дело, рассказывать в подробностях не хотелось. Однако врать не было никакого смысла. Можно было лишь умолчать о некоторых моментах. —Буквально сразу после моего заселения в Охотничий домик, я вышла гулять. Оделась как крестьянка, пошла одна. Иду и врезается в меня какой-то молодой человек, из-за чего я роняю альбом и книги, он помог собрать. Потом показал море, я его попросила. Просто так. — Он знает кто ты? —Нет. Знает только имя. Изначально представилась Марией, позже сказала правду. — Хорошо. И что же было у вас дальше? —Дальше… Мы просто устраивали встречи, вне дворца, разумеется. Разговаривали, общались, не более. —Он сказал кто он такой, намекнул или что-то в его поведении тебя натолкнуло на мысль о таком происхождении? —Одевался он подобно мне, просто и дёшево. Представился настоящим именем не сразу, через какое-то время. Внешне себя никак не выдавал, однако превосходное воспитание, ум и знание многих языков кое-что говорят. Хотя узнала я, что он Шехзаде, путём слежки. Анна мне помогла. —Конечно, полной уверенности в таком убеждении нет, но в твоих догадках я сомневаться не буду, —подытожила императрица, —как и отговаривать тебя. Ты ведь давно уже всё решила. Как видимо и твой отец. Он согласиться, не сомневайся. —Да, мама. Я решила. Но это не значит, что решение далось мне легко. Уезжать из дома, пусть и к… возлюбленному, мне будет невероятно горестно. Я очень буду по вам скучать. —Как и я, —на миг принцессе показалось, что у мамы начали блестеть глаза, а возможно, так и было, но императрица быстро совладала с эмоциями, —Как и вся Россия. Я потеряю дочь, а народ— сильную наследницу престола. Если брак состоится, нам придётся готовиться к бунтам. Тем более, что ты предашь религию. —Безусловно, бунты будут. Но народ также должен понять, что пользы будет больше. —Должен, однако нет гарантии, что поймёт. —Тоже верно. Завершали завтрак мать с дочерью, продолжая обсуждать насущные дела. После чего разошлись по делам. После завтрака на принцессу неожиданно навалилась тоска. Ведь она как-то остро ощутила и поняла, что ей придётся уехать от мамы, которую она так сильно любит. Которой она могла рассказать любые тайны, без зазрения совести и боязни за свою жизнь. Совсем не как должно быть.Совсем не по-правилам. Как ни крути, Виктория всё ещё была ребёнком, иногда так сильно нуждающимся в родительской любви. Впрочем, решение ещё не принято. Радоваться или плакать—неизвестно. Войдя в тронный зал, принцесса заняла трон матери, так как она находиться одна, правила это позволяют. После чего сразу же приказала завести сеньора Гритти. Писарь уже сидел за столом в углу помещения и начинал запись. Мужчину в венецианских одеждах под руки завели двое стражников. —Ваше Высочество, —произносит он на ломанном русском и кланяется. Даже глубже, чем надо. «Явно что-то просить будет» — подумала про себя принцесса и невольно нахмурилась. —Сеньор Гритти, —девушка обозначила приветствие лёгким наклоном головы, — ты так отчаянно настаивал о приёме. Я тебя слушаю. —Прошу прощения, Ваше Высочество, —извинился он, снова кланяясь ниже положенного, — однако я хотел бы иметь честь поговорить с Его Величеством Императором Петром и Её Величеством Императрицей Екатериной. Викторию это изрядно разозлило. Он пророкотала властным и злым голосом: —А ты, я смотрю, хочешь головы лишиться?! Ишь чего захотел, Императора, да Императрицу ему зови! Перед тобой принцесса–главная наследница этого трона! Как ты смеешь выказывать такое неуважение? Надо сказать, она не очень любила кичиться своим положением, но сеньор Гритти её уважения никогда не был удостоен и в данной ситуации её очень разозлил. —Стража, выведите его немедл… —Ваше Высочество! —Сеньор перебил принцессу и тут жа упал на колени, кланяясь в пол.—Молю вас, выслушайте меня. Я больше не позволю себе недозволительного поведения. —Полно, сеньор. Говори уже. —Спасибо вам. Я неимоверно благодарен…—уж было начал Гритти, однако встретив недовольный взгляд Виктории, которой явно не нравилось подобное пустословие, тут же перешёл к делу. —Перейду к сути моего визита. Вы хорошо знаете, что мы долгое время пытаемся добиться поддержки Османской империи и отгородить себя от их наступлений. Однако султан Сулейман каждый раз отказывает нам, что бы мы не предлагали ему взамен. —Мне всё это хорошо известно, сеньор. Чего же ты хочешь от нас? —Во всём мире известно, в каких хороших отношениях вы находитесь с османами. «Как верно ты это подметил»—подумала принцесса про себя. —И мы бы очень хотели попросить вас повлиять на их решение и поддержать Венецию. Взамен мы предлагаем. —Можешь не продолжать. У всей Венеции не хватит золота, чтобы отплатить нам за такую услугу. Да и в любом случае, то, что ты просишь—непозволительно. Мы не будем рушить многолетнюю дружбу ради вас. Нам не нужны такие жертвы ради государства, того не стоящего. —Но Ваше Высочество… —Я всё сказала, сеньор Гритти. Стража, уведите его.

—И я отослала его из дворца, —подытожила Виктория свой рассказ о приёме посла во время семейного ужина. —Ты всё правильно сделала, дочь моя, —похвалил её отец, после того как переглянулся с мамой, —честно признаться, я догадывался о его намерениях, но принять его было для тебя неким заданием. Ты справилась. —Благодарю. —Я думаю, Пётр, нам стоит объявить о решении касательно османов, —заметила мама, многозначительно глянув на отца. —Да, ты права. Ну что ж, —очень устало и будто бы неохотно начал отец, —весь сегодняшний день мы обсуждали это с нашими чиновниками и церковью. Были разногласия, но мы достигли единого решения. С твоего разрешения и добровольного согласия, кое ты уже дала своим предложением, однако должна будешь лично объявить церкви и повторить для нас ещё раз, мы отправим султану письмо с предложением о твоём бракосочетании с его вторым сыном—Шехзаде Мехмедом. Решение было вынесено. Свадьбе быть. После нескольких недель подготовок, церемоний и решений, в Османскую империю, на имя султана Сулеймана было отправлено письмо. Принцессе оставалось только с трепетом ждать их ответа и возможно, наслаждаться последними неделями с семьёй.

***

Османская империя. Стамбул. Дворец Топкапы.

—Повелитель, —обратился Ибрагим-паша к султану под конец совета Дивана, —на ваше имя также пришло письмо от имени их Величеств императора Петра и Императрицы Екатерины. —Хорошо, читай.

«Дорогой султан Сулейман,

пишу тебе лично я, император Пётр, вместе со своей супругой императрицей Екатериной. Наши государства состоят в дружеских отношениях много лет. Мы хотим укрепить наш союз ещё сильнее. Мы предлагаем нашу дочь—принцессу Викторию в жёны вашему второму сыну—Шехзаде Мехмеду Хазретлери. Хорошо обдумайте наше предложение.Мы не торопим.»

Все, включая самого султана, очень удивились. Прерывая ещё не начавшееся обсуждение, султан проговорил: —Это предложение я обдумаю сам. Совет Дивана окончен, —быстро встал и удалился, а все паши склонились в поклоне. —Надо же, чего россияне удумали, —начал Мехмед-паша. —Не пристало вам подобным образом выражаться о союзном государстве нашей империи. Повелитель, в любом случае, вынесет верное решение. Мы не должны вмешиваться в это, —пророкотал Бали-бей, чем и прекратил массовые возмущения.

Несколько дней Сулейман ни с кем не обсуждал это предложение и запретил распускать сплетни. А теперь, в первую очередь, решил посоветоваться с Хюррем. Ведь несмотря на его увлечение Фирузе, сейчас речь шла об их общем сыне. Её мнение здесь необходимо. —Хюррем, проходи, рад тебя видеть. —Сулейман, здравствуй. Ты какой-то задумчивый последние дни, что-то произошло? —Нет-нет, не переживай. Есть одно дело, которое мне бы очень хотелось с тобой обсудить. —Конечно. —Пару дней назад нам пришло письмо от императора Петра, правителя Российской империи. Он написал с очень занятным предложением. —Каким же? —Они предлагают свою дочь, принцессу Викторию, которая была в Стамбуле пару месяцев назад, выдать замуж за нашего Мехмеда. Хюррем-султан изрядно удивилась. Предложение было очень необычным, однако она сразу поняла, что для неё и её сына—очень выгодным. —Сулейман, это очень неожиданно. —Верно. Но я позвал тебя, чтобы узнать что ты об этом думаешь, прежде чем принимать какое-либо решение. —Мне кажется, предложение весьма заманчиво. Такой брак очень поможет нашему сыну с политической точки зрения и поднимет его статус. Плюс создание семьи-тоже очень хорошо. И принцесса мне показалась очень умной и красивой девушкой, произвела хорошее впечатление, —искренне призналась она, но быстро добавила, —конечно, если ты позволишь. —Что ж, я с тобой согласен. Но для меня очень важно знать мнение самого Мехмеда, иначе брак я не одобрю. —Это верно. Мне кажется, стоит его позвать сейчас. —Стража! —позвал султан слуг и двое охранников тут же вошли с опушенными головами.—Пригласите Шехзаде Мехмеда и скажите, что это срочно. Спустя некоторое время, Мехмед вошёл в покои. Поклонился обоим родителям. —Повелитель, матушка. Что-то случилось? —Не волнуйся, сын мой. У нас есть к тебе предложение, о котором, ты, возможно, слышал. —О каком предложении речь? Мне ничего не говорили… —Повелителю пришло письмо из Российской империи. Как ты знаешь, они наши давние союзники, —Мехмед кивнул, — они предлагают нам укрепить наш союз бракосочетанием. —Бракосочетанием? Но каким же? —Между тобой, сынок, —нежно ответила Хюррем, —и наследницей русского престола, дочерью императора Петра—принцессой Викторией. Мехмед, надо сказать, впал в ступор. Такое предложение совсем выходило за рамки какого-либо понимания. Уже долгое время его сердце билось ради одной единственной девушки, о которой он знал только имя и которая никак не могла быть принцессой Викт… Так уж не могла быть? Они всегда встречались у моря, как раз недалеко от Охотничьего домика, где, как раз-таки в то время жила принцесса. И тот образ, та девушка, которую он случайно увидел на подходе к совету, имела подозрительно похожие черты лица. И как он узнал после, в то время принцесса покидала дворец. Пазл в голове Мехмеда сложился сам собой, что ввело шехзаде в ещё большее непонимание. —Повелитель, это… очень неожиданное предложение. Я… я… —Мехмед, мы все понимаем. Но не делай поспешных выводов. Я даю тебе время подумать. Как будешь готов дать ответ, дай знать. В любом случае, окончательное решение не будет вынесено без твоего ответа. —Благодарю Вас, повелитель, —поклонился сын отцу, —если Вы не против, я пойду. —Конечно. Позже ушла и Хюррем. Однако долго оставаться одному султану не дали. К нему, с поклоном, вошёл его лучший друг, великий Визирь —Ибрагим. Он начал докладывать султану о выполнении действий, которые было приказано выполнить. А после всё-таки решил задать волнующий его вопрос. —Повелитель, если мне будет позволено узнать, —султан кивнул, —решили ли Вы что-то насчёт предложения России? Султан посмотрел на пашу с ухмылкой. Конечно он знал, какого Шехзаде он поддерживал и растил с самого детства. И конечно, свадьба Мехмеда с представительницей другой династии явно пошатнёт положение Мустафы. —Я считаю брак разумным, Хюррем идея тоже понравилась. Однако я жду ответа от Мехмеда, недавно ему сообщил. Без его согласия свадьбе не быть. Султану очень понравилось выражение лица паши. Как всегда это делал, он решил спросить и его мнение. —А ты что думаешь, Ибрагим? —Это… весьма интересное предложение. Бракосочетание хорошо укрепит наши отношения, вот только… Почему они выбрали именно шехзаде Мехмеда? Повелитель, Вы не подумайте ничего, но… с из стороны ведь намного логичнее было бы выбрать вашего старшего сына. —Я тоже об этом думал, паша. Меня, как и тебя, это сначала очень удивило. Однако у меня есть ответ. Принцесса приходила на ужин со мной и Хюррем-султан и она, вероятно, произвела на неё хорошее впечатление, посему они и выбирали из её сыновей. Да и Мехмед более близок по возрасту к Виктории. Насколько я знаю, большая разница в возрасте не очень приемлема в их краях. —Благодарю Вас за ответ, повелитель. —Ты можешь идти. На следующее утро Хюррем-султан завтракала со всеми своими детьми. Все спокойно сидели, наслаждались блюдами. Под конец трапезы Хюррем приказала наложницам увести Селима, Баязида и Джихангира в комнаты. Мехмед и Михримах остались и шехзаде сразу понял, о чём будет разговор. —Мехмед, сыночек, вчера повелитель озвучил тебе предложение России. Ты уже решил что-то? —Нет, мама. Я думаю. Я не отказываюсь, но не соглашаюсь. Мне нужно всё взвесить, сухо отрезал Мехмед, которому явно не нравился разговор. Хюррем это естественно поняла и решила продолжить с другой стороны. —Я видела принцессу. Она невероятно умна. Интересуется искусством, литературой. Да и сама превосходно рисует! А на скольких языках она говорит! Вдобавок её красота ослепит каждого. Волнистые, тёмно-коричневые волосы, большие карие глаза, бледная кожа. Ангельское лицо. Дальше Мехмед не слушал. Пазл продолжал складываться. Он окончательно потерял интерес к разговору, но услышав голос Михримах, вновь начал слушать. —Мама права, братик. Этот брак, тем более с такой хорошей девушкой, очень возвысит твоё политическое положение. —Мама, Михримах, — резко встал шехзаде, решивший идти по своим делам, —спасибо за советы. Мне пора, —и вышел из покоев. Выйдя в сад на тренировку с Бали-беем, Мехмед понял, что его учителя ещё нет, поэтому позвал своего верного друга–Ташлыджалы Яхья-бея, который хотел поговорить с шехзаде ещё вчера, но тот не принял его. Он помог ему во время первого похода и с тех пор стал его верным соратником. —Шехзаде, вы меня звали? —Да, Ташлыджалы. Ты слышал о письме из Российской империи? —Да, мне рассказали ещё вчера. —И что ты думаешь об этом? —Я знаю, что вы влюбленны в ту девушку, шехзаде, но её нет уже долгое время. И мне кажется, что бракосочетание принесёт вам и всей династии только пользу. —Видишь ли, мне кажется, что та Виктория, в которую я влюблён… —И есть принцесса? —Именно. Сказать наверняка сложно, но многие факторы совпали. Где мы встретились впервые? Совсем рядом с Охотничьим домиком. Тот силуэт возле зала советов. Ещё и мама сегодня описала её–всё совпало. Особенно значимо–её умение рисовать. Вдобавок имя, воспитание, знание языков. Это всё не очень похоже на простые совпадения. —Вы правы. Но как Вы сказали, нельзя сказать наверняка. Повелитель не ограничил вас во времени, хорошо обдумайте всё. Если же почувствуете, что это она–соглашайтесь. —Так и сделаю. В течении двух недель Мехмед находился в раздумьях. Матушка и Михримах ежедневно пытались склонить его к согласию. Ташлыджалы больше не затрагивал эту тему– давал спокойно подумать. Бали-бей был того же мнения, что и Ташлыджалы, только о таинственной возлюбленной бей не знал. Шехзаде несколько раз ходил на то место, где они с Викторией виделись, смотрел на её рисунок и вспоминал её глаза. Он всё ещё был не уверен, но что-то внутри, какое-то неведомое чувство говорило, нет, кричало ему: это она. Поэтому Мехмед, с утра пораньше, пошёл к отцу. —Повелитель, —поклонился он султану, —доброе утро. —Доброе, сын мой. Что-то случилось? —Я принял решение, отец. —Слушаю. —Я думаю, что бракосочетание с принцессой-хорошая идея. Я согласен. —Прекрасно, Мехмед. Я также одобряю это предложение. Однако я хочу, чтобы вы с ней познакомились и если вы вместе скажите мне да, то свадьба состоится. —Как вам будет угодно. —Ну что же, я сам напишу ответ Императору. Пригласим принцессу в Стамбул ещё раз!