Я не дам тебе умереть

      Резкая боль в боковой части живота так же принесла Мастеру неожиданное удовлетворение, несмотря на сильнейший и поистине эгоэстичный инстинкт самосохранения, хоть умирать он никогда не планировал. Но его смерть сломает Доктора, который останется навсегда одиноким. Навсегда последним представителем своей расы.       — Ну же, регенерируй!       Доктор и сам знал, что его бывший друг, а на данный момент заклятый соперник, этого не сделает. Смерть принесёт победу, а Мастер ни за что не проиграет.       Мастер лежал на руках того, с кем они когда-то бегали по полям родной планеты, которую стëрла кровопролитная война. И злодей лежал, улыбаясь, усмехаясь в лицо своему противнику, настолько умному, но, казалось, не способному осознать свою божественную сущность.       Однако эта улыбка исчезла, когда на лице существа, недавно столь благодетельного, внезапно не осталось и следа грусти.       Глаза повелителя времени, до этого полные отчаянного блеска, внезапно обледенели. Лицо Доктора сделалось каменным, твëрдым. Это не было выражение пессимистичного рока, какое Мастер наблюдал у него, целый год держа в плену.       Это даже не была та жуткая, холодная ярость, в которой читалась готовность убить или быть убитым.       Это настолько смутило Мастера, что от его уверенности в победе осталась лишь тень, уступив место сомнению. Злодей был запутан. В замешательстве. Умирая, он уже не был уверен в том, что…       Зачем Доктор сделал такое лицо? Почему он так смотрит?

— Я не позволю тебе умереть.

***

      По-началу Мастер ничего не понял. Первой его мыслью было то, что Доктор его воскресил, а значит великая моральная победа так и не произошла. Он вышел из тьмы, но зрение всё ещё было размыто и в голове всё путалось.       Боли не было. Конечно, Доктор бы не позволил ему мучаться. Он же на то и Доктор, чтобы лечить, исцелять… Как тот его исцелил?       Мастер пытался сфокусировать зрение. Прищуривался, начал различать цвета, и, наконец, перед ним выстроились очертания Тардис, погруженной в полутьму, вместе с её обитателем.       — О, вот ты где! —скрыть страх в голосе не получалось, ибо злодей только сейчас обнаружил, что не может двигаться— Ну, признавайся, что ты сделал? Запустил процесс регенерации насильно? Или что?       Уверенность постепенно возвращалась, ведь он знал, что Доктор не убьëт его, не после их дружбы, даже не подумает причинять ему вред.       Но ледяной взгляд карих глаз и надвинутые на них брови дали понять, что радоваться, вероятно, нечему.       — Мне очень жаль. —Доктор сказал это тихо, будто сам понимал, что от его извинения лучше не будет.       Мастер засмеялся, стараясь выглядеть уверенным, но было видно, что неясность происходящего его если не пугает, то хотя бы сильно смущает.       — Жаль? Почему жаль? Потому что не дал мне спокойно умереть? —он говорил нахально и развязно, хоть выражение лица Доктора и заставляло его чувствовать себя некомфортно — Можешь не волноваться, Доктор. Чтобы ты не делал, как бы сильно не хотел меня пленить, я сбегу. Я всегда выбираюсь!       Чем дольше Мастер говорил, тем больше росла его уверенность в собственных словах.       Но Доктор молчал. Он молчал. И его глаза вдруг снова стали мокрыми.       — Не сбежишь. —голос не дрогнул.       — Почему это? —всё это начинало сильно раздражать Мастера, у него появлялось всё больше вопросов, он уже забыл о том, как сильно не хотел становиться пленником, даже забыл о барабанном стуке, который всё ещё эхом отдавался в его черепе.       — Взгляни на себя.       Злодей хотел ещё что-то спросить, но, вместо этого, последовал совету… Хотя, скорее, приказу своего врага.       Он пытался увидеть своё тело, пытался его разглядеть при том, что двигать шеей было всё сложнее, но он продолжал пытаться, пока не пришло осознание.       У него больше нет тела.       Его шея не почти не двигалась, а не двигалась вообще. Он буквально находился на подносе, по ощущениям сзади опутанный трубками, которые поставляли ему в организм необходимые питательные вещества и прогоняли кровь, сохраняя полный функционал мозга. Доктор заботливо разместил голову на высоте, соответствующей прежнему росту Мастера.       От недавно правящего миром пришельца осталась лишь говорящая голова.       И он сам, издав звонкий, нервный смех, со страхом в глазах протянул:       — Не-е-ет… — он хотел покачать головой, но не мог — Нет, ты меня разыгрываешь, ты надо мной — последнее слово он резко крикнул — смеëшься!       Доктор отвернулся.       Ему не хотелось всего этого. Он был готов держать врага взаперти, в клетке, но не так. Его последний собрат теперь лишён всех физических возможностей только потому, что эгоистичный Доктор устал быть один.       Ему было горько, но в то же время он знал, что другой повелитель времени рядом, пусть и такой, пусть в таком виде, поможет ему смириться с жертвами, на которые пришлось ради этого пойти. Хотя… Почему пришлось? Он мог просто дать Мастеру умереть, как тот того хотел и заслуживал, но вместо этого…       — Ты не можешь так поступить! — голова кричала, плевалась слюной, истерично хохотала — Это же хуже смерти!       Он не верил, не верил в то, что это происходит, что его враг, до этого безвозмездно простивший ему все злодеяния, выбрал для него такую ужасающую судьбу.       —Мне пришлось удалить твоё тело, чтобы спасти мозг. —Доктор обернулся.       Он выглядел серьёзно, хмуро, будто решил оградить себя психологически, скрыть собственную печаль за показной суровостью.       —Мне очень жаль.       Мастер был в панике, в бешенстве, готов был кричать, истерить, верещать, барабаны долбили в его голове, и он понимал, что теперь от них нет спасения.       —А как же — сквозь гнев и наполняющие глаза слëзы, пришелец хватался за надежду — та девчонка? Она согласиться летать бок о бок с отрезанной башкой?!       — Она больше не хочет путешествовать. Мы одни.       Надежда Мастера угасла.       — Мы зависнем во времени незадолго после появления вселенной. Иногда я буду останавливаться где-нибудь чтобы добыть еды. И всё. Никаких путешествий. Только спокойная жизнь. И забота о тебе.       Лицо Мастера исказил гнев, на нём появилось остервенелое выражение, прежде, чем он закричал:       —Нет! —по щеке скатилась слеза, которую он был не в силах сдержать — Нет!       Доктор опустил глаза.       — Не-е-е-ет!

***

      —Я не буду есть с твоих рук! —жидкость брызнула изо рта Мастера, вместе с оставшимися каплями его глаз.       Доктор выглядел сочувствующе, и эта тихая жалость окончательно морально добивала злодея.       —Еда поступает к тебе через трубки. А это, — он повертел кексик с белой глазурью и карамельными бусенками в руке — скорее для вкуса. Для… Поднятия духа, если можно так сказать.       Пленник горько и злобно захохотал, резко наклонился, насколько мог это сделать, выхватил кекс зубами и тут же выплюнул, отшвырнув его на другой конец комнаты.       Доктор намёк понял. Он вздохнул, поднял кекс, съел его одним укусом и сел на панель управления Тардис. Он взял книгу, которую был способен прочитать за пару секунд, и начал сосредоточено в неё смотреть.

***

      Мастер тупо пялился на Доктора, спустя пару недель всё так же занимающегося бесполезным просмотром земной литературы. Он всегда садился в одном и том же месте, почти прямо напротив пленника, готовый ответить на всё что тот скажет, не смотря на то, что Мастер уже давно не говорил ни слова.       Их взгляды пересеклись. Доктор положил книгу на колени. Он уже не выглядел холодным или грустным, да и его соперник смотрел с выражением скуки, а не ярости или отвращения. Будто они оба успели смириться.       — Привет. —диалог начал Доктор.       — Приве-е-ет. —дурашливо протянул Мастер, почти издевательски улыбнувшись.       — Скучаешь?       — Безумно. — к злодею возвращалась его мимика, тон голоса и настроение— Твоё предложение взорвать пару звëздных систем ещё в силе?       — Да. —сказал Доктор, окончательно откладывая книгу — Только давай без истребления видов и рас.       — Ну вот, так же не интересно!       Доктору следовало закатить глаза или осуждающе вздохнуть… Но он засмеялся. Впервые за последний год.