Старая ведьма

— Сира, Сира! А дай еще травок! — Нина влетела на порог, распахнув двери, и чудом остановилась, — босоногая, кудрявая, в старом потрепанном платье и с корзинкой в руках. — Мама сказала, они ей очень помогли, сразу легче стало! — Оплата вперед, — строго напомнила Сира, прикрыв холстом разложенные на столе травы. — Да-да-да, — закивала Нина, выдвигая перед собой корзинку. — Я тебе яиц принесла! Дюжину. Хватит же? Укрепляющий сбор Сира готовила из самых простых трав, которые собирала в ближайшем перелеске каждую весну, но говорить об этом не стоило. Вот так один раз уступишь, а потом пойдет по деревне слух, что ведьма-то свои снадобья из сорняков делает, было бы за что платить. — Хватит, — кивнула Сира, и Нина, просияв, поставила корзинку на лавку возле двери. — Подожди, сейчас соберу тебе. Все время, пока она доставала травы и упаковывала их в аккуратный кусок полотна, который сам по себе тянул на полдюжины этих яиц, Нина нетерпеливо приплясывала возле двери и тараторила без умолку. — А как ты думаешь, девочка будет или мальчик? — услышала Сира, развернувшись от стола со свертком в руках. — Это ты у повитухи спроси, — улыбнулась она, протягивая Нине сбор. На самом деле Сира уже давно знала, что мать Нины вынашивает мальчика, но не отбирать же хлеб у старой Лайвы. — Обязательно спрошу! — Нина выскочила за дверь. — Корзинку потом заберу! Сира только головой покачала: ох уж эти дети… Мысль была слишком обыденной, не подходящей ей, ведьме, пусть и перешагнувшей за порог молодости, но еще полной сил. Сира и сама не заметила, когда научилась так думать. Наверное, во всем была виновата местная спокойная жизнь. Или подступающий возраст, усмехнулась про себя Сира и вернулась к столу. *** Изначально маленькая деревушка на северном тракте должна была стать временной остановкой. Сира собиралась провести здесь год, от силы два, перевести дух и отправиться дальше. Да хоть в ту же Штирию, где церковники лютовали не так сильно, как в Генуе. Но прошел год, второй, за ним третий, а Сира так никуда и не собралась. Деревня оказалась довольно оживленной: все-таки тракт рядом и до города всего полусотня лиг, а в горах по соседству мраморные каменоломни — жизнь не то, чтобы кипела, но на месте не стояла, хватало и новостей, и работы, в том числе для нее, ведьмы. Местные приняли ее на удивление спокойно. Косились, конечно, поначалу, а потом стали бегать за сборами и наговорами — на удачу, на хороший урожай, на здоровье детей. Приворотами Сира не занималась принципиально. Платили, кто чем мог: мясом, ягодами, яйцами теми же, реже — звонкой монетой. Иногда приезжали городские, те были богаче, и с них Сира драла втридорога, не стесняясь. В общем, жизнь как-то незаметно легла в проторенную колею, и не сказать, что Сире это не нравилось. Вот только порой накатывало: дергало что-то внутри, словно звало в дорогу, подальше от этого места, снились какие-то странные сны. Сира их старательно запоминала — мать учила ее не отмахиваться от неясных образов, приходящих в видениях. Но растолковать пока ничего не получалось. А потом из Штирии пришли страшные вести. *** Чужую ауру Сира почувствовала раньше, чем раздался стук копыт на дороге. Почувствовала и невольно поморщилась: этого гостя она не любила. Единственный городской колдун с нездешним именем Густав Варц был слишком слаб даже для того, чтобы скрывать свое присутствие. Слаб и необучен толком: род его давно растерял былые силы, последние поколения были скорее торговцами, а не магами. — Доброго вам дня, досточтимая Сиристина, — колдун поклонился, не переступая порог, длинная седая борода мотнулась почти у самого пола. Выпрямился, глядя на нее снизу вверх. Эту излишнюю любезность, на грани с подобострастием, Сира в нем особо не любила. А ведь Густав был старшее нее на пару десятков лет, и род его давно держал эти земли, — достаточно оснований для уверенности в себе даже с малым даром. — Доброго-доброго, — кивнула Сира, с трудом сдерживая неприязнь в голосе. — Проходите уже. Густав мелко закивал и послушно устроился за единственным столом, стоявшим посреди комнаты. Здесь Сира принимала деревенских, и приглашать коллегу дальше она не собиралась. А вот вежливость все-таки проявить стоило, решила Сира, наливая воды в чайник. Гость за спиной часто поскрипывал стулом и раздражающе много шуршал одеждой. Нервничал. — Что-то случилось? — не выдержала Сира. — Я смотрел, смотрел, как вы учили, — зачастил Густав тут же, словно ждал ее слов. — И все становится только хуже! Полгода назад Сира показала Густаву, как пользоваться большим волшебным зеркалом, которое хранилось в их родовой башне неизвестно сколько поколений. Открывать порталы у него все еще не получалось — не хватало силенок, а вот смотреть на другие места он приноровился. — Вампиры уже почти дошли до границы! — в голосе колдуна слышался настоящий ужас. — А там до нас всего пара сотен лиг… «Научила на свою голову», — подумала Сира, но вместо этого сказала успокаивающе, снимая с огня чайник: — Не обязательно, что они пойдут сюда. На самом деле, другой дороги, пригодной для того, чтобы провести большое войско к центральным землям, просто не было. Но кто знает, когда вампиры соберут такое войско, и соберут ли. Пока, насколько знала Сира, Кармилла Кровавая наводила порядок в своей стране. И вряд ли она сунется дальше, пока где-то там, в Валахии, есть Дракула. Всего этого Густав просто не знал, а Сира не объясняла: незачем. — Попейте чаю, — она разлила отвар, — сама собирала. Густав послушно взял руки чашку, стиснул ее ухоженными пальцами: — А куда же им идти-то? Некуда им дальше идти, только к нам. Я ходил к главе города, объяснял, что да как, а он не верит. Не слушает. А надо строить стену, стену, понимаете! — выкрикнул он внезапно, и Сира поморщилась. Ну да, если Густав ходил к главе вот в таком состоянии, понятно, что тот не послушал: кто прислушается к словам безумца. Сейчас, с трясущимися руками и всклокоченной бородой, Густав выглядел настолько жалко, что даже постоянное раздражение, которое он вызывал в Сире, куда-то отступило. — Все будет хорошо, — произнесла она как можно мягче. — Как только что-то случится, мы откроем портал и выведем людей. Я помогу. — Вся надежда на вас, досточтимая, — кивнул Густав и наконец-то отпил чаю. Сира с детства терпеть не могла, когда на нее возлагали чьи-то надежды, но сейчас было не время думать об этом. Поэтому она просто улыбнулась. Внутри остро кольнуло, словно предупреждая об опасности, но Сира не поняла, к чему. *** Прошло два года. Вампиры окончательно захватили Штирию и на этом остановились, Густав слегка успокоился и теперь ездил к ней все реже и реже. Местные так ничего и не узнали. Зачем наводить панику, когда и без того проблем хватает: то засуха прошлым летом, то постоянные дожди осенью, то отряд церковников, которые прошли через их деревню на север, воевать с нечистью. Где-то там Дракула начал свой поход против людского рода, а здесь иногда в окрестностях появлялись ночные твари, но редко и мелкие. Местные справлялись, Сира помогала, чем могла: заговорила оружие, объяснила, что можно использовать соль, лечила раны. Течение жизни немного поменялось, но осталось таким же размеренным. Деревенские все так же работали от восхода и до заката и радовались хорошим урожаям, с каменоломен возили мрамор, а в городе каждый сезон устраивали большую ярмарку. Еще полгода спустя ночные твари стали поговаривать: Дракула погиб. Но местные не придали значения их словам — кто же станет слушать отродья ночи — а Сира не стала растолковывать, чем может обернуться для них эта весть. Здесь, в забытом богами уголке северных земель, жизнь казалась устоявшейся и неизменной, неподвластной хаосу, постепенно захватывавшему остальной мир. На самом деле Сира знала, что это только иллюзия: смерть повелителя вампиров развязала руки Кармилле и ее шайке, и теперь Штирия копила силы для удара. Но Густав по-прежнему не приезжал, наверное, все-таки взялся за ум и теперь организовывал пути эвакуации и учился активировать портал. Однажды ночью Сира проснулась от того, что город по соседству залило магией. *** Магия была какая-то странная, мутная, это Сира чувствовала даже отсюда, за полсотни лиг. Чужая сила пульсировала, давила на плечи, вызывая желание втянуть голову и накрыться одеялом, но Сира сдержалась. Кто-то колдовал там, в городе, где обитал только слабенький Густав, колдовал масштабно, не считаясь с последствиями, и неясно, к добру или к худу. Сира выбралась из постели, умылась, оделась так быстро, как только могла, и пошла к старому Химу, что жил чуть выше по дороге. У того была пара лошадок, а еще — вечная бессонница. Самое оно сейчас, посреди ночи. Над перевалом, отделяющим деревню от города, полыхало зеленоватое зарево, словно неправильный отблеск далекого пожара. Сира поморщилась и ускорила шаг. Старик встретил ее возле ворот. Высокий, кряжистый, с выбеленными временем усами, он стоял, прислонясь к столбику калитки, и задумчиво курил резную деревянную трубку. — Я так и знал, что придешь, — сказал Хим вместо приветствия. — Эвона как светит. Сира только кивнула. Если уж магический огонь был виден даже обычному человеку, там, в городе, происходило что-то серьезное. — Стрелку дам, — Хим открыл калитку, приглашая гостью внутрь, — она побыстрее будет. — Спасибо, — Сира достала из кармана мешочек с медными монетами. — Вот, держите. — На кой они мне, — отмахнулся от нее Хим, стремительно шагая к конюшне. — Мы тебе больше должны. Прошлой зимой единственная правнучка Хима слегла, подхватив простуду. Сира выхаживала ее почти неделю, думала, не справится: девочка по жизни была слабенькая, а тут просто сгорала на глазах. Но пронесло. — Спасибо, — повторила Сира. Лошади в конюшне встревоженно всхрапнули было, но сразу же успокоились, услышав хозяйский голос. Хим пару раз ругнулся внутри, гремя чем-то тяжелым, а потом вывел наружу молодую кобылку. Придержал за поводья, пока Сира забиралась в седло. — Удачи, ведьма, — всего-то и сказал он, прежде чем открыть перед ней ворота. *** Магическое пламя заливало город целиком. Холодное, болотно-зеленое, оно слепило глаза и туманило разум. Сира прищурилась, концентрируясь, пробуждая в себе все оставшиеся силы, и решительно тронула поводья, направляя лошадь к городским воротам. Стражников возле них не было. Внутри тоже было пусто: ни одного человека, ни одной собаки не встретилось ей на ночных улицах. Каменные стены домов, залитые призрачным светом, казались еще темнее, и открытые двери щерились провалами хищных ртов. Дверей было слишком много — распахнутых, оставленных без присмотра. По пустым мостовым не пробегали даже крысы, словно все живое разом покинуло город. Сира тряхнула головой, отгоняя внезапные мысли. Лошадь ходко шла вперед, к центральной площади, в самое сердце этой пульсирующей силы. К башне колдуна Густава, поняла Сира, выехав на площадь. Зеленый огонь изливался с самой верхушки башни, накрывая волнами темные силуэты, заполонившие площадь. Неподвижные, молчаливые, они словно даже не дышали: мужчины, женщины, дети. И у каждого на голове светился зеленый магический венец с оком посредине лба. Сира стиснула зубы – она читала о таком заклятии. Увидев ее, люди развернулись навстречу — все вместе, как один, – подняли головы, заглядывая в лицо незрячими пустыми глазами. Стрелка заржала и дернулась, пытаясь встать на дыбы. — Пропустите меня, — велела Сира, с трудом удерживая на месте напуганную лошадь. Собственная сила клокотала в ней, подпитываемая гневом и яростью, — достаточно сильно, чтобы оградить ее от чужого влияния. Люди слаженно расступились, открывая проход к башне. *** Корона правителя, так называлось это заклятие, вспомнила Сира, шагая по длинной винтовой лестнице, ступенька за ступенькой вдоль сияющих стен. Артефакт, пробуждавший его, давно считался утерянным, но похоже, Густав его нашел. Нашел и активировал. — Зачем? — только и спросила она, войдя в зал на самом верху башни. Густав был там — сидел на кресле с высокой спинкой, разряженный во что-то совершенно нелепое, и довольно улыбался. Артефакт оказался вовсе не короной — он светился браслетом на левой руке колдуна, словно шипастая ветвь оплела запястье, впиваясь в кожу. — Мы построим стену, — ответил Густав, — все эти люди, они выстроят для меня стену, высокую стену, которая остановит вампиров из Штирии. Я столько раз предлагал это главе города, а он каждый раз отмахивался от меня! — И ты нашел способ, — кивнула Сира. — Очень хороший способ, — оскалился Густав. — Глава города стал таким послушным, все они, все стали послушными! Ты только посмотри на них — теперь они готовы работать, все, как один! — Ты сжег их души, ты понимаешь это? — Сира с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Хотелось подойти ближе, встряхнуть этого глупца, этого наивного идиота за плечи, сорвать с него артефакт короны, сбросить с этого кресла… Ближе было нельзя — слишком опасно. Даже сейчас, отделенная от Густава половиной зала, Сира использовала все свои запасы магии, чтобы не поддаться зеленому свечению. — А ты сильная, — вздохнул Густав с искренней печалью. — Сильнее, чем я думал. Я-то хотел подчинить тебя, хотел заставить работать вместе с остальными. Ты бы открывала мне порталы и предсказывала будущее... ты ведь всегда отмахивалась от меня, правда? Смотрела свысока, считала слабаком, — голос его поднялся, наполняясь истерической гордостью. — А теперь посмотри на себя: ты еле держишься! — Ты безумец, — сплюнула Сира. — Безумец и дурак. Эта сила сожрет тебя вместе с твоими рабами. Она уже начала жрать твою душу, а ты даже не замечаешь этого. — Зачем мне душа? — расхохотался Густав. — Теперь, когда Дракула умер, а штирийская вампирша готовит поход против всего мира, мне некогда думать о душе. Я должен защитить этот город! Сира отшатнулась, только сейчас заметив, что в глазах сидящего перед ней человека пополам с торжеством плещется мутная, животная паника. — В этом городе больше некого защищать, — покачала она головой. — Подумай об этом. Густав не ответил. Вообще больше ничего не сказал, и Сира вышла из комнаты, чувствуя, как начинают неметь кончики пальцев. Лет десять назад она бы сожгла этот «тронный» зал вместе с безумцем, решившим уничтожить всех, в том числе и самого себя. Теперь же у нее было слишком мало сил. *** Еще через пару недель Густав приехал в их деревню, и Сира ничего не смогла сделать. Она стояла на крыльце своего дома, смотрела, как снаружи выстраиваются люди со знакомыми лицами, и сил ее хватало только на то, чтобы не встать в общий строй. С левого края стояла Нина — все такая же босоногая и растрепанная, но взгляд ее теперь был совсем пустым и безжизненным. Рядом замерла ее мать, держа за руку мелкого парнишку. Тот стоял спокойно, такой же безучастный, как и все. Мертвый, подумала Сира, закусывая губу. — Зачем? — снова спросила она, глядя только на сидящего на носилках Густава. Носилки держали четверо, и назвать их людьми теперь можно было только с большой натяжкой: тощие, грязные, с ввалившимися щеками и бессмысленными слепыми взглядами. — Нужно больше людей, — глухо ответил Густав. Казалось, ему тяжело говорить, да и смотреть тяжело — глаза его слезились, он часто смаргивал. — Не хватает… Сира стиснула зубы: слабый. Этот колдун из захиревшего рода был слишком слаб, чтобы противостоять влиянию артефакта, корона правителя уже подчинила его, вынуждая искать последователей. — Будете строить стену? — усмехнулась Сира горько, и Густав вздрогнул, словно очнувшись от сна. — Будем строить. Построим стены, которые защитят город от кого угодно. Сира прикрыла на мгновение глаза, глотая комок в горле, потом сказала негромко: — Убирайся. И не приходи больше, я тебе не дамся. — Я знаю, — кивнул Густав, и голос его зазвучал почти нормально. — Ты сильная. А после он ушел и увел с собой всех деревенских. Одним из последних шагал Хим — ровной деревянной походкой, и зеленый венец светился на его седых волосах. Сира дождалась, пока эта процессия скроется за поворотом дороги, и только после этого позволила себе расслабиться и сползти по косяку на порог. Ноги не держали, в горле кололось что-то острое, отдаваясь болью прямо в сердце. Забытая деревянная трубка сиротливо лежала на песке возле ее калитки. *** Сира не знала, сколько прошло времени с тех пор, как деревня опустела. Дни тянулись один за другим, одинаково бессмысленные, полные молчания и ленивой дремы. Ночами Сира почти не спала — слишком сильно давило ощущение чужой магии, слишком часто снилось что-то неясное, светлое, после чего она просыпалась, задыхаясь сухими рыданиями. Эти люди были ей чужими, так Сира думала раньше. Не родственники, не друзья, никто, ведь правда же? А теперь она не могла собраться с силами и уйти из этой мертвой деревни, подальше от залитого магией города, прочь из этого дома. Куда-нибудь еще. Забытые травы давно пересохли на столе, склянки с отварами покрылись пылью, а сама Сира все никак не могла очнуться и прийти в себя. А потом в их деревню пришел мастер ковки. Сира и раньше слышала про дьявольских кузнецов — тех, кто способен вызвать из Ада чужие души и вселить их в мертвые тела, превращая во что-то… странное. И страшное. Так, по крайней мере, выглядели спутники этого мастера: уже давно не люди, чудовища с головами и телами зверей, преданно следовавшие за хозяином. Сам же мастер был молод и полон боли и ненависти — почти как сама Сира. Эта чужая ненависть словно что-то подтолкнула в ней, заставила наконец открыть глаза, встряхнуться и встретить лицом к лицу реальность, в которой она отказывалась жить все эти дни. — Забери их тела, — попросила Сира искренне, — сделай их своими рабами, мастер ковки. Ведь так они начнут хотя бы какую-то жизнь, подумала она про себя. Получат чужие души вместо своих, уничтоженных. — Убей хозяина города, — сказала она, и мастер ковки едва заметно кивнул в ответ. Похоже, он тоже увидел ее ненависть. Он ушел, уведя за собой своих чудовищ, а Сира села в любимое кресло-качалку — его когда-то сделал здоровяк Бал, живший чуть ниже по дороге, в качестве оплаты за лечение матери, — и стала ждать. Ветер шелестел тряпьем, оставленным на веревках в соседнем доме, хлопал раскрытыми дверями, гонял пыль по пустой улице. Сира ждала. Солнце ушло за горы, и небо медленно окрасилось синим цветом, загорелось звездами, такими близкими и спокойными сейчас. Ветер стал жестче и настойчивее, пробирался под одежду, заставляя вздрагивать и плотнее кутаться в теплый платок, но Сира не уходила с крыльца. Когда зеленое марево над перевалом погасло, она встала с кресла. Постояла немного, оглядывая пустынную деревенскую улицу: темные провалы окон и дверей, ломанные силуэты деревьев, брошенные у колодца ведра. Где-то далеко надрывно скрипела и хлопала калитка. Сонное одурение отступало, голова прояснялась, и тело больше не сжималось от давления чужой магии. — Я слишком стара для всего этого, — хмыкнула Сира себе под нос и прошла в дом собирать нехитрый скарб. Настала пора уходить.