все будет хорошо

Прошло только полдня, а я уже могу назвать сегодняшнее число худшим. Почему? Я сама не понимаю. Ничего не понимаю. – Ань, – весь осунувшийся, сжавшийся Дима, запуганным взглядом посмотрел сначала на громилу в углу, которого я не заметила, после всё-таки перевёл взгляд на меня и умоляюще прошептал, – уходи. Нихрена не понятно, да? Хорошо поясню. Говорят, что мало кто может выбиться в люди в Москве, тем более приезжие. Но всегда может помочь смекалка и усердность. Поступить на бюджет в МГУ оказалась труднее, чем можно подумать. Но все получилось с первого раза. Закончить на красный диплом, кстати, тоже получилось с первого раза в один прекрасный день. Ганджа появился именно тогда. Вернее на утро после этого величайшего бухича. Проснуться у какого-то чувака, не помня собственного имени, не очень приятно и довольно-таки пугает. Но страх в этом случае сыграл злую шутку, поэтому в то утро парень упал от удара вазой по голове. Пока я пыталась найти все свои вещи он пришёл в себя. Видимо я слишком долго копалась. Он объяснил что да как: Дима просто вышел за кофе из машины — пришёл, а там я, во всей красе, чуть теплая на сидении, в обнимку с бутылкой виски. Было стыдно и я сама себе поклялась, что больше никогда не буду вспоминать этого парня и эту, связанную с ним, неудобную ситуацию. Но пришлось вспомнить тогда, когда я сидела в любимом кафе, не так далеко от дома, и листала вакансии на сайте поиска работы. Он не произнёс ни звука. Я заметила его только после того, как глаза устали и я отвела их от ноутбука. Он спокойно сидел, посматривая в окно и периодически отхлебывая свой кофе. Слово за слово и вот, мы скреплены крепкой дружбой уже третий год. И, говоря по правде, это лучший человек из всех, которых я встречала. Но вернёмся к сегодняшнему дню. Как уже говорилось, день сегодня не задался. Опоздать на работу, не позавтракать, нормально не накраситься — все было успешно выполнено. Откуда-то в офисе нарисовался Дима, и жуть как ему повезло, ибо начальницы сегодня не было. Выглядел он максимально взволнованно или даже напугано, я не разобралась сначала. – Ты приведение увидел? – я усмехнулась, но всё-таки бросилась к парню. Усадив его на диван и всунув в руку бумажный стаканчик со своим недопитым кофе, я заметила, что ему лучше. – Ань, у меня проблемы, – начал он, и я уже приготовилась подставить ему своё плечо, помочь чем смогу, – мне надо уехать. Я смутилась. Нет, я разозлилась и сразу вскочила, глубоко дыша, в попытке укротить свою резко вспыхнувшую ярость. – Что? Какие проблемы? Какой уехать? – голос мой был совсем писклявым. Я притопнула ногой, все сильнее сводя брови и сжимая кулаки – Не кричи, когда я смогу, я сам тебя найду, – он улыбнулся, стараясь внушить доверие. У него это получилось и я сдалась, прикрывая глаза Он взял меня за руку и усадил на место. Тогда я не понимала, насколько все серьезно, чем это может закончиться для него и чем грозит мне. Про себя я думала в последнюю очередь. – Даже если я пропаду надолго — все будет хорошо. Мы ещё увидимся, – он опять улыбнулся, но по-другому: в глазах его была безнадега и горькая-горькая досада. – Да что, мать твою, ты мог такого натворить? – из-за пелены перед глазами я его почти не видела, продолжала глотать наступающие слезы. – Потом, – он мягко поцеловал меня в щеку, я всем телом ощутила, что он прощается. Он обнял меня ещё крепче, чем всегда, – не плачь, – стёр пальцем мою слезу. Он молча поднялся и направился к двери. Уже у входа развернулся ко мне и помахал. После, вышел и скрылся за углом. Я ещё долго сидела на том же месте, обдумывая что произошло. Потом начала мерить кабинет шагами, метаясь из угла в угол. Любая попытка приняться за работу заканчивалась крахом — все сыпалось из рук. К полудню я срываюсь и прыгаю в такси, называя адрес. Мне уже все равно, что в любое время может приехать начальница, что меня могут уволить с работы, что весь офис обезглавлен из-за отсутствия босса и его заместителя — абсолютно фиолетово. Единственная мысль крутилась только вокруг того, дома ли блядский Ганджа. Надежда застать друга в квартире угасала с каждым пройденным километром машины. Мне стало совсем плохо, когда я зашла в подъезд. Я не знаю, может все это из-за перепада температур, ведь на улице довольно жарко и наверняка за тридцать, а в темном подъезде температура едва достигает десяти градусов тепла. Поднявшись на второй этаж я обнаружила, что квартира друга открыта. Я вбегаю туда, несмотря на каблуки и вижу эту картину маслом с участием громилы и напуганного до смерти Димы. Я до сих пор рассматриваю этого мужика. Выглядит он как охранник какого-нибудь президента. Чёрный костюм, явно дорогой, белая отглаженная рубашка, прикрывающая мускулистое тело — либо этот придурок ограбил инкассаторов, либо убил миллионера и его охранник как истинный самурай решил, по традиции, убить убийцу, а после убить себя. Это сэппуку называется вроде. Аня, какие самураи? – У нас гости? – хриплый голос из-за спины. Я не успела повернуться, как меня толкнули к дивану и я упала рядом с Ганджой. Блять, блять, блять. Лицо главного наркобарона как-то попадалось в ленте новостей, рассказывалось там о заслугах этого дедушки: он положил немало людей, подпортил жизни многим сынкам богатых дядечек и уже два десятка лет снабжает половину страны кокаином, героином и прочей дрянью. Видеть его так близко — страшно. При том, что он в квартирке у твоего лучшего друга, который пару часов назад говорил о каких-то проблемах, вообще пугает до потери сознания. Я всеми силами стараюсь не верить, в то, что Дима насолил этому старикашке, но боже, так и есть. Я это знаю, так и есть. – Димочка, а кто это у нас такая? – голос у него был мягкий и не вселял особого страха, как и внешность. Но я не чувствовала себя живой. Кровь совсем покинула мое лицо и руки, с Димой происходило то же самое. – Знакомая, – тихо проговорил Ганджа, дед согласно кивнул, заводя руки за спину. – Знакомые не врываются в квартиру и не тащатся в разгар рабочего дня на такси через весь город, а значит она твой хороший друг и хочет знать в чем дело, хочет знать, почему ты сегодня сдохнешь, – он хрипло посмеялся и присел в небольшое кресло. Меня передернуло от его последних слов и его хохота. Я ухватила друга за руку, переплетая пальцы. – Как выяснилось, Димочка, ты сегодня не разговорчив, поэтому, мадам, расскажу вам все я, – он снова улыбнулся и чуть поклонился, откидываясь в кресле, – дело в том, что наш общий знакомый распространял наркотики. Какая досада. Ну хотел паренёк подзаработать, что делать? Виктор Сергеевич поможет. Только вот Димочка оказался растяпой и потерял порошка на лям зеленых, представляешь? Я добрый, дал три дня, чтобы он отдал деньги, а он, засранец такой, хотел смыться по тихому. Жалко не успел. Зачем? Зачем этот Виктор Сергеевич разговаривает как с детьми? Зачем Дима полез в наркобизнес? Зачем я, в конце концов, приехала сюда? А если бы не приехала? Моя совесть позволила бы мне спокойно спать? Конечно нет, он твой друг, дура. Вопросов оставалось больше. Намного больше и кажется старик все понял по одному взгляду. – У тебя много вопросов сейчас, – да ладно, как ты догадался? Читаешь мысли, дед? – мы оставим вас ненадолго. Поговорите. Бугай направился к выходу из комнаты, так же и старик покинул кресло и закрыл за собой дверь. – Ань, – шепнул Ганджа, но я не дала ему и слова ещё сказать. – Дима блять, ты понимаешь?! Ты понимаешь во что ввязался? – он виновато опустил голову, – Зачем? Секунды его молчания казались часами, но вы итоге он вскочил и начал расхаживать по комнате. – Я просто хотел подзаработать, – он начинал злиться, – хотел понравиться одной девушке, – о да. Чего ещё ожидать? Пока что я и думать не хочу, что это за девушка. Мне все равно. – Заработал? Понравился блять? – я сделала к нему шаг, поджимая губы, – да кто это такая, чтобы ты из-за неё на такое пошёл. Ты совсем дурак, скажи? – фак, видимо не все равно. Сама того не замечая, я затронула эту тему, но Дима молчал. – Делать то что? – он осел на пол, рядом с диваном, я опустилась рядом с ним. На смену ярости пришла безысходность. Но даже тут мой ум продолжал оставаться твердым и холодным. Идея пришла через пару минут. – Я за тебя заплачу, – отчеканила я, выдыхая и смотря на парня. – Нет, – он сразу повернулся, – это моя вина. – Не забывай, я знаю про тебя все, и даже то, что у тебя сейчас нет денег. А у меня такая сумма найдется. И не забывай, что за стеной сейчас находится монстр, который тебя растерзает заживо и ты будешь умолять о своей смерти, а потом гнить где-нибудь в дремучем лесу десяток лет. Дима замолчал, продолжая изучать меня взглядом, но по-другому, не как всегда. Он открыл рот и хотел было что-то сказать, но дверь распахнулась. Мы сразу вскочили на ноги и встали по стойке смирно. – Я думала ты его тут сама прикончишь, не придётся руки марать. Старик был недоволен и цокнул языком, снова заводя руки за спину, как истинный аристократ. – Он отдаст деньги сегодня же, – Виктор Сергеевич удивился и вскинул брови. Он не ожила получить ответ от меня. – Правда? Пацан вроде был на мели, – этот дед все знает и все видит, но хочет, чтоб это произнесли в слух. Снимаю шляпу, у него есть чему поучиться. – Заначки, – проговорил Ганджа, посматривая на Виктора, который, кажется не был им даже заинтересован. – Ладно, сейчас нам пора, – он посмотрел на свои золотые часы и отвёл взгляд, после назвал адрес какой-то заброшки неподалеку, но за городом, – в семь часов. Не ожидая ответа он вышел, вскоре послышался звук закрывающейся двери и мы облегченно синхронно выдохнули. Сначала шёл двухчасовой скандал по поводу безрассудства Димы. Не обошлось без битой посуды, в том числе вазы, что в первую нашу встречу не разбилась об его голову, ударов с моей стороны, которые не приносили ему никакого урона, я даже кинула в этого идиота туфлей, но Дима пригнулся и она ударилась о стену. Слёзы тоже присутствовали. Не слёзы, а целая моя истерика. Закончилось все тем, что мы сидели в обнимку посреди всей этой разрухи и хаоса в виде осколков. Я поехала домой, забрала все свои деньги оттуда и переоделась заодно. Сняв все, что есть на карте, я поняла что денег достаточно. Уже у Димы дома, я переложила все в старый потершийся дипломат. Уставше откинувшись на кровать, я выдохнула. Рядом приземлился Дима, раскидывая руки в разные стороны. – Спасибо, – забавно, но за сегодня он первый раз это говорит, я улыбаюсь и обнимаю его. Так бы мы провалялись ещё долго, но пришло время выдвигаться и, натянув капюшон чёрного худи, я спускалась по лестнице с дипломатом в руках. Я решила, что поеду за рулем. Дима не возникал лишний раз и молча принял эту информацию как данное. Осталось пару минут до встречи мы уже стоим на месте. Дима держит сумку в руке. Он настоял на том, что пойдёт один. Вот подъезжает чёрная огромная машина и встаёт напротив, оттуда выходит тот самый громила. К нему выходит Дима с дипломатом. Я вижу, как они обмениваются парой фраз, бугай протягивает руку, Дима пожимает ее, отдаёт уже этот чемоданчик и садится обратно. Он улыбается во все тридцать два, и я понимаю это чувство. Обычно говорят: «камень с души упал». Мы на наконец-то выехали на дорогу. – Ань, – я повернулась к нему, ненадолго отвлекаясь от дороги и на всякий пожарный тормозя, – та девушка, ради которой я пошёл на это, — это ты. Дима сидел и теребил край своей кофты, явно нервничая. При этом улыбается, как последний придурок. Я останавливаюсь рядом с каким-то перекрёстком, чуть заезжая вперёд. Я хмурюсь до сих пор не осознавая, что он сказал. Видимо Дима не растерялся, поэтому берет и целует меня. Настойчиво, нежно, наверное это я от него ждала. Да. Сегодняшний день стал последней каплей, эмоции рвутся наружу и уж слишком настойчиво. Краем глаза замечаю ту самую чёрную машину. Потом покадрово вижу осколки, окровавленного Диму без сознания, себя в зеркале заднего вида. Весь перед машины был разбит. Изнутри наверняка это выглядит не так страшно. Я хватаю Ганджу за руку и не чувствую пульса на его запястье. Рыскаю пальцами, убеждая себя, что не там трогаю. Ничего. С задержкой, в голову приходит мысль о том, что он умер. Умер тот, кого я только что нашла и тут же потеряла. Собираются слезы. Он говорил: «все будет хорошо». Все должно быть хорошо, но не сегодня видимо, да? Не повезло. – Какая неудача, – моего голоса почти не слышно, больше похож на шёпот или один сплошной хрип. Сама начинаю задыхаться, и понимаю, что из рёбер торчит какая-то железка. От одного вида становится совсем плохо. Откуда-то взялся металлический привкус во рту и я чувствую, как кровь стекает по подбородку. Сознание уходит, взамен оставляя лишь кромешную всепоглощающую темноту.