По законам чувств

Приближался осенний вечер, переливавшийся с тёплым закатом солнца. В музыкальном кабинете царила своя атмосфера. Сегодня занятия шли стабильно. Даже очень, чем себе могла представить Мизуки. Она делала особые успехи, и преподаватель предложил ей принять участие на фестивале, который должен наступить накануне Нового Года. — Можно мне немного времени подумать?.. — несмело спросила она. Женщина удивилась. — Я уверена была, ты сразу согласишься. Ведь у тебя так прекрасно получается. К тому же я знаю, что ты ходишь в музыкальную школу после занятий. — ответила та. Несмотря на усердные тренировки, Мизуки всё равно кое-чего не хватало для полного искусства. Для полной искры. — И всё же я подумаю. — повторила девушка. — Ох. Как считаешь нужным. — досадно вздохнул учитель. — Для тебя это прекрасная возможность отточить свой навык и набраться полезного опыта, ведь помимо тебя приедут участники и из других сильных школ. — «Конкуренция». — слегка нахмурилась Хосино, отводя взгляд на рояль. — Участие настолько обязательно? — Не совсем, но разве ты не хотела бы представлять лицо нашей школы? Только представь. С твоей чистой игрой тебя бы многие заметили. Разве это не то, к чему ты стремишься? Разве не это твоё желание? — Моё. — сразу подтвердила Мизуки. — Моё, конечно же. Ради этого и играю. Но в первую очередь я играю ради искусства — музыки. Женщина восторженно заулыбалась. — Верные мысли. Знаешь, порой мы не можем сделать тот самый первый шаг навстречу чему-то новому. Потому что наш мозг не знает, наши мысли не знают, что в себе несёт «новое». Мы сразу думаем, что это что-то страшное. Но только смелые и уважающие свой труд люди стремятся к тому, чтобы наконец сделать долгожданный шаг. Только такие люди не боятся перемен в своей жизни. Мизуки глубоко задумалась, присаживаясь обратно за музыкальный инструмент и аккуратно с особыми касаниями проводя по чёрно-белым клавишам. Время не будет ждать. Девушка понимала это. Но она жила музыкой, жила мечтой почти всю свою жизнь. Разве смеет ли она обернуться назад? Чувство повышенной ответственности порой так давило. — Хорошо. Я буду выступать. — сквозь внутреннее волнение согласилась ученица. — Я уже не сомневаюсь в тебе, Хосино-сан. После занятий она решила задержаться. Странное чувство не отпускало её и не давало легко покинуть кабинет. Чего-то словно не хватало сейчас. Ещё бы сыграть. Мелодию, две, три… А может быть вообще не играть, а просто смотреть на рояль и видеть себя в его отражении. Но ноты всё же начали заполнять помещение своим красивым и чистым звучанием. Лёгкий ветерок пробивался через форточку, даря больше лёгкости и уверенности. Как же прекрасно пахнет эта осень. Запах листьев и влага после лёгкого дождя. Цукаса, только что подошедший к порогу кабинета, быстро спрятался за стеной, сразу замирая от игры инструмента, прекрасно зная её обладателя. Ему казалось, что он никогда не спутает исполнителя такой скромной мелодии, но аккуратной и свободной, словно белоснежное облако среди голубого неба. Ему почему-то сразу представились яркие цветочные сады, широкая поляна и тёплый месяц июля. Эстетично и гармонично. Он осторожно выглянул и увидел её ровную осанку и нежные ладони, пальцы которых умело бегали по клавишам. На его лице заиграла довольная улыбка, говорящая о том, что если уж она сама не осмелилась сыграть ему, то он сам её нашёл. Цукаса сел на стульчик почти за спиной юной музыкантки, но этот предательский скрип в один миг прерывает её игру, и испуганные карие глаза представляются перед юношей. — «Ох, чёрт. Тупой стул». — мысленно ударил себя по голове Юги, пытаясь принять невинный вид. — П-привет. Я тут мимо проходил. — Что ты тут делаешь?! — Мизуки сразу нахмурилась, поспешив закрыть клавиатуру. — Нет, стой! Погоди! — Цукаса вскакивает с места, не давая той подняться. — Пожалуйста, продолжи. — Я… уже закончила! Может быть потом. — соврала Хосино. Конечно же не закончила. Она была только на самом пике. Юги раздражённо цыкнул, зная, что та в открытую врёт и снова убегает от него и его незначительной просьбы. — Хватит, Мизуки! Девушка замерла, услышав только своё имя без лишних предлогов. Но так же обращаются только… — Хватит убегать от меня! Ты говорила, что сыграешь. Неважно, сколько раз. Хоть один, хоть два… Но ты сама мне тогда сказала! Руки юноши легли на девичьи плечи, пальцами слегка сжимая. Он не отпустит её без ещё одной игры. Но Хосино в открытую сопротивлялась, уже злилась, смотрела тем взглядом, который он так не любил. Отчуждённый, холодный. — Я. Сказала. Нет. — твёрдо отказала Мизуки, закусывая губы. Нервничала, но не показывала. Цукаса терпеливо вздохнул, отступая от одноклассницы и обидчиво отворачиваясь. — Все уже слышали. Нэнэ-чан, Аманэ, Коу и даже Мицуба! — последнее имя он выделил с особым акцентом. — А я — нет. Ты сразу меня прогоняешь. Или же… — его губы сделали тяжёлую улыбку. Он резко повернулся к ней. — Ты меня ещё ненавидишь, да? Хосина остолбенела от такого неожиданного вопроса. Откуда у него такие выводы? Так, значит, он о ней думает? — Да что ты… такое несёшь?! — вспылила она, и без того держась, чтобы не перейти на крик. — А что? Наше знакомство не началось с положительной НОТЫ. Ты, видимо, очень злопамятная и решила мне отомстить. Тебе нравится, что я так тебя упрашиваю, да? — НЕТ! — Хосино вскочила с места, не выдерживая и пихая того в грудь. — Думаешь, я всё это время обманывала?! Эти разговоры, прогулки, шутки, улыбки и даже смех! Ты думаешь, что это лишь моя маска? Ты — идиот, просто! Богатые все одинаковые! Не ценят чужих чувств, не знают, что такое искренность! Конечно! У тебя всегда всё было, а у меня — нет! И ты п-прекрасно знаешь, что, ч-что… Мизуки в досаде на саму себя, на свою слабость, рыкнула и одним взмахом стёрла рукавом набегающие слёзы, на несколько секунд отворачивая голову. Цукасе казалось, что его ноги стали ватными, а разум мутнел. Он не знал, что и говорить, что делать. Такая Мизуки Хосино перед ним впервые. — Ты просто… бездушный! — Не говори так про меня! Я что, просто так за тобой бегаю, выпрашиваю сыграть мне и наконец услышать, как ты исполняешь столько красивые мелодии?! Думаешь, просто так везде с тобой шатаюсь и шучу?! Мы даже недавно попали в такую ситуацию, где с сигаретами чуть не спалились! Да я даже был готов вместе с тобой уйти, если бы тебя исключили! Он вновь её крепко удерживает, а её щёки вспыхивают стыдливым розовым цветом, а дыхание перехватывает, не давая нормально вдохнуть. И тучи на небе начали собираться. А у неё нет даже зонтика с собой. — З-зачем ты это всё высказываешь мне? — разумного вопроса она не могла задать. — Потому что я хочу, чтобы ты обратила на меня внимание! — выкрикнул Юги, изгибая в умоляющем виде брови. Мизуки пошатнулась, но поняла, что не может больше ничего держать в себе. И её мысли, которые кричали ей молчать и не делать необдуманных вещей, вдруг затихли. Ей до безумия резко стали нравиться такого рода конфликты. Только с Цукасой Юги. Она признаёт, что это смахивает на мазохизм. Но почему только так её сердце приятно выскакивает из груди, ломая ту нерушимую стену? — А почему ты думаешь, что я этого не делаю?! Но я не прыгаю, как все твои девушки, тебе на шею! Мне трудно понять то, что я совсем не понимаю! Порой я бешусь от какого-то странного чувства, когда я вижу тебя! Или когда просто с тобой разговариваю! Никогда не могла представить, что вообще буду что-то чувствовать к такому избалованному богачу, как ты! Она перевела дыхание, жмуря вновь мокрые глаза. Теперь она готовилась к насмешкам. Хосино начала подумывать об отчислении. Заранее. На всякий случай, если вдруг она больше не сможет терпеть дальнейшие сплетни. Но её спину обвивает мужская рука, нежно притягивая к себе, а вторая ладонь легла на её мягкую щёку. Карие глаза распахнулись, видя перед собой словно незнакомого человека, лицо которого горело влажным румянцем, а губы дрожали в многозначной улыбке, которую девушка не понимала. Янтарные радужки его выразительных глаз будто бы наполнились неким безумием и ожиданием. — Я… тебе нравлюсь? — неровно дышал Цукаса, пытаясь оказаться ещё ближе к ней, вот-вот склоняясь над её растерянным лицом. — Да, да! Смейся теперь! Ликуй! Что «КУРНОСАЯ» страшила влюбилась! Гад! Я ненавижу тебя! Оставь теперь меня в покое! Она его грубо отталкивает и срывается с места, постукивая своими каблучками по лестнице, хватаясь за перила, чтобы не слететь вниз. Как же её раздирало внутри. А лицо горело в стыде. Сама виновата, что в одну секунду выставила себя посмешищем для других. Она жалела, что однажды вообще пришла сюда. Дождь уже во всю шёл, и гром местами внезапно пробивался через густые серые облака. Но ничего, она сможет добежать до остановки. Только бы он не бежал за ней. — Бред! — топнула Мизуки, быстро спустившись по ступенькам крыльца и вновь ускоряя бег. — Так я и дал тебе сбежать! Трусливая! — раздаётся сбившийся крик и громкий топот Цукасы. Он поймал её. Зацепил за тонкое запястье и потянул на себя так, что у обоих попадали сумки. Хосино начала по-разному его обзывать, колотить по груди, пытаться ударить по щеке, но он ловко уворачивался, перехватывая её руки. И всё из-за разницы в росте. И только сильный ветер и ливень были свидетелями их разборок. — Сам ты трус! Сам такой! Вот теперь наслаждайся, упивайся моей слабостью! — всхлипывала Мизуки, от усталости ослабляя своё сопротивление. — Чёрт возьми, пойми ты наконец! Я не упиваюсь этим и не считаю это какой-то слабостью! И почему ты обзываешь себя вновь «Курносой»?! Вот будешь потом сваливать на меня, что я первый начал! — пытаясь поймать её взгляд, не отступал Цукаса, осторожно располагая ладони на чужих лопатках. — Не буду! Мне это ни к чему. Называй, как хочешь! — Хосино начала дрожать в этих объятиях, казавшимися такими нужными и одновременно колкими сейчас. — Зачем ты это делаешь?! Давай уже разойдёмся по домам наконец! — Делаю, потому что ты не дослушала меня! Не попыталась услышать. — дерзко ответил тот, прижимая промокшую в нитку девушку к такой же своей рубашке. Он аккуратно расположил свой подбородок на её потрёпанной макушке, словно пытаясь спрятать её от каждой мощной капли дождя в этом мире. Мизуки плохо видела перед собой, потому что уже не могла отличить, слёзы от простых капель. Она чувствовала лишь его колотящиеся сердце и тёплое дыхание. Его руки, что так старательно пытались укрыть её, давали ей какую-то надежду. — Ты же просто играешь со мной, да? Признайся… — устало выдала она. — Ты мне нравишься, Мизуки. Нравишься мне. — Цукаса сильно зажмурился, чувствуя резкое облегчение. — эти слова, пожалуй, были самыми пламенными в его жизни, смелость на которые достигла самих небес. — Я не помню, когда начал чувствовать это к тебе, с какого момента. Но твои улыбки, которые так редки, стали особенными для меня. Я будто бы ждал их. И мне нравится с тобой курить за школой и так же прятаться от кого-то. Ты не такая, как другие. Другим нужно было лишь деньги и слава. А ты не такая. Ты наоборот не любишь эти черты. Ты и смотрела на меня так, как не смотрел никто. Не отталкивай сейчас. Пожалуйста. Но он не получает ответа. Лишь тихий плач, который нагло заглушал ливень. Девушка сжимала его рубашку, пряча лицо в мокрую ткань. Но Цукаса осторожно кладёт свои ладони на её щёки, медленно поднимая и заставляя смотреть на себя. Она смешно хмурилась от падающих капель, стараясь чётко смотреть заплаканными глазами в ответ. Его ладонь переместилась на талию, ощущая её стройность, и юноша ощутил, как девушка сама прижалась к нему, звонко и волнительно выдыхая. Вот он уже в пару сантиметрах от этих алых мокрых губ, которые были слегка приоткрытыми. — Ц-цукаса, я… — не могла собраться с мыслями Мизуки, окончательно теряясь и чувствуя чужую руку на своём затылке. — Ч-что ты… — Прости меня, Мизуки, но я уже заболел. И она чувствует лёгкое и слегка холодное, несущее в себе мягкость, касание чужих губ на своих. Мизуки перестала слышать, кроме биения своего бушующего сердца. Кровь, казалось, застыла, как и всё вокруг. Время потеряло свой ход. Остановилось. Она чувствовала лишь его тело и его губы, которые целовали её и в один миг забрали тот самый главный первый поцелуй. Вот так легко и непринуждённо. Девушка не знала, как быть и что ей делать. Но настойчивость и прильнувшая смелость Цукасы выбивает из неё все сомнения, заставляя разум забыться на эти минуты. Её глаза медленно закрылись, а губы осторожно коснулись в ответ мужских, пытаясь изучить каждую песчинку их тепла и притяжения. Так странно и одновременно очень приятно ощущать что-то совершенно незнакомое. Рядом с ним она забыла о всех страхах. А сейчас Цукаса ведёт её в поцелуе, пытаясь унять бурю в каждой клеточке тела. Её губы были слаще всех других. Они были такими невинными, такими чистыми. Юноша не смел делать этот момент грязнее, потому что Мизуки для него была словно маленькой пугливой птицей, которая легко могла упорхнуть из рук. После он нехотя и медленно отрывается от девичьих губ, сразу наклоняясь к её плечу и упираясь об него лбом. Он вдохнул слабый сладко-цветочный аромат её духов, который ещё окончательно не смыл не заканчивающийся дождь. Мизуки не переставала дрожать, ощущая тёплый осадок. Они посмотрели друг на друга, и в их глазах метались искры, которые бушевали между ними. Но затем Хосино будто бы приходит в себя, испуганно опустив глаза. Она осмелилась аккуратным касанием провести по мокрой мужской скуле, а затем неуклюже схватив свой портфель, шустро покинула территорию учебного заведения, скрываясь в ещё густых пожелтевших деревьях. Цукаса не смог сдержать улыбку, пока не веря, что это произошло на самом деле. Его сердце колотилось. Ему казалось, что он сейчас взлетит до небес, и что это всё только сон. Но слишком уж реалистичный и невозможный. А жизнь возможна. И Мизуки Хосино возможна для него. Но как же он теперь боялся, что это первый и последний момент, последнее мгновенье, когда он вот так с ней сблизился! Цукасе Юги казалось, что он не выдержит, если она после отстранится и сделает вид, что ничего не произошло. — «Нет! Она придёт завтра! И всё будет так же хорошо». — утешал себя он мыслями, запрокинув голову вверх. Захотелось здорово крикнуть. Расслабленно потоптавшись и покружившись на месте, юноша повернул голову в сторону крыльца и замер. Нэнэ Ясиро, всё это время стоявшая как статуя, шокировано прикрыла рот рукой. Вся промокшая она забежала в последний трамвай, на эмоциях грубо поправляя прилипшую мокрую чёлку на лбу. Внутри было страшно душно, но зато Мизуки немного согрелась и пару раз чихнула. Любезная женщина пожилого возраста предложила платок. — С-спасибо! — перед новым чихом сказала кареглазая, не понимая, почему не может перестать улыбаться. — В такую ужасную погоду почему зонтик не берёшь? Такая красивая и юная, заболеешь же. — сделала доброе замечание женщина. — Сегодня, думаю, можно. — скромно ответила та, сумев найти местечко напротив говорящей. Её щёки не переставали полыхать, а грудь испытывать тёплое растекающееся чувство. Позже она со всех ног добежала до своей квартиры, хлопнув дверью и опершись об неё спиной. Девушка прижимала портфель к своей груди и молчала, пока не веря, что это и вправду произошло. — Мизуки? — подошёл отец, которого она из-за своих глубоких раздумий не заметила. — О боже, дочь, что случилось? — Хи-хи. Ничего, папа. Просто зонтик забыла. — посмеялась Хосино, активно начиная разуваться и приводить себя в порядок. Мужчина заметно растерялся, наблюдая будто бы за совершенно другим человеком. Эти эмоции и широкие улыбки не свойственны Мизуки, а сейчас… Она словно порхает, как лёгкая птица. Она менялась в эмоциях, в большом удовольствии проводя пальцами по своему роялю и прижимаясь к нему щекой, прикрывая глаза. Внутри неё играла музыка, вся жизнь сейчас была музыкой! Душа взлетала и взлетала всё выше и выше, наконец не чувствуя этих жгучих оков. Ей казалось сейчас, что она может сыграть любое, что придёт на ум, даже если ни разу не пробовала. Это ли есть чувство под названием «любовь»? Мизуки не могла нормально мыслить, ощущая, как поднимается температура её тела. И тоже приятная. На следующий день она заболела, предупредив Нэнэ, которая со вчерашнего вечера и нового утра оставила ей кучу непрочитанных и неотвеченных. Она пообещала всё объяснить, всё рассказать, если, конечно, сможет это сделать адекватно, ведь до сих пор не понимала, что творится у неё в голове. Мизуки выпила кружку целебного отвара, что была заботлива приготовлена отцом, вновь без всяких сил ложась обратно и вытирая капельки пота на лбу. Она только-только прикрыла глаза и провалилась в полудремоту, как рядом зажужжал телефон. — «Выздоравливай. Жду». Стеснительная улыбка заиграла на бледноватых губах, заставляя сердце вновь волнительно стучать. Мизуки предвкушала следующую их встречу, пока не представляя, как они будут смотреть друг другу в глаза. В путанице этих загадок, она уснула.

***

Цукаса стал пленником не только активных сплетен, но и давящих взглядов от Нэнэ. Она всё утро не оставляла его в покое. Но в итоге юноша не смог объяснить всё на понятном языке. — Я. Просто. В. Шоке. — твердила и твердила Ясиро. — Цукаса-кун, ты же понимаешь, какая это ответственность? Ведь Мизуки-чан и так с тяжёлым прошлым, а затем вы с ней поначалу не ладили, а затем Юко… — Я знаю. Нэнэ-чан, я знаю. — повернулся Юги со спокойной, но уверенной улыбкой на губах. — Но поверь, у меня нет каких-то злых умыслов. Других теперь нет. Есть только она. Ясиро аж засмущалась. Она и подумать не могла, что Цукаса окажется таким романтиком. — Ну ты даёшь… Я теперь вам даже завидую обоим. Зато теперь Мизуки-чан я смогу доказать, что любовь существует, хи-хи! Нэнэ на этой фразе параллельно повернулась к идущему Аманэ. Настроение резко остановилось и начало медленно ползти вниз. — Да, существует… — тихо повторила пепельноволосая, неприветливо отводя глаза вбок. Аманэ на радостях подошёл к брату, похлопав того по спине. — Что ж, могу поздравить? — сказал он, — Хотя я ещё тогда всё понял и ждал, когда же вы, наконец, дойдёте до этого. — Аманэ, не кричи на всю. Иначе все начнут лезть с вопросами и глазеть на меня. — показывал свою неловкость второй. — Да тут и так уже все знают. Ведь некоторые заметили вас вчера. — Аманэ вдруг посмотрел на притихшую Нэнэ. — Эх, Ясиро, теперь не погуляешь с Мизуки-чан, как раньше, ведь теперь она вся в любви. От этой фразы ей стало неприятно. Не потому, что так и будет, а потому, что её произнёс именно он. Поджав губы в ироничной грусти и пытаясь сохранить слабую улыбку, Нэнэ ответила: — Знаю. Как и ты впрочем. Аманэ покачал головой, лукаво ухмыляясь. — Зато не смотрю с завистью на других. — услышала она колкий ответ. Нэнэ смело вскинула брови. — Тонкий намёк про меня? А чему завидовать? Твоя девушка, как и все другие, лишь ради денег. — в провокации подмигнула Ясиро. Цукаса встал между ними, разводя руками. — Так, так, так. Да вы достали уже! Сядьте и нормально поговорите. — уже не вытерпел он. — Мы сами разберёмся. — съязвил Аманэ. — С тобой-то и разбираться не о чем. — выплюнула Нэнэ. — Так говорит завистливый человек. — ответил тот. Нэнэ терпеливо прикрыла глаза, закусывая губы. Общаться и одновременно перекидываться молниями с таким человеком, как Аманэ Юги, было бесполезно. Она потрясла головой, перебирая пальцы. Но было кое-что, что Ясиро совсем недавно и чисто случайно услышала. Эту козырную карту в кармане она пыталась держать для удобного случая. И, пожалуй, этот случай наступил, ведь Аманэ не успокоится и будет довольствоваться её положением. — Хах, зато твоя горячо любимая муза для утех всё докладывала о тебе одному человеку, имя которого мне хорошо знакомо.