Лисенок

Мальчик подобрал его на поле боя. Лисенок сам не знал, как попал туда, в памяти остался только глухой удар и боль, скрутившая тело. Мальчик выходил его, выкормил пресным хлебом и невкусной человеческой кашей. Больше у мальчика ничего не было — он сам был прикормышем в отряде наемников, и каждая миска каши давалась ему кровью на сбитых ладонях. Лисенок остался с ним. Следовал за отрядом невидимой тенью, пережидал в стороне грохот и шум страшных человеческих сражений, а потом приходил к своему мальчику. Тот копал могилы — глубокие, чтобы туда могли влезть все трупы, оставшиеся на поле битвы. Лопата вонзалась в твердую землю, мальчик натужно наваливался на рукоять, и комья глины летели в сторону. Лисенок молча смотрел. Мальчик ворочал израненные тела, пачкая руки в темной, подсыхающей крови. Тянул их по земле за ноги, слишком мелкий для такого дела, ругался вполголоса, когда те бились головой о камни. И никогда не брезговал закрывать мертвым глаза. Иногда мальчик успевал раньше мародеров, пока на трупах оставалась какая-то одежда. Тогда он проверял карманы, совершенно не чураясь облепившей тела кровавой грязи, и порою даже что-то находил. В такие вечера, отмыв руки от остатков чужой смерти, мальчик разводил костер и запекал что-нибудь вкусное. А потом угощал лисенка и всегда разговаривал с ним. Лисенок любил своего мальчика, как могут любить серые лисы, хвосты которых наделены силой управлять людьми. Любил настолько, что решил стать сильнее — научиться обращаться человеком и быть достойным спутником для своего мальчика. Поэтому лисенок ушел. Он вырос в сильного, могущественного лиса, это заняло у него почти полсотни лет. А когда вернулся — не нашел своего мальчика. Вместо него был мужчина — седой, кряжистый, испещренный ранами от сотен боев, давно научившийся убивать и познавший вкус чужого поражения. Мужчина смотрел на лиса и не узнавал. В глазах его больше не было звезд и пламени одинокого ночного костра, но зато была жажда власти. Лис тогда ушел. Ушел, чтобы узнать, что его мальчика — уже мужчину — ждет плаха, подготовленная по всем человеческим законам. За жестокость и ненужные убийства. Заставляя императора помиловать одного безумного генерала, лис совсем не жалел о своем хвосте. И о жизни, которую ломал сам себе, — тоже. Ведь его мальчик все еще ходил где-то там, под их общим небом.