Set me free

      Больно. Ничего не чувствовать и знать, что это причиняет боль твоему человеку. А твой ли он в таком случае? Я любил тебя как своего младшего брата. Ты стал мне всем за такое короткое время, но я тебя убивал. Медленно, постепенно. Допустил кровь на снегу. До сих пор помню твой страх в глазах и попытки что-то мне сказать.       Я виноват. Мне не хватает воздуха. Мне всё чаще видишься ты, улыбающийся и смотрящий на меня с неким восхищением. Сердце начинает сильно биться, будто сейчас разорвёт грудную клетку. Я открываю глаза и не понимаю какое число показывает спидометр. Всё слишком размыто.       Спаси меня. Если хочешь забрать меня сейчас- забери. Я уже не могу.       Снова много мыслей, заставляющих сойти меня с ума.

Давно пора.

      Я отпускаю одну руку. Равновесие держать все ещё могу, но это ненадолго.       Мы скоро встретимся, мой лис. Подожди немного.       Вдруг моё тело резко реагирует на вибрацию во внутреннем кармане кожанки, которую я одолжил у Джисона. В голове пустота. Сознание решительно хочет найти и зацепиться за какую-то мысль. Я что-то забыл. Вновь вибрация.       "Посмотри телефон, олух" - снова слышу голос Чонина в голове.

— Чан, мне пиздец. Они не поверили.

      Точно, Сынмин. Я еду к Сынмину.       Я крепко врезаюсь в руль уже двумя руками, заворачиваю в соседний квартал, пролетаю на два красных светофора и заезжаю во двор университета. Возможно, это газон и сюда заезжать нельзя, но пусть только они пальцем его тронут...       По обеим сторонам от главного входа параллельно тянулись два четырёхэтажных корпуса из железобетона. Снимаю шлем и непроизвольно начинаю щуриться солнцу. Как-то непривычно солнечно сегодня. Уже вечер, но оно будто не хочет передавать эстафету так полюбившему мне мраку. Корпусы создают эффект некой завершённости здания, соединяясь в квадрат и создавая эффект уединённости от городской суеты или же создавая эффект тюрьмы. Но, по-моему, больше похоже на второй вариант.       Из моих мыслей меня выдернули какие-то хихиканья и взгляды в мою сторону: передо мной стояли девушки в мини юбках и достаточно громко обсуждали мою внешность.       Неприятно.       У них недотрах или что? Поворачиваю голову чуть правее и вижу, как две девушки пытаются сексуально позировать рядом со входом в главный корпус. Я бы это сделал куда более изящнее. Совершенно не тот уровень, дамы.       Дверь открывается и оттуда вылетает парень в массивных кроссовках, светлых свободных штанах и вязанном свитере, поверх которого была накинута свободная куртка. Сынмин, определённо. Эти глаза просто надо было видеть. Они настолько расширились, будто сейчас вывалятся и покатятся по ступенькам крыльца этого бетонного здания.       Всё слилось в некой картине. Девушки, старающиеся привлечь моё внимание, мой новый мотоцикл, привлёкший внимание группы парней и Сынмин, который, наверное, умер уже давно и смотрит своим безжизненным стеклянным взглядом в мои глаза. Это продлилось недолго. Услышав, как дверь позади открылась, Сынмин сразу же рванул в мою сторону, взял из моих рук шлем и поцеловал в щёку. Так непринужденно и легко справляется с ролью, будто давно уже ходит в кружок по актёрскому мастерству. Он быстро садится назад, надевает шлем и кладёт руки на мою талию. Парни, следившие за Сынмином, теперь уже наблюдают, как я газую и, объезжая газон, выезжаю на главную улицу.       Прикосновение. Такое же. Ты обнимаешь мою талию, будто ничего важнее меня в этом мире для тебя нет.       Но это не ты.       Это не можешь быть ты.       Ты разбился. На моих глазах. Ты мёртв.       Сзади меня — не Ты.       Я слышу как кто-то зовёт меня и тянет куртку так сильно, что сдавливает мою шею.       Снова твой голос: "Сынмин сзади, идиот. Ты его покалечишь, если не сбавишь скорость!"       Мы уже как раз доехали до нужного подъезда и я плавно сбавляю скорость, но сцепление рук не ослабляется. Сынмин, наверное, сильно напуган, а я в который раз за сегодняшний день не смог сдержать свои галлюцинации.       — Спасибо, что не угробил! Откуда? — бросает он.       — Друг вернул долг.       — Хорошие у тебя друзья, однако. Всегда хотел научится кататься на мотоцикле, кстати. Научишь?       — Нет. Сваливай,— тихо огрызнулся я.       — Хорошо, хорошо, мистер биполярочка.       После чего, он молча отдал шлем, вытащил из заднего кармана дубликат ключа, и, взглянув в мои глаза, положил их мне в передний карман кожаной куртки. Я заметил, что вокруг как-то невероятно тихо. Даже людей поблизости нет. Я непозволительно долго смотрю в его глаза, ощущая лишь интерес. Сынмин разорвал этот странный зрительный контакт, развернулся и как-то слишком быстро скрылся за дверью подъезда.       Из мыслей меня вышвырнул крик ребёнка, пробегающего рядом. Придётся видимо оставить байк прямо здесь. Единственное радует- жители здесь в большинстве преклонного возраста, либо же малышня.       Сегодня я накормлю этого чудика, ну, или же наконец- то нормально поем сам. В больнице кормили неплохо, жаль я отвергал всё, что мне давали. И ужасно хотелось поесть лапши быстрого приготовления. Хватаю на прилавке две пачки рамена, поднимаюсь на нужный этаж и несу всё сразу на кухню, поставив при этом молниеносно кастрюлю с водой.       — Сынмин, ты будешь?— кричу я в сторону закрытой двери спальни. В ответ слышу лишь молчание.       — Я хочу кое-что приготовить. Не знаю, любишь ли ты такое, но надеюсь, что да, ибо на большее моих денег не хватило. Ну, точнее твоих..— не продолжил я вслух.       Тихо. Не мог же он уснуть за такое короткое время?       — Могу я войти?- постучавшись и сразу же войдя, спросил я.       — Ты уже вошёл.       — Могу выйти, если хочешь. Я в няньки не нанимался.       Он лежал на кровати, свернувшись в клубок, и лишь поднял на меня свой уставший взгляд.       — Спасибо за сегодня. Я-прошлый с лёгкостью мог дать тем парням отпор, но сейчас я слишком слаб.       — У тебя давно это?— невольно спрашиваю я.       — Полгода.       — Расскажешь?       — Нет.       Я не почувствовал разочарования. Мне было интересно, что же поспособствовало тому, что он совсем не ест. В его глазах я не видел счастья. Ни разу. Он спас меня, но спасти себя не в силах и я уж точно не хочу брать на себя это бремя. Мы чужие, но, что странно, очень похожие. Какого-то хрена я продолжаю: Пошли есть, я приготовил рамен.       Сынмин молчит.       — Выходи и поешь со мной, буду считать это твоей благодарностью за сегодняшнее спасение, — как-то слишком громко сказал я и быстро вышел из комнаты.       На десятой минуте он всё-таки вышел. Медленной походкой он подошёл к барной стойке, где были расположены две тарелки, одна из которых уже была пуста, и тихо сел напротив меня. Он ел очень быстро. Будто не ел целую вечность, не шучу. Но что-то мне подсказывало, что это не к добру.       Через полчаса я слышал из своей комнаты, как он пытался избавиться от всего съеденного в туалете. До булимии довёл, значит.