Я верю во все, чего можно коснуться

В тени алого заката дом казался более спокойным, не таким оживленным и уютным. Чувствуется, что с наступлением темноты все здания в этом районе словно засыпали со своими хозяевами, погружаясь в омут и создавая впечатление некачественного ужастика. И улица становилась еще страннее прежнего. Район просыпается на пару часов утром, когда жители покидают дома и отправляются по своим делам. На выходных обстановку разбавляли люди, что прогуливались или ухаживали за своим садом, огородом или того более, полем. Минори вышла из машины и осторожно закрыла за собой дверь, оглядывая сад из цветов, что виднелся из-за низкого белоснежного забора. Растения красочно переливались отблесками солнца и медленно покачивались из стороны в сторону благодаря ветру. За спиной послышался хриплый голос и звук заглушенного мотора. Атсуму начал что-то говорить, прокашлялся и повторил вновь, делая голос более заинтересованным. — Сама справишься? — он вытянул голову из-за плеча брата и шмыгнул, наблюдая за Минори. — Все хорошо, — слабо улыбнулась и кивнула Минори, услышав тихую усмешку, поспешила к входной двери. Тагаки пробежалась взглядом по просторному саду. Края грядок были усыпаны мелкой галькой, а через некоторые места протянулся зеленый шланг для полива, конец которого торчал из кирпичного круглого колодца на другой стороне двора. Там же, поблизости, в заборике был маленький проход, образовавшийся от сдвинутой деревяшки. Между разнообразием ярких бутонов была проделана узкая каменная тропинка, а по углам стояли низкие уличные фонарики, которые были отключены. Девушка двинулась вперед, слыша тихий стук гальки друг по другу. Остановившись взглядом на определенном участке, почувствовала, будто что-то не так. Что-то изменилось. С минуту Тагаки тревожно искала взглядом причину подобных неприятных ощущений. Посреди одного ряда отсутствовали растения, и на их месте была разрыхленная влажная земля. Минори дрогнула и, поджав губы, не отрываясь смотрела на вскопанную землю. Ком подтянулся к горлу, а в носу неприятно закололо. В то летнее солнечное утро мама без отдыха работала в саду. Они переехали сюда совсем недавно, но половина двора уже была усажена цветами и украшена странными декорациями по типу некрасивого садового гнома и пары шин. По другую сторону неспеша росло маленькое деревце вишни, которое тогда напоминало лишь маленькую веточку рядом с только покрытой лакои скамьей. Девочка в светлых сандалиях выбежала из дома и медленно, неспеша спустилась с лестницы, крепко обхватывая маленькой ручкой высокие перила. Небольшая детская шляпка шахматного плетения, увязанная нежно-розовой лентой с пышным бантиком впереди, скатилась на лоб, но возможности подправить ее не было. Во второй руке она держала стакан, до краев наполненный лимонадом и двумя льдинками. Малышке пришлось идти на память, неуклюже виляя между инструментами для садоводства и клумбами. — Минори, осторожней, впереди ведро, — с волнением проговорила женщина, наблюдая за ребенком, что перекрыл себе зрение шляпой и усердно нес стакан, обхватывая его двумя ладошками. На секунды из головного убора даже показался высунутый от усердия язык. После предупреждения девочка остановилась и хотела неловко переступить огромное ведро, словно медвежонок, неряшливо поднимая ногу. Мама незаметно улыбнулась и благородно убрала его с пути, оставляя где-то позади себя. Она вручила стакан женщине и села на корточки рядом, поправляя свою шляпу на голове. Ее зеленый комбинезон задернулся, когда она присела на корточки рядом с мамой. Руки матери были в желтых грязных перчатках, а сама она сидела на коленях перед участком земли и маленькими, еще не подросшими цветками в горшочках. — Сейчас жарко и мама должна больше пить! — воскликнула Тагаки, обхватывая свои коленки руками. Женщина залпом выпила воду и вернула посуду Минори, бережно вытирая остатки на губах предплечьем. — Все верно. Спасибо, милая, — ласково сказала женщина и потянулась за горшочком с маленьким цветком, приближая к лицу дочурки. Та в свою очередь стала с интересом рассматривать растение. Сине-фиолетовые атласные лепестки с желтоватой серединкой, словно язычки, изящно свисали со всех сторон, окружая небольшой бутон в центре, — Это ирисы. — Я не знаю таких, — задумчиво пролепетала девочка, осторожно поглаживая лепестки указательным пальчиком. Мама по-доброму рассмеялась и покрутила цветы в руках, показывая их со всех сторон. — Знаешь, иногда у цветочков бывают интересные легенды. И я в них верю. Эти цветы всегда напоминает мне о тебе, — женщина положила горшок и выкопала в земле небольшую ямку с помощью маленькой металлической лопатки. — Интересно, — наклонила голову в бок и подвинулась ближе к матери малышка, а после широко улыбнулась и тихо похлопала в ладони, — То есть они в честь меня? — Верно, — мечтательно произнесла мама, — Однажды титан Прометей похитил небесный огонь на олимпе и даровал его человеческому роду. Люди так радовались, когда на земле вспыхнула яркая радуга, окружая всю планету. Радовались все живые существа. — И растения? — с интересом перебила девочка, заглядывая в светлые материнские глаза. Кажется, она не понимала и половины рассказа, но слушала также внимательно. Где-то в детском разуме пронеслась мысль, что нужно постараться запомнить как можно больше и отложить в дальний угол разума. — И растения. Радуга светилась и после заката, погасла лишь перед рассветом и всем стало тоскливо. — Я бы тоже хотела, чтобы на небе всегда светила радуга! — она протянула руки в небо и рисовала воображаемую дугу указательными пальцами. — И когда солнце показалось из-за горизонта, мир удивился. На месте горящей радуги расцвели прекраснейшие ирисы, что подарили нам новую красоту и радость, — женщина вновь улыбнулась, бережно сажая растение в неглубокую лунку, — Ирисы означают тот же иероглиф, что и "воинский дух". Из-за этого всего эти цветы похожи на тебя. Пообещай, что будешь бороться за свое счастье и расцветать, подобно ирисам. И благодаря тебе мир загорится новыми красками. Будешь дарить счастье так же, как и мама. Минори активно закивала и поднялась на ноги. В глаза мамы были полны нежности и тепла. Она поставила горшочек на место и села лицом к дочери, равняясь с ней ростом. — Значит и этот ирис раньше был радугой? — задумалась Минори, переводя взор с цветка на улыбку мамы. — Все может быть. Девочка гордо улыбнулась и поднялась с корточек, начала плавно танцевать на тропинке и торжественно размахивать шляпкой по воздуху. Она надела шляпу на макушку матери, но он был слишком мал для нее. Двор залился смехом. — Такая красивая история! Сад менялся, за эти годы на смену одним цветам приходили другие. Но единственные ирисы всегда благополучно росли на одном и том же месте. А теперь на их месте ничего не осталось. Стоило Тагаки скользнуть правее, и на дорожке она заметила вырванные с корнем цветы. Почти высохли и сильно растоптаны, придавлены к земле. Минори судорожно вдохнула воздух, наблюдая за этой картиной и словно почувствовала, как ее сердце пронзила тонкая игла. — Быть не может, — под нос прошептала она, подходя ближе к цветам. В глубине души Минори с надеждой решила, что ей мерещится и вот-вот все вернется на свои места. Не сон. Перед ней лежало униженное растение. Девушка нежно подобрала маленький бутон. Его лепестки испачкались пылью и грязью, отчего выглядели брошенными и мертвыми. Стоило бы ей находиться рядом с ними немного, то слезы бы охватили ее полностью и не отступили бы долгое времени не прошло. Смахнув рукавом первые слезы, Тагаки быстро положила увядший цветок в маленький карман рюкзака и поспешила к дому, быстро перебирая ногами и в спешке спотыкаясь на гальках. Сейчас ей казалось, что родитель перечеркнула их связь и близость одним растением. За такую глупую ссору. Будто показала свое нежелание иметь что-то общее с дочерью и вырвала цветы, обращаясь с ними как можно грубее. И Тагаки почувствовала вину за происходящее между ними. Будто это больше не ее дом. Чужое место, наполненное родными воспоминаниями. Все было сказано одним резким движением. Помещение встретило своей тоской пустотой, но Минори пообещала себе не задерживаться и покинуть некогда свой дом как можно быстрее. Не стала пытаться разглядеть какие-либо изменения в комнатах в страхе новых открытий и поспешила собрать нужные ей вещи. Спустя десять минут пол шкафа уже было аккуратно уложено во вместительный рюкзак. Спустя еще пару минут остальные принадлежности гигиены и прочих, в которых она нуждалась ежедневно, полетели в сумку. Непроизвольно она заметила плюшевого медведя на кровати. Его подарили на пятилетие местные священнослужители, с которыми мама была в теплых дружеских отношениях и отзывалась о них поистине свято. Не задумываясь, девушка потянулась за игрушкой и пихнула в самый угол рюкзака. Застегнуть молнию оказалось труднее, чем могла ожидать Тагаки. Справившись со слабым раздражением, она обернулась и тоскливо оглянула стеллаж с множеством класснических романов. Как же она жалела, что не может взять с собой всех этих маленьких лучших друзей, которые в свое время заменяли ей всякое развлечение и развеяли скуку. Вздохнув, Минори уже бежала по лестнице вниз, мысленно прощаясь с каждой близкой и знакомой ей комнатой. Она не знала насколько долго ее не будет здесь снова, почему посчитала такие мысли глупыми и постаралась отмахнуться от них. Сколько бы себя не знала Тагаки, но была уверена в одном. Для нее было очевидным, что покинуть такое близкое место будет морально трудно. И она не прогадала, при этом все же чувствуя, как небольшой груз, давящий на плечи, становится увесистее. — Думаю, пора птичке выпорхнуть из родительского гнезда, — усмехнулся Атсуму, завидев выходящую из дома девушку. Осаму крутил связку ключей на указательном пальце и повернул голову в сторону Тагаки. Минори закрыла за собой ворота и повернулась, готова была без тормозов бежать к машине Мия, быстрее скрыться с этого места и от уютных воспоминаний, которые вдруг стали болезненными. Но прямо перед ней оказалась соседка. Минори тихо охнула, в испуге поджав плечи. Одинокая старушка с тремя котами и деревянной узорчатой тростью с резиной на конце. Бабушка поседела и потеряла большую часть волос на голове, была до ужаса горбатой и морщинистой. Она с волнением посмотрела на Тагаки, двигая челюстью, будто что-то пережевывая. — Минори, милая, что происходит? — с хрипом соседка перегородила путь и вытянула голову, чтобы подозрительно посмотреть на рюкзак позади девушки, — который день у района неместные бродят. Вчера пушинка испугалась от визга мотоцикла. Куда ты пропала? С таким шумом уехала с кавалером, а потом он вернулся один. Твоя мама очень волновалась. Женщина указала тростью на машину Мия, говоря с особым страхом и негодованием. Она еще что-то пробурчала, но Минори уже не слушала, слабо нахмурившись и уводя взгляд куда-то в асфальт. «— Вернулся один? — задалась вопросом.» Все вокруг скрылось пеленой и перед ней возник образ Суны, что вел ее подальше от этого места. А после скрылся за соседней дверью в своем доме. В эту ночь она спала совсем некрепко и тревожно, почему не могла не услышать шум мотора за окном. — В наше время, милая, женщинам нужно быть осторожнее. Особенно таким молодым и красивым. Опасайся незнакомцев, — приговаривала она, так же косо глядя на рюкзак за спиной и машиной с парнями поблизости. — Все в порядке, они мои друзья — наигранно улыбнулась Тагаки и поклонившись, пошла в сторону автомобиля, обходя соседку. Минори не совсем считала их друзьями, скорее недавними приятелями, но простила себе это вранье ради спокойства соседской бабушки. — Минори, золотце! Неужели маленькая воспитанная девочка связалась с бандитами! — в след ей бормотала старушка, и Атсуму, не сдержавшись, улыбнулся. — С самыми настоящими! — прошептал он, наблюдая за девушкой, что втайне от женщины улыбнулась. Тагаки села в машину, которая сразу же сдвинулась с места, отъезжая с обочины. — Бедная бабуля. Она минут десять крутилась вокруг тачки и проклинала нас, — усмехнулся Атсуму, выезжая на улицу пошире. — Не представляю в каких же красках она все перескажет матери, — хмыкнула девушка, но улыбка с ее лица не спала. Она оставила рюкзак на коленях, но почувствовав его тепло, откинула на кресло и приоткрыла окошко, впуская легкие порывы прохладного ветра в машину. В мозг въелась сказанная о мотоцикле фраза и Минори нахмурилась своей оплошности. Зачем Суна вернулся? — У тебя в семье только мама? — перебил ход ее раздумий Атсуму, остановившись на светофоре и наблюдая за пешеходами. — Да. Мы всю жизнь вдвоем. Помню только как пару раз ездили к бабушке, но она погибла, — непринужденно отчеканила Минори, будто вопрос был из раздела светских диалогов ни о чем. — Мне жаль, — бегло глянул на нее водитель через царапанное зеркало заднего вида. — Не стоит, она умерла безболезненно, — переманила на себя инициативу Тагаки и аккуратно скатилась по креслу вниз, упирая колени в сиденье спереди. В ответ получила тихий шмыг одного из парней и, вздохнув, заговорила, — Отца не знаю вовсе. Он ушел спустя время после моего рождения. Мама и упоминания его терпеть не может, поэтому никогда не рассказывала. Парни переглянулись и Саму повернулся к Минори, опираясь рукой на соседнее сиденье. — Что-то знакомое, — неторопливо проговорил Атсуму и свел брови в попытке вспомнить. — Юико выдала о твоей матери и почему ты так неохотно шла на вечеринку. Когда-то отец рассказывал, что в молодости встретил неместного парнишу, который венчался на девушке, подобной Серафиму и любил ее больше жизни. А потом узнал, что она родила, и сбежал как последний трус. Моряком был, не мог ребенка воспитывать, — рассказал Мия, иногда делая остановки из-за разбитого асфальта и трясущейся машины, — Я к тому, что твой отец тоже мог попасть в тяжелые обстоятельства и.. — Значит о нем знали все, кроме меня, — поджала губы Тагаки, но после быстро облизнула их и расправила плечи, — Во всяком случае, поступил он подло и неоправданно. Ему нет места в наших жизнях. Иногда присутствие отца в семье проблема большая, чем его отсутствие, — высказала она и отвернулась от Осаму, сдержанно скрестив руки на груди. — Лучше скажи, что ты будешь делать дальше? — замялся Осаму, но решил перевести тему, отвернувшись на дорогу впереди. — Что-нибудь придумаю, — пробурчала Тагаки, прислонившись ближе к двери, дабы не видеть свое отражение в зеркале. — Главное не бойся по полной использовать дом Суны. Вдруг ты там лишний раз заглянуть в холодильник боишься. А ты постесняешься, по глазам вижу! Будешь голодать пока сами не накормят, — Атсуму плавно повернул руль и заехал на уже знакомую улочку. Изредка за всю дорогу он поглядывал на Минори через лобовое стекло и так же быстро переводил внимание на транспортное движение. Машина остановилась перед тем хмурым зданием и парень облегченно спустил руки с руля. — Мы знаем, что Суна часто пропадает и может просто не приходить до утра. Одному богу известно где он шляется, — сказал Саму, выходя из машины вслед за братом и подзывая девушку рукой, — У нас через час тренировка, если он там будет, то напомним о тебе. Как бы обидно это ни звучало. Минори понимающе кивнула и все трое ввалились в дом. Близнецы в спешке снимали обувь и бежали на кухню, скользя носками по паркету. Девушку рассмешило их хозяйское поведение. Она оставила рюкзак у двери в ее временную комнату, торопясь присоединиться к братьям. Один из них распластался на диване, издавая стоны наслаждения от мягкости подушки под щекой, а второй сунулся головой в холодильник, доставая оттуда кучу продуктов. Он едва заметно топал ногой несуществующему ритму. Когда на столешнице рядом образовалась какая-то куча овощей, круп и прочей еды, он развернулся и посмотрел на Минори, что наблюдала за ним неподалеку, оперевшись на стенку и потирая локти. — Почему бы и нет? У нас час на перекус и было задание от хозяина дома сытно тебя накормить, — Осаму принялся умывать овощи, — Я очень хорошо готовлю, кстати. — Мы согласились на условии, что можем понежиться на диванчике и поесть сами! — раздался голос Атсуму, который уже развернулся на спину и закинул руки за голову, — Правда, если к утру холодильник будет пуст, то прежде всего тумаков он надает мне. — И часто вам такое позволяют? — улыбнулась Минори, присматриваясь к высокому белому стулу у барной стойки. После некоторых раздумий она села на него и стала наблюдать за тем как ловко Саму работал с ножом в руках. — Можно сказать, что это наш второй дом. Мы тут каждый угол обнюхали. Помню, я даже в его туалет бле.. — не успел закончить парень, как второй начал громко наигранно кашлять, а после развернулся и указал на Атсуму ножем. — Все твои рассказы заканчиваются на выпивке и последствиях от нее. Тебе пора завязывать пить. Ты спортсмен вообще-то. — Некоторые спортсмены умирают из-за передо.. Ладно, я понял, — показал в воздухе ладони Тсуму, замечая, как к нему приближается Осаму. Минори и Саму рассмеялись от страдальческого выражения лица парня, что разыгрывал сцену и, перекатившись на пол, сделал вид раненного в сердце. После некоторой возни они поели. Осаму не наврал о своих способностях и впечатлил Минори навыками. Он долго благодарил ее за множество комплиментов и дал пару советов о готовке. Еще некоторые темы для диалога и Мия скрылись за входной дверью, оставляя девушку в одиночестве и тишине. Она снова обняла себя за предплечья, развернулась к гостиной и блуждала взглядом по каждому предмету в комнате. Ранее ее здесь не было, и Тагаки с интересом рассматривала небольшие статуэтки, растения, декор и предметы мебели. Ее внимание тусклые привлекли портреты на стене. Все четыре висели на одной стене в красивых узорчатых рамках. Почему-то именно это дало ей мимолетное ощущение атмосферы древнего брошенного особняка. На одном из них был взрослый пухлый мужчина со строгим, холодным взглядом и немного приподнятыми уголками тонких губ. Он вызывал тревожность и дискомфорт. Казалось, он смотрит прямо в глаза и гипнотизирует омутом зрачков. Минори поежилась и сделала шаг навстречу другому портрету. На нее смотрела милая дама, она виделась девушке чувственной и романтичной, теплой и гармоничной в сравнении с мужчиной. Также она была уверена, что женщина в два раза меньше мужчины, отчего хрупкая и милая. В ней Тагаки увидела Суну. Такие же хитрые глаза и темные, как смола, волосы. Следующим было изображение парня и она убедилась в своих догадках, сравнивая черты лица членов семьи. Острый подбородок был точь в точь как у женщины. Дольше всего она блуждала взглядом по его лицу. Здесь оно было иным. Запуганным и виноватым. Тут он был немного младше, и черты его лица были мягче и меньше, а голова была опущена, плечи неестественно сгорблены. Минори снова посмотрела на его отца. В отличии от Суны, он держал голову гордо и уверенно. Тихо вздохнув, Тагаки подошла к последнему портрету. На нем была самый младший член семьи, по-видимому сестра Ринтаро. Девочка лучезарно улыбалась во все ровные молочные зубы. Пряди непослушных кудрявых волос выбивались из высокого хвоста и она была похожа маленькое солнышко. На вид ей было лет пять. Полная картина в голове Минори не складывалась. Со стороны семья казалась странной, чрезчур разносторонней. Еще немного поглазев на портреты, Тагаки заметила, что солнце скрылось за горизонтом и комната давно погрузилась в тьму, и свет проникал только благодаря уличным фонарям, освещая лишь дозволенное окном пространство. Она взглянула на настенные часы, которые все это время тикали в такт и успокаивали Минори, разводя бесшумную скуку. Прошло почти полтора часа, а значит тренировка по волейболу давно закончилась. Девушка направилась на кухню и, в полумраке выпив воды, пошла в комнату, где должна была провести вторую ночь. В комнате было невыносимо сухо и темно, почему первым делом Минори приоткрыла окно и зажгла настольную лампу на тумбочке у кровати. Раскладывать вещи она не решилась, лишь недолго смотрела на открытую сумку и отмахнулась, вытаскивая только медведя. На кровати лежала книга, которую она прихватила из гостиной. Она была на общей единственной в доме полке с другими популярными книгами. В силу характера девушка посчитала постыдным брать что-то чужое, так и в отсутствии хозяев, но занять себя было нечем и вспоминались напутствия Атсуму о полной эксплуатации дома. Она тихо уселась у изголовья кровати, поправив подушку, и запустила ноги под тонкое одеяло. Рядом сидел мишка, который держался вертикально, опираясь на плечо Минори. Книжка была с небольшим слоем пыли. Тагаки постаралась аккуратно избавиться от него без лишних повреждений. Обложка была мягкая и совсем не выпирала. Скорее всего ее вообще не брали в руки и она служила декорацией. Открыв первую страницу в нос ударил запах книги и послышался тихий хруст корешка. Возникли первые строчки повествования истории. Удобнее устроившись на подушке, Минори еле уловила уют и погрузилась в чтение на несколько часов, отбросив все лишние эмоции и размышления на второй план. Послышался приглушенный скрежет и сквозь сон Тагаки слабо поморщилась, машинально дернув кистью руки. Когда шум повторился вновь, Минори лениво открыла глаза. Свет по-прежнему освещал комнату, а раскрытая книжка лежала на животе. Она уснула за прочтением и мысленно дала себе подзатыльник. А после ее глаза почти вылетели из орбит. Растрепанная Минори подскочила на месте и, ужаснувшись, вскрикнула. — Какого черта?! — голос чуть охрип после пробуждения, но это не делало его менее громким и испуганным. Прямо посреди темной улицы из окна на нее смотрел Ринтаро, что пытался залезть в открытое окно. Он и сам вздрогнул от неожиданного крика, но после искренне засмеялся и вновь свалился на траву, пропадая за стеной. Послышался только слабый удар об землю. — Боже, видела бы ты свое лицо, — продолжал приглушенно смеяться Суна где-то там. Минори не могла успокоить участившееся сердцебиение и вскочив с постели, подбежала к окну. Схватившись за подоконник, она высунулась и увидела Ринтаро. Тот распластался на газоне прямо перед окном и глядел в ночное небо. Его улыбку можно было увидеть даже в темноте. Недалеко Тагаки заметила пустую стеклянную бутылку с темной этикеткой из под алкоголя. — Ты не в себе? — спросила девушка, съежившись от резкой перемены температуры. — Ну-у.. — Почему ты лезешь в окно? — снова подала голос Минори, одной рукой пытаясь пригладить неопрятные после подушки волосы. — Слишком много вопросов, Нори, — расслабленно проговорил он, продолжая глядеть на небесный мрак. Тагаки поморщилась сокращению и тоже подняла голову. Там, наверху, не было не единой звезды, но Суна смотрел так заинтересованно, будто увидел целую планету. — Я думал эпично запрыгнуть как Юджин, но падаю уже третий раз.. А может пятый, — заговорил спустя пару минут Ринтаро и приподнялся на локти, — Ну, знаешь, моя сестра Рапунцель любила. Минори молча кивнула и наблюдала за парнем. Только тогда, в попытках Суны встать на ноги, она заметила шатающиеся неуклюжие движения. Ринтаро был пьян, но речь была четко поставлена и понятная. Его выдала только бутылка и безобразное поведение, громкий смех. Суна снова схватился за подоконник и посмотрел в глаза Тагаки. Его лицо освещал лишь слабый свет светильника, что делал лицо зловещим. В ответ она лишь отошла от окна на пару шагов, опустив руки вдоль тела. Парень хитро улыбнулся и наконец смог перепрыгнуть окно и оказаться в комнате. Правда, он сразу же свалился на пол и прокатился по спине, шипя от неожиданности. А затем встал, оперевшись за шкаф рядом. Оттряхнув руки, он поплелся прямо к кровати Минори. — Нет, нет, нет, подожди! — начала девушка, протягивая руки, но Ринтаро уже упал на нижнюю часть постели, скомкав одеяло рядом с собой. Тагаки вздохнула, понимая, что в таком состоянии она ничего не добьется, — Сколько ты, блин, выпил? — Много. Минори прошла к кровати и села у изголовья, где ранее спала. Она подтянула ноги к себе и наблюдала за Суной. Он прикрыл дергающиеся веки и слабо сопел. Еще не выглядел таким умиротворенным и спокойным. Оказывается, во сне он слегка улыбается. Некоторые минуты спустя он приподнял голову и посмотрел на Минори с громким зевком. Щеки порозовели и стеклянные полуоткрытые глаза выдавали его. Уголки губ Тагаки приподнялись. Впервые за их знакомство она увидела такую искреннюю добрую улыбку. Представить себе не могла, что творится в голове у человека, который волен улыбаться только после нескольких бутылок алкоголя. Из-за игр со светом девушка только сейчас заметила синяк на скуле и нахмурилась, рассматривая его. Чувство вины перед ним грелось где-то у сердца и неторопливо сжимало его, мучая еще сильнее. Вторая игла, только потоньше и короче. — Не сожалей, — отмахнулся Суна, замечая пристальный девичий взгляд. — О чем ты? — Тагаки пришла в полное замешательство, крепче обнимая ноги. — Я получил за дело, а он по заслугам, — пробормотал Ринтаро, оглядывая книгу рядом с девушкой, — Над пропастью во ржи? Я приятно удивлен. — Не своди разговор. Вы могли обойтись без.. — Не зли меня, невыносимая Минори, — его настроение резко переменилось и имя из уст звучало рвано, раздраженно, — Он тебя чуть не.. Даже после этого ты пыталась остановить мордобой и пожалеть его? — Я не его жалела. — Я в этом не нуждаюсь, — отчеканил он почти сразу. — Зачем ты делаешь это? — почти бесшумно спросила Тагаки. Мотивы парня были неясны и это держало ее в ступор. Поступало ощущение, будто она оказалась в должниках. — Хватит глазеть. Что именно? — с интересом наклонил голову Суна, а после усмехнулся и повалился на спину. — Помогаешь мне, — нервно сглотнула Минори, прежде чем произнести это. Гордость никуда не исчезла, лишь сбавила обороты, потому что ситуация разворачивалась не в ее пользу. После всей истории с матерью она была уверена, что теперь выглядела в глазах Ринтаро слабой и беззащитной. Почему подсознательно злилась и старалась не проявлять отрицательные эмоции, показывая свою сильную сторону. Но неожиданные действия Суны выбивали из колеи и невольно она испытывала все снова и снова. Для нее это был совершенно загадочный человек. Точно герой книги, которого автор решил не раскрывать в первых главах. Что им движет и почему он возвращается домой пьяным посреди учебной недели? — Кто мы друг другу? Друзья? Почему ты так просто впустил меня? Парень еле заметно напряг плечи, но не сводил взгляд с потолка. Непроизвольно он начал дергать ногой, а затем вновь торопливо развернулся к Тагаки, но уже лег чуть ближе, опустив голову на выпрямленную руку. Его сердитость улетучилась и он вновь заулыбался, качая головой. — О, нет, не бери на себя так много. Ты просто потерявшийся котенок, которому нужен кров. Ты друг моих друзей, поэтому я пошел на встречу. Ничего личного, хорошо? Минори будто окунули в ледяную воду. Он слишком часто менялся и это начинало бесить. Вернулись туда, откуда начинали. Все та же скрытая усмешка и те же хитрые глаза, что напрямую отражали ее неуверенность. — Иди к черту, — выдавила наглую улыбку Минори. — Осторожней с этим. Сейчас ты немногим зависишь от меня, — ехидно посмеялся Суна, — Ты язвишь очень невовремя. — Ты еще попроси сказать: «Спасибо!», — эмоционально сказала Тагаки, закатывая глаза. Наглость проснулась неожиданно. Подавлять ее она не стала, лишь дала волю перед таким дерзким собеседником. Хотелось начать некую игру во вражду, показать свой нрав. Ринтаро улыбнулся еще шире, но после посмотрел на нее с полной серьезностью. — Нет, я просто заберу этого милого медведя, — парень быстро перевел взгляд на белоснежную игрушку у подушки и резким движением схватил ее. Это вызвало возмущенный писк Минори, которая уже потянулась за плюшевым, почему тот рассмеялся и поднялся на ноги, покачиваясь. Это было безумно глупо. То, как она пыталась тянуться за медвежонком, пока тот находился высоко в поднятой руке Суны. Он звонко смеялся, глядя сверху вниз на прыгающую Минори. Та пускала ругательства и угрозы, но сдалась от заразительного хохота и присоединилась к нему, схватившись за разболевшийся живот и чувствуя напряжение в щеках. Ринтаро не опускал руку, почему она надулась и скрестила руки на груди, презрительно смотря на парня в ответ. — Ладно, ладно, — успокоился он и с доброй усмешкой протянул игрушку девушке, которая быстро и крепко прижала плюшевого к себе, — Мир? Тагаки заметила перед собой выставленный мизинчик правой руки парня. В замешательстве она спрятала медведя за спиной и протянула в ответ левую руку, но не решилась первой коснуться чужого тела. Как только Ринтаро слабо сомкнул их мизинцы, Минори почувствовала волну тепла и шершавую кожу. Парень уже не улыбался, только неотрывно внимательно смотрел на их руки в оцепенении. Что-то пронеслось в его взгляде. Одним движением он сплел все их пальцы, нежно накрывая ладонь и потянул Минори на себя, вглядываясь в ее глаза. Сердцебиение отдавалось по всему телу, с трепетом отзываясь в конечностях и пронзительно громко стуча в груди. Рука была большой и мягко укрывала ее ладонь. Где-то появились бабочки, предвещающие поступившее возбуждение или же тревожность. Тагаки пока и сама не поняла, что это было. Это было впервые. Ступив чуть ближе, между ними оставалось совсем малое расстояние и горячее дыхание с запахом крепкого алкоголя обдало лицо. Минори томно вздохнула, глядя в глаза парня. В тот момент создавалось впечатление, что в них отражалась целая вселенная. Та, которую он видел в пустом ночном небе. Руки все также были сомкнуты, а медведь повис на опущенной руке, медленно качаясь из стороны в сторону. Глупо. Но Суна не отступал, посильнее сжал ее ладонь в своей. С каждой секундой девушка все больше желала мимолетно посмотреть на его губы или оказаться еще ближе, чем это возможно. Все вокруг стало таким туманным и размытым, помимо лица человека напротив. Рука Ринтаро потянулась к волосам Минори и нежно заправила их за ухо, медленно двинулась дальше по шелковым прядям, запуская пальцы между ними. Тагаки не сдержалась и ругая себя за ошибку, опустила взгляд ниже глаз. Отчего парень засмеялся, все это время наблюдая за реакцией девушки. Он стукнулся с ней лбами и Минори недоуменно посмотрела на него в ответ, сжав лапу медведя. Он отстранился, убирая руки и отходя на шаг назад. Продолжал смеяться так же жизнерадостно. Бархатно и простодушно — Спокойной ночи, невыносимая Минори, — закончил Суна и без оглядки покинул комнату, плотно закрыв за собой дверь до щелчка. Тагаки вдохнула воздух, которого не хватало и отчаянно присела на корточки, закрывая лицо руками. На одной из ладоней до сих пор ощущалось чужое тепло и неприятное чувство пустоты. Раскрыв глаза, она посмотрела на медведя, что счастливо улыбался и сверкал темными пуговичками вместо глаз. — Что это было? — задумчиво проговорила девушка, но после нахмурилась и покачала головой. Она будто расстроилась его уходу, желая ощутить эту близость опять. Но в то же время очевидно боялась продолжения, неуверенно разглядывая и желая отвести голову от дикого смущения. Сердце продолжало колотиться, а мозг вскипать от порыва эмоций.