Наложник

На третий день Полоз устроил пир в лучших традициях восточных соседей. Пол каменной залы был в несколько слоев покрыт пёстрыми коврами и устлан шелковыми подушками всех форм и размеров. Из них же для гостей сложили удобные ложа, рядом с которыми стояли невысокие резные столики, ломившиеся от заморских угощений. Вино в бокалы подливали девушки одетые в широкие шаровары и свободные, полупрозрачные рубашки с яркой вышивкой. Их волосы были заплетены во множество длинных косичек, украшенных драгоценными камнями, разноцветными лентами и бубенцами. Нежный перезвон красиво сливался с непривычной чужестранной музыкой. Сам Полоз, в золотых одеждах, восседал на подушках под шелковым балдахином, развлекая гостей разнообразными байками. Рядом с ним, положив голову ему на колени, лежала девушка, которую Полоз представил своей женой – Маланьей. Рассеяно перебирая засахаренные фрукты в расписной пиале, Иван то и дело, невольно поглядывал в её сторону. Таких обычно в народе называли «милая»: маленькое личико, забавно вздернутый кончик носа, брови, как две куницы и веснушки. Русые волосы заплетенные в косу отливали на свету тёмным золотом, но всё внимание царевича притягивали карие глаза под густыми ресницами. А точнее, выражение отрешенности в них. Маланья казалась полностью погруженной в себя. С мягкой улыбкой на нежных губах, она словно постоянно прислушивалась к чему-то. - Неужто приглянулась? Насмешливо поддела Яга, удобно устроившаяся на подушках. Иван невольно вздрогнул и кинул быстрый взгляд на Кощея. В своей обычной темной одежде тот выглядел резким росчерком пера на ярких шелках. - Нет, просто… Иван снова искоса глянул на Маланью. Одна из девушек-наложниц распустила её волосы и теперь вплетала в них золотые колокольчики. Длинные пряди красиво вились вокруг гибкого тела. Женским оно было только до талии, а дальше перетекало в змеиное, что завораживающе мерцало чешуей в свете множества светильников. Проследив за его взглядом, Яга понимающе усмехнулась. - Будет у Полоза этой осенью новая свадьба. - Новая? - Издавно повелось, что если какая девица увидит «змеиную свадьбу», то быть ей невестой Полоза. Вот только ни одна больше года с ним не продержалась. Что не делай, все одно: через несколько месяцев они начинают постепенно забывать себя и превращаются в змей. Все наложницы здесь – его бывшие жены. Сейчас они ещё могут принимать человеческий облик, но уже не люди. Потом и это уйдет. Иван почувствовал, как его невольно пробрало холодом. - Так эти змеи вокруг Полоза, когда-то тоже были «невестами»? - Не все, только те, что с золотыми ободками вокруг шеи, которых он назвал сёстрами. За сотни лет у него образовалась довольно большая семья. Последнюю фразу Яга произнесла с циничной усмешкой и покачала головой на промелькнувшее во взгляде Ивана сочувствие. - Для них так даже лучше. Посмотри - они счастливы. За Полоза тоже не переживай, этот змей настолько хладнокровен, что не удивлюсь, окажись у него вместо сердца - золотой самородок. Кощей, с непроницаемым видом слушавший их разговор, на этих словах отвел взгляд в сторону. В этот момент Полоз оживленно хлопнул в ладоши и развел руки в широком, гостеприимном жесте. - Давно в моём доме не было столь дорогих гостей и чудесного пира. За подаренную радость, сегодня мой дом – ваш дом, моя семья – ваша семья и наложницы тоже - ваши. Яга на это выразительно хмыкнула, Кощей безразлично отпил вино, а у Ивана неприятно потянуло за ребрами. Яркая стайка девушек взволнованно оживилась, бросая в сторону гостей быстрые, обжигающие взгляды. Похоже, холодная змеиная кровь не мешала страсти кипеть в этих стройных, девичьих телах: взметнулись шелка, зазвенели монисты, и гости почти мгновенно были окружены танцующими наложницами. Они двигались под музыку с завораживающей чувственной грацией, в которой неуловимо проскальзывало нечто змеиное. Ощутив легкое касание прохладных тонких пальцев одной из наложниц, Иван отрешенно подумал, что любая из них могла бы получить удовольствие с Кощеем. Прикрыв глаза он откинулся на подушки, уходя от прикосновений, и посмотрел на Тёмного из-под опущенных век. С тех пор, как амулет с пером жар-птицы пропал, и тело Ивана вновь стало равнодушным, они вернулись к целомудренным сдержанным объятиям. Кощей его теперь даже не целовал. Только иногда касался губами плеча и отстранялся. Конечно, с новым пером это перестанет быть проблемой, но неужели они так и будут всю жизнь зависеть от амулета? На Ивана внезапно накатила апатия. Звуки музыки, голоса и смех доносились, словно через вату. Собственные мысли казались вязкими и странными. - Ох и доиграешься ты, Змей. – Сухо заметила Яга, подсевшему к ней Полозу. На что он широко улыбнулся, почти лучась самодовольством и невинностью. Словно это не по его знаку большинство наложниц окружило Кощея. - Мы бы тоже могли… вспомнить молодость. - Ха! Нашел дуру. Любая кто с тобой свяжется, отрастит змеиный хвост. - Но сначала же будет очень хорошо. Обещаю. - Обещает он. Ты мне вот проект в новом году обещал. - Яга, ну хоть сегодня, будь женщиной! - Проект? – Заинтересованно повернулся к ним Кощей. Полоз с преувеличенной досадой прошипел что-то неразборчивое про ведьм, и разговор потек в деловое русло. Иван без интереса слушал пару минут, потом извинился и, сославшись на усталость, ушел в отведенные ему покои. От щедрого предложения хозяина подземного дворца прихватить с собой любую из наложниц, он мягко, но решительно отказался. Кощей проводил его долгим, пристальным взглядом. Обсуждение нового инвестиционного проекта довольно быстро скатилось в азартный саркастический поединок между Ягой и Полозом. Они так увлеклись, что даже не заметили, когда Кощей покинул зал. В покоях Ивана не оказалось. Нахмурившись, Кощей постоял на пороге пару мгновений, но потом заметил проблеск света под дверью комнаты, выделенной для него. Войдя, он опустил за собой затвор, не сводя взгляда с фигуры, замершей у широкой кровати. Иван стоял к нему спиной: завернутый с ног до головы в слишком длинный для него плащ, прямой как меч, с упрямо развернутыми плечами. Кощею даже в лицо ему не надо было смотреть, чтобы догадаться, что происходит. Пройдя через комнату, он сел перед Иваном на край кровати и чуть наклонил голову, рассматривая его. - Почему ты здесь? Иван поднял взгляд, в котором на мгновение отразилось непривычное для него волнение и неуверенность. Прежде чем Кощей успел как-то среагировать, он разжал пальцы на вороте плаща и тот с легким шорохом соскользнул на пол. Иван остался стоять в одной длинной рубахе, небрежно подпоясанной кушаком. - Что ты... ? - Подарок. - Подарок? Повторил Тёмный, находясь в полном замешательстве. - От моего господина. Царевич прикрыл глаза ресницами, скрывая их выражение, а у Кощея словно молния в руках взорвалась, ослепляя острой яростью. Какой, к чёрту, господин?! - Вы отказались от всех предложенных дев. Господин предположил, что, возможно, вы предпочтёте… меня. Тёмный, внутри которого клокотало нарастающее бешенство, замер, недоверчиво глядя Ивану в лицо. Серьёзно? Он что, действительно не понимает по какому тонкому льду ходит? - К сожалению, я не особо опытен. До моего господина у меня никогда не было мужчин. Из глотки непроизвольно вырвалось рычание, когда Кощей просто представил царевича рядом с Полозом. Он рывком поднялся и хищным движением шагнул к нему, окутанный холодной яростью. Иван встретил убийственный взгляд своим безмятежным и изобразил смущенную улыбку. - После того, как господин в первый раз взял меня, я не часто делил с ним постель. Тёмный вдохнул и длинно выдохнул, заставляя себя расцепить крепко стиснутые зубы. Он начинал понимать, кто этот «господин», о котором Иван рассказывал ему обманчиво-мягким голосом. После их первой близости, Кощей действительно не прикасался к нему, пока не создал амулет из пера жар-птицы. Но делал это не по своей прихоти: как бы он мог, зная, что будет единственным, кто получит удовольствие?! В прошлом царевич уступил ему, но сегодня, похоже, решил настоять на своём и сделать всё, чтобы Кощей потерял свой железный контроль. - Этой ночью я буду вашим наложником. Мой господин. Придвинувшись вплотную, Тёмный навис над ним, глядя острым, как кинжал взглядом. Иван невольно вздрогнул, когда узкие ладони легли ему на плечи. - Даже если сам этого не хочешь? - Я здесь для вашего удовольствия. Сегодня значение имеют только ваши желания. Сильные длинные пальцы когтями вцепились в ткань рубашки, от чего широкий ворот съехал, открывая спину в желто-синих разводах и край свежего, насыщенно-красного рубца. Кощей нахмурился – утром он сам накладывал повязку с лечебными травами. Заметив его взгляд, «наложник» принял самый беспечный вид, на который был способен. - Я был неосторожен. Вам может стать неприятно, поэтому прошу позволить мне не снимать рубашку. Кощей скептически приподнял бровь. - И как же ты будешь доставлять мне удовольствие, если к тебе даже прикоснуться нельзя? Иван понял, что всё это время невольно сдерживал дыхание и постарался незаметно вдохнуть. У него даже голова слегка закружилась, настолько он был напряжен, пряча вызов под напускной покорностью и думая только об одном: я знаю, что ты отказываешься от близости из-за меня, но мы ведь даже не пробовали! Давай же, подыграй мне! Если совсем ничего не получится, сделаем вид, что не было. Один раз, Кощей, и я отступлюсь. От того, что Тёмный сразу не потребовал прекратить весь этот фарс, у Ивана внутри начала разгораться надежда и предвкушение. Потом, правда, пришло осознание, что опыта в ролевых играх у него ещё меньше чем в соблазнении мужчин, но импровизация всегда удавалась Ивану лучше всего! - Наслаждение можно подарить по-разному… Положив ладони на кожаный жилет Кощея, надетый поверх черной рубашки, он легко расправился с застежками и дразняще скользнул пальцами по открывшейся груди, чуть касаясь твердых мышц под прохладной кожей. От этого простого, но откровенного действия Иван ощутил, как напряжение окончательно отпускает его, сменяясь неясным волнением. Он вдруг понял, что до этого почти ни разу не касался Кощея вот так. Царевичу всегда это казалось нечестным - как обещать то, что дать, при всем желании, он не мог. Сам Кощей никогда не сдерживал себе в ласках. Он касался Ивана при любой возможности, постепенно приучая его к себе. Наверное, поэтому Иван был так раскован в близости с ним, даже в первый раз. Когда их обоих накрыло страстью, они не могли и не желали сдерживаться. Тёмный, казалось, каждый раз жадно насыщался впрок, чтобы в остальное время держать свой неутолимый голод в узде. Иван же, от переизбытка необычно ярких ощущений, почти сразу терял над собой контроль, нередко оставляя Кощея с располосованной спиной и следами укусов на плечах. В общем, было не до чувственных, неторопливых ласк. Поэтому Ивану казалось, что сейчас он действительно касается Кощея в первый раз. Жар от ладоней, под которыми все быстрее билось чужое сердце, постепенно разливался по всему телу, несмотря на то, что от Тёмного веяло холодом. Для разгоряченного Ивана это было даже приятно. Хотелось прижаться ближе. Всем собой. Пусть его тело физически не возбуждалось, сам Иван испытывал удовольствие просто от того, что чувствовал - Кощею с ним хорошо. Осталось только убедить его в этом. Облизнув пересохшие от собственного горячего дыхания губы, Иван потянул жилет с угловатых плеч и тот с глухим звуком упал на пол. Когда туда же последовала рубашка, воздух между ними завибрировал от напряжения. На мгновение Ивану показалось, что Кощей хочет отстраниться. Он вскинул взгляд, готовый возразить, удержать, да так и замер, ощутив, как прохладные ладони скользнули по его груди вниз и коснулись небрежно повязанного кушака. В момент, когда Тёмный развел края широкого пояса и позволил ему упасть, Иван отчего-то остро ощутил себя полностью обнаженным. Не отводя льдисто-обжигающего взгляда, Кощей притянул «наложника» к себе. Иван ожидал, что его опрокинут на простыни, но вместо этого оказался верхом на бёдрах Тёмного. Тот полулежал, опираясь на спинку кровати, и его пальцы неспешно скользили по широко разведенным ногам царевича, постепенно забираясь под подол его задравшейся рубахи. Иван чуть двинулся, притираясь бедрами, и почти обжегся голодным огнём в глазах Кощея. Отвлеченно скользнула мысль, что они оба уже давно отравлены близостью друг друга. Подавшись вперед, Иван убрал упавшую на бледный лоб льняную прядь, огладил кончиками пальцев острую скулу и скользнул ими по напряженной шее к груди, задевая плоский сосок. Не задумываясь, он наклонился, согревая его дыханием, а потом накрыл губами, мягко касаясь языком. Кощей под ним замер издав низкий, вибрирующий звук и Иван невольно взглянул на него. - Ты говорил, что не очень умел в этом. - У меня было мало практики, но мой господин… Тёмный нехорошо прищурился и воздух вокруг как будто заискрился льдом, но внутри Ивана стало очень горячо, когда он вспомнил полумрак конюшни и Кощея скользящего губами по его члену. Он тогда искусал себе все пальцы, заглушая стоны и обещая повторить с ним то же самое. -… он многому меня научил. Лизнув второй сосок, Иван выпрямился, заворожено наблюдая, как черные зрачки в прозрачных глазах расширяются, наполняя взгляд Кощея ненасытной тьмой. - Сегодня я – твой господин. Иван на мгновение замер, справляясь с короткой дрожью, и отрывисто выдохнул: - Приказывай мне. Это было безумием. Им словно враз, обоим, сорвало тормоза. Кощей требовал, Иван отзывался с какой-то отчаянной решимость. Он хотел, чтобы Тёмный забыл о контроле, дал волю своей истинной природе – эгоистичной, властной - и взял его, не раздумывая, как господин берет своего наложника. Утопая в очередном глубоком как омут поцелуе, Иван тихо застонал, когда Кощей прикусил его нижнюю губу. Отстранившись, Тёмный провел по ней большим пальцем, собирая влагу, и Иван почувствовал, как ему на скулы словно плеснули горячим. Он непроизвольно сглотнул, догадываясь каким будет приказ «господина» и внезапно особенно остро ощутил, как в него упирается возбуждение Кощея. - Возьми. Губами. Иван прикрыл веки, показывая, что услышал. Подавшись назад, он осторожно соскользнул с бёдер Кощея, краем глаза отмечая, как худые пальцы сжали простыни. Быстро облизнув рот, Иван коснулся влажными губами твердого, длинного члена. Ощущение было приятным. Под тонкой, натянутой кожей чувствовалось напряжение мышц и вязь выступивших вен. Иван провел по ним языком от основания почти до самой головки и, чуть поколебавшись, обхватил её ртом, почти не чувствуя никакого вкуса, зато ощущая легкую пульсацию на языке. Кощей то ли зашипел, то ли шумно выдохнул, его ладонь рывком скользнула по щеке, убирая пряди волос с лица Ивана. Ощущая на себе пристальный взгляд, тот опустил голову, обхватывая член плотнее, стараясь при этом не задеть зубами. Пальцы в его волосах судорожно сжались, слегка царапая кожу, и по телу прокатилась короткая волна приятной дрожи. Член уже казался почти таким же горячим, как и губы, ласкающие его. Иван обхватил ствол пальцами у основания и вдруг замер, чтобы через пару мгновений медленно отстранится, продолжая пальцами оглаживать бледный пах. Подняв взгляд, он недоверчиво уставился на Кощея. - У тебя амулет? Тот молча показал ему золотой перстень. Иван весь напрягся как натянутая тетива и, вдруг, разом ослаб. Упершись лбом в колено Кощея, он, прерывисто выдохнув, закрыл глаза, признавая своё поражение. - Ты такой… Закончить ему не дали. Кощей притянул его к себе, касаясь теплыми губами тонких век, целуя уголок рта. - Я такой. Я такой, потому что всё, что есть в тебе - я это хочу. Если не буду таким - то я сожру тебя, ты понимаешь? В хриплом голосе сквозило скрытое отчаяние и непоколебимая решимость. Ивану нечего было возразить. Ему стоило раньше думать, прежде чем пытаться расшатать границы, которые Кощей с таким трудом выстроил, сдерживая свою ненасытную тёмную сущность. Вздохнув, Иван открыл глаза. Встретившись с пристальным взглядом Кощея, он улыбнулся, погладив его по груди. - Я понимаю. Он хотел было подняться, но сильные пальцы удержали его. - Мне обещали наложника этой ночью. Иван в растерянности глянул на невозмутимого Кощея, потом на его пах и прикусил губу, ощущая, как ослабшее было возбуждение, разгорается в нём с новой силой. - Он уже здесь, мой господин. *** Что было дальше, Иван помнил смутно. Сбитое дыхание, рваные движения и тело словно звенит на пределе. Это слишком и он не может… его бьёт от запредельного напряжения. Это и боль, и удовольствие, от которого выступают слезы и губы искусаны в кровь. Внутри все требует разрядки, но шквал ощущений словно сжег в нем какой-то предохранитель. От невозможности кончить, его начало потряхивать и в этот момент Кощей по звериному вонзил зубы ему в плечо. Острая боль заставила Ивана судорожно выгнуться как от удара хлыста и сухой оргазм накрыл его. Волны то ли агонии, то ли наивысшего удовольствия омыли изнутри. На какой-то момент он совершенно потерялся в них, чувствуя, как напряжение на высшей точке постепенно отпускает, наполняя тело опустошающей усталостью и одновременно с этим теплой истомой. Все ещё подрагивая и пребывая где-то на грани, Иван краем сознания заметил движение Кощея к себе и непроизвольно отдернулся. - Не трогай! Кощей враз замер, словно обледенев. Иван с трудом перевернулся и растер лицо ладонями, пытаясь оклематься. - Просто это было… это было хорошо, очень хорошо. Даже слишком. Дай мне немного прийти в себя. Тёмный помолчал, потом невозмутимо заметил: - Для наложника у тебя совсем нет выносливости. На что «наложник» только глухо хмыкнул, все ещё не убирая рук. Потом Иван глубоко вздохнул и, откинув с лица влажные спутанные пряди, повернулся к Кощею. В его покрасневших глазах усталость смешивалась с теплой нежностью и пока Тёмный погружался в эту туманную глубину, в ней зажглись яркие лукавые искорки. - Ты остался чем-то недоволен? - Никакой покорности. Тон Кощея словно поставил печать на несостоятельности Ивана как наложника и тот тихо рассмеялся, расслабленно вытягиваясь на разворошенной постели. Все ещё пребывая в томной неге, он рассеяно провел ладонью по плечу Тёмного и придвинулся ближе. Немного поколебавшись, Кощей обнял его, зарываясь пальцами в волосы и почти неощутимо касаясь губами все ещё влажных ресниц. Царевич прикрыл глаза, через несколько мгновений дыхание его сделалось тихим и ровным. Кощей ещё долго смотрел на спящего в его руках Ивана и думал, что ему никогда не будет достаточно этого человека.