Доказательства

      Ему нечем дышать.       Сереже не хватало воздуха: мокрые волосы липли к лицу, тело колотила дрожь, а на губах запекся все тот же привкус крови и пепла, который не покидал его с первой встречи с Чумным Доктором.       Его глаза бесцельно скакали по комнате, а пульс отбивал за 150. Бах-бах. Бах-бах. Звон в ушах. Снова мысленный бег по комнате. Кашель. Бах-бах. Нечем дышать.       Не было встречи с Чумным доктором. Он сам был им.       Грудь сдавило еще сильнее. Сейчас появится тот, кого он боится. Сейчас он вновь почувствует холод его крыльев. Сейчас...       Он зажмурился, чтобы не видеть. Это не помогает совсем, никогда, и Сережа понимает, но делает снова и снова: бесполезно, бесполезно.       Сережа стек со стула на пол и обхватил колени руками. Здесь так холодно. Ему так холодно. О, если бы он мог перестать чувствовать...       Он не знал, сколько прошло времени: лежал он так час или пять минут? Вошел врач, что-то тихо говорил сестре. Разумовский не слышал. Не слушал.       Они всегда говорят, что ему можно помочь. Что он невменяем, но вот еще укольчик и таблеточка должны точно убрать из сознания все то, что тянет из Сережи силы.       Поверх голосов послышались тяжелые шаги, и Сережа открыл глаза, не веря своим ушам.       Олег смотрел на него с выражением, в котором читались и ужас, и презрение. Олег. Смотрел. На него.       Сережа был четко уверен в нескольких моментах: 1. Олега не существовало. Он умер три года назад в Сирии. 2. Тот Олег, который был с ним все это время, хотел нанести ему вред. Когда он последний раз видел настоящего Олега? 3. Олег его никогда не любил, и он ушел, потому что Сережа выбрал науку, а не их недо-дружбу. Сергей Разумовский всегда был один.       Новый Олег подошел к нему размашисто, резко, как охотник, выслеживающий добычу.       Сережа знал, что он — лишь его иллюзия. Иллюзия не причиняет вред. Он так много думал, что ему стало хуже. Вот и все.       — Господи, что они с тобой сделали?       Сережу забила дрожь. Надо же. Теперь давит на кнопку "Забота". Умно, умно. Вот только он знает, что Олега здесь нет. А, значит, можно не отвечать.       — Ты меня слышишь?       Сережа закрыл глаза. Зачем смотреть, если он изучил каждое движение Олега? Зачем отвечать, если тот читает его мысли, поскольку у них одни мысли на двоих.       К горлу подступила тошнота. Сережа обхватил себя руками за колени, мечтая уменьшиться до размеров гречишного зерна. На него сейчас смотрят эти, в белых халатах? Неважно, ему просто плохо. Неважно, пусть смотрят.       Он приоткрыл глаза. Олег не исчез, наоборот, присел на корточки рядом.       — Я хочу тебе помочь. Как в детстве. Помнишь? Просто хочу помочь.       Сережа накушался этих сказок. Он не хочет. Он не будет. Ему надо победить эту личность, которая порождена его больным сознанием. Ему надо...       Тело пронзил ток: это Олег прикоснулся к нему. Сжал плечо.       Сережа всхлипнул и резко сбросил руку. Интересно, наверное, выглядит борьба с воздухом, но он должен, должен...       Удар пришелся в нос, и у Олега потекла алая, огненная кровь. Сережа снова всхлипнул при ее виде и снова нанес удар: еще сильнее, метя в глаз. Олег дернулся, матернулся, и удар пришелся по скуле. Он все еще не вставал, только сидел рядом.       — Убирайся из моей головы! — Сережа не понимал, плачет он или кричит. — Пшел прочь! Тебя здесь нет!       Он отпихнул Олега ногами, и тот болезненно дернулся, хватая Сережу за руки. К горлу снова подступила тошнота, сзади зашумели: наверное, врачи заметили беспокойство пациента?       Гул нарастал. Сережа сжался, закрывая уши руками, но проклятый голос пробивался через руки.       Он никогда не вернется. Есть только ты и я... И мы едины!       — Отойдите от него, — скомандовал главврач кому-то. — У него припадок. Сейчас же!       — Да черта с два я еще раз отойду! — раздался все тот же любимый и знакомый голос, а потом Сережа почувствовал холод иглы и провалился в темноту.

***

      Когда Сережа пришел в себя, ему опять связали руки. В голове почти не шумело, так отчего он сейчас снова видел Олега? Ему ведь должно было стать легче после укола?       — Привет, — виновато произнес Олег, светя разбитым лицом и сжимая в руках прозрачную кружку с черным кофе. Запах дразнил Сережу: ему здесь такого не давали, только противный компот, как в приюте.       В любом случае, галлюцинации на обонятельном уровне — это уже совсем плохо. Раньше он не полагался лишь на слуховые и зрительные ощущения...       — Сережа, эй... посмотри на меня?       Когда он успел зажмуриться? Когда Олега стало волновать, смотрит ли Сережа на него?       — Тебя здесь нет. Ты и сам понимаешь, что я второй раз на это не куплюсь. Что ты можешь мне предложить? Одиночество в течение еще пяти лет? Разговоры с собой? Спасибо, теперь я понимаю, что это ложь. И не волнуйся — я знаю твое истинное лицо.       Хороший мальчик... С галлюцинациями так и надо: жестко и радикально. Его здесь нет... Тут только мы.       — Сережа, я... Мне надо было раньше выбираться оттуда, но я не думал, что я тебе нужен. После той ссоры...       — Какой ссоры? Той, после которой ты завалился ко мне? — Сережа ответил почти против воли. Он никогда не говорил с Олегом об этом: казалось, что Олег в принципе не помнит о таких мелочах. Да и повод для ссоры был, казалось бы, мелочный: Олег собирался в армию, а Сережа считал, что насилием проблемы не решить. Смешно... После этого Олег не ушел в армию. Просто пропал на пару недель, сказал, что передумал и хочет с ним жить.       — Я не возвращался к тебе, — Олег вздохнул. — Я был так зол на тебя, что уехал раньше, чем планировал. Мне нужны были деньги, а ты вел себя так, будто бы собираешься переплюнуть Билла Гейтса. Сережа... Ты что-то путаешь.       — Забавно, как мой мозг обрабатывает факты. Пока Гром не сказал мне, что ты погиб, я верил, что могу быть тебе нужен. Что я оказался хоть кому-то... А теперь мне снова плохо, и я придумываю мир, в котором ты был в армии, чтобы все это вязалось с моей реальностью. Интересно, начну ли я видеть двух Олегов вместе?       — Ты думаешь, что меня здесь нет? — между бровей у Олега залегла тревожная складка. — Ты думал, что... Я был с тобой все это время?       Сережа кивнул. Он чувствовал, что вот-вот расплачется, и его пальцы тщетно цеплялись друг за друга в попытке найти хоть какой-то ориентир. Это так мучительно, так больно... Лучше бы он вылетел из башни и разбился бы.       — Если бы я знал... — негромко произнес Олег, а потом добавил уже громче: — На этот раз я не галлюцинация. Если я тебя обниму, обещаешь не бить?       — Угу, — ему все равно, как это будет выглядеть для врачей. Сейчас ему нужно лишь одно: чтобы кто-то это все прекратил, чтобы ему перестало быть так больно, так страшно...       Олег встал, отставил кофе на пол, и подошел. Сережа чувствовал его запах: металл, пыль, табак и дурманящий аромат кофе. Руки Олега легли ему на плечи: тяжелые и теплые. Сережа вздрогнул, и слезы все-таки потекли по щекам. В ушах снова загудело, но руки на плечах никуда не девались. Олег из его головы почти никогда не трогал его, а сейчас он навалился ему на плечи, сцепил руки в замок спереди и никуда не уходил.       — Все наладится. Я тебя отсюда заберу, Сереж. Ты, дурак такой, зачем переписал все свое состояние на меня?       — Ты мне так сказал, — Сережа едва понимал, шевелятся ли его губы.       — Должен поблагодарить твою галлюцинацию, — Олег вздохнул и заглянул Сереже в лицо. — Эй, ну ты чего? Что за вечер рыданий?       Сережа не смог ответить, потому что рыдания его скрутили окончательно. Ему было не вытереть лицо, и он просто согнулся, утыкаясь лицом в колени.       Ты никому не нужен. Ты ничего не можешь сделать. Ты меня подвел...       — Эй, эй. Успокойся, — Олег принялся гладить Сережу по спине. — Дыши, пожалуйста. Просто дыши. Все будет хорошо.       — Докажи мне! Докажи мне, что ты реальный, я прошу тебя, я не выдержу еще раз... — Сережа давился рыданиями, и ему казалось, что он окончательно слетел с катушек: просит галлюцинацию быть реальной.       — Ты знал, что у меня есть татуировка? — Олег какое-то время молча гладил Сережу по спине, прежде чем снова заговорить. — Можешь просто помотать головой, если нет сил говорить.       — Нет, — новая фраза вызвала новый виток рыданий, и Олег терпеливо ждал, пока тот стихнет. Сережа чувствовал тепло, и это было очень странно. Надпись вилась браслетом по левой руке Олега.       — Ты же не знаешь арабский, правда? Значит, ты не можешь предугадать, что там написано. Если тебе переведет эту надпись врач через переводчик, ты мне поверишь?       — Если только врачи — не плод моего воображения, — Сережа шмыгнул носом.       — Ты переоцениваешь силу своего мозга, — хмыкнул Олег, наконец убирая с него руки и допивая кофе. — Я в курсе того, как сильно ты заморочился со всей этой чумной шумихой, но я не думаю, что нам надо это обсуждать. Ты же понимаешь, что я тоже не безгрешная овечка.       — С...спасибо, — Сережу снова зазнобило от одного упоминания всей истории про Чумного доктора. — Не уходи. Пожалуйста. Просто не бросай меня тут одного.       — Я думаю, нам стоит пойти туда, где ты сможешь прилечь. Хорошо? — Олег поднял ладони в жесте "сдаюсь, сдаюсь". Сережа кивнул, не сводя с него взгляд. Он не мог больше бороться. Он устал, так устал...       С-с-слабак... Он врет тебе, врет!       — Я все равно больше не могу, — пробормотал Сережа. — Я сдохну такими темпами...       — Это точно, — согласился Олег и прошел к дверям. Он что-то договорил, пока Сережа снова чувствовал, как непонятная тяжесть давит ему на грудь. Голос не унимался, вновь заговорив, но Сережа сначала не понимал, что тот от него хочет, а потом вдруг отключился.

***

      Он пришел в себя рывком и не сразу понял, что его обнимают. Чья-то борода щекотала ему шею, одна рука лежала на худом боку, а другая была подложена под шею.       — Это плохо, что тебя так вырубает. Не можешь спать нормально даже здесь?       — Ты не ушел, — Сережа вжался в Олега спиной, и тот стиснул его в объятиях. Было тепло. Было не больно. — Спасибо...       — Мне сказали, что к тебе сегодня будет посетитель. Ты в курсе?       — Нет, — Разумовский пожал плечами. — Не знал, что тут проходной двор.       — Я просто дал денег, — Олег фыркнул. — А как это решается официально, я не в курсе. Я скоро вернусь, есть кое-какие дела. Не скучай.       Сережа сел, поправляя грязные волосы. Почему-то в этой больнице считали, что частое мытье головы — непозволительная роскошь. Первой мыслью было вцепиться в Волкова, чтобы тот не уходил, но Сережа покачал головой. Нет. Не надо. Видок у Олега тоже был взъерошенный, а вчерашние синяки стали еще больше. Он поморщился и поднялся с постели, подходя к двери. Ему отворили, и Олег вышел.       Одиночество длилось недолго: вскоре пришла медсестра со скудным завтраком и горой таблеток.       — Кто ко мне придет? — спросил Разумовский у нее. Медсестра окинула его взглядом и хмыкнула как-то презрительно.       — Из полиции. Ты тут уже девять месяцев, так что придут смотреть на твое состояние.       Сережа кивнул и обнял колени, закутываясь в одеяло. Его морозило всю неделю — может, это побочка от таблеток?       Время тянулось медленно. Олег снова исчез — смешно, как он поверил в эту галлюцинацию, даже наивно! Ну конечно, конечно, именно так все и будет! Появится Олег, из ниоткуда, пообещает больше не уходить... Смешно!       — Разумовский, — дверь скрипнула и вошел тот, из-за кого у Сережи начались все беды. Майор Гром собственной персоной: кепка надвинута на глаза, куртка зашита в 10 местах, небритый, мрачный. В руках он держал три шавермы.       За ним шел Олег с опухшим еще в паре мест лицом и потирающий шею.       — Пришел поговорить. На, ешь, — майор протянул ему шаверму и кинул бутылку фанты. — Ну как ты тут? Мне вот звонили, спрашивали, можно ли отпустить тебя с поручительством. Велели, мол, экспертизу провести. Чет не похоже, что у тебя в мозгах прояснилось.       — Местами прояснилось, — буркнул Сережа, поедая шаверму под пристальным взглядом Игоря. Это было самое вкусное, что он ел с попадания сюда. Соус безбожно норовил протечь на больничные штаны. — Местами все так же хреново. Я не хотел тогда... Всего этого. Ну в смысле, я не хотел, а он... Взял контроль и...       — У меня нет никакой гарантии, что это не повторится. Врачи говорят, что ты ведешь себя плохо. Что к тебе часто приходят эти мысли...       "И одна из них у тебя за спиной," — подумал Разумовский.       — Но я подумал, что Волков прав, и тебе будет лучше с ним в Ленобласти в частной клинике, чем здесь. Свежий воздух на пользу, а место уединенное, навредить там некому. С контролем полиции каждую неделю. Вас отвезут, транспорт по запросу.       Сережа кивнул, не вполне понимая, что Гром ему говорит. Волков? Олег? Так, стоп, что?!       — М-майор, вы что... Видите его?       — Кого? — Гром недоуменно посмотрел на Разумовского. Тот поднял взгляд, чтобы увидеть Олега, который решительно пересек комнату и встал теперь за Сережей, кладя тяжелые руки на плечи.       — Сережа, тебе надо отдохнуть. Постарайся не тревожиться? Мы сейчас вернемся, хорошо? Игорь, отдайте мне мою порцию, пожалуйста.       Майор беспрекословно протянул Олегу сверток с шавермой, и они вышли.       Сережа остался один. Существовало две теории происходящего: 1. Он спятил настолько, что галлюцинации прогрессируют, и их теперь две. Игорь и Олег взаимодействуют, что исключает вероятность того, что галлюцинация из них кто-то один. 2. Оба мужчины — настоящие.       Не глупи, парень. Зачем тебе они? У тебя есть я... Они только иллюзия...       — Мне и так плохо, — буркнул он. — Заткнись, прошу тебя, а?       Птица дернулась темной тенью в углу комнаты.       Что, если я сверну шею твоему Олегу? Ненаглядному, любимому Олегу? Ты перестанешь понимать, он с тобой или я...       Сережа всхлипнул.       — Я буду хорошим, — шепотом произнес он. — Не трогай Олега.       Ты не можешь быть хорошим. Ты мерзкий, испорченный, богатенький щенок. Ты не лучше других...       — Заткнись!       Фанта в его руках зашипела, норовя пролиться на белье. Пузырьки попали в нос, когда он глотнул, и Сережа раздраженно отставил бутылку, допив только до половины. Впервые за несколько месяцев у него нашлись силы дойти до незаблокированной двери и потянуть ее на себя за край обивки.       Та приоткрылась, и Сережа увидел коридор. В свете ламп стояли четверо: два лечащих врача, мрачный Гром и горячо жестикулировавший Олег.       — Я понимаю, что болезнь нельзя пресечь полностью, но должны быть методы помочь. Я нужен ему. Я могу стать единственным его ориентиром во всем этом безумии!       — Вы уже стали ориентиром безумия! Он что, считает тебя галлюцинацией? Думает, что никого тут нет? — Гром злился и закипал. — Он заблудится в мыслях, а потом ты легко дашь ему повод убить тебя!       — У нас есть деньги, и в этой клинике о нем позаботятся! Здесь Сереже только хуже. У него почти дистрофия, он не спит, а от ваших лекарств его тошнит! Ему нужна комплексная терапия, а вы сделали его подопытным для эксперимента!       — Мы всего лишь изучали его реакции на внешние раздражители, а ваши обвинения...       — Вы идиоты, все до единого! — Гром выругался такими словами, какими глюки точно не умели ругаться. — Олег, я подпишу заключение, забирай болезного своего. Туда, где нет таких практик! Вы че с пацаном делаете?       Пока Гром ругался, Олег обернулся на скрип двери. Сережа замер, ожидая наказания, но Олег просто подошел и протянул ему руку.       — Пойдем отсюда. Гром отвезет. Сможешь идти, если я поддержу?       Сережа кивнул. Говорить было страшно. Страшно, что мысли теперь надо озвучивать.       — Хочешь знать, что написано на татуировке?       Сережа кивнул. Опираясь на Олега, он подошел к говорившим. Парня все еще качало от каждого шага.       — Игорь, можете через переводчик надпись прогнать?       Тот кивнул и вытащил из кармана айфон — явно подарок, ибо на нем был чехол "Громящий муж". Сережа фыркнул и вспомнил рыжую шумную девушку в тот вечер. Значит, поженились...       — Ветры дуют не так, как хотят корабли, — зачитал Гром перевод. Сережа хмыкнул.       — Интересный выбор, — Разумовский пробежался пальцами по вязи слов, задержав дрожащие пальцы на вене. — Почему эта?       — Потому что с расставания с тобой все шло наперекосяк, — Волков пожал плечами и понизил голос. — И потому что захотелось немного пафоса, решил, что тебе зайдет. У меня еще пара татуировок есть... В неожиданных местах. Эй, ты чего такой белый, Сереж? Сережа!       Было поздно: Разумовский медленно стек к его ногам, глаза у него остекленели.       Давай, парень! У Грома на поясе пистолет, ты сможешь его схватить и расстрелять! Убей его, зачем он нам? С пистолетом ты выйдешь отсюда невероятно быстро!       — Пожалуйста, я не хочу... — с губ сорвалась хриплая просьба, Сережа вцепился руками в волосы. — Уйди, уйди, уйди!       — Тихо, Сереж, тихо... — Олег присел рядом, напротив, сильно сжимая его за запястья. — Все нормально. Ты в порядке. Посмотри на меня. Все хорошо, тебе никто не причинит вреда.       — Мне — нет, — пробормотал Разумовский, наконец фокусируя взгляд на Олеге. — Это я могу причинить вред. Могу убить тебя... Грома... Я не хочу, но я, я...       — И этого не случится. Я не допущу... Обнять тебя?       Разумовский нервно кивнул и прижался к Олегу, дрожа всем телом, пока тот заключал его в крепкие объятия, продлившиеся недолго: он поднял Сережу и бесцеремонно понес на руках.       — Мы уезжаем отсюда. Игорь, довезете?       — Куда денусь... — хмуро отозвался Гром. Сережа закрыл глаза. Хотелось спать. Хотелось... Отдохнуть.       Темнота внутри затихарилась, предчувствуя скорое освобождение. Сережа чувствовал, как утихает пульс. Олег дышал спокойно, медленно, и Сережа подстраивал свое дыхание под него.       В машине был полумрак, Олег завернул его, дрожащего в больничном костюме, в теплый плед. Сережа полулежал у него на коленях.       — Ты будешь в порядке, я тебе обещаю.       Впервые Разумовский не хотел доказательств.