Буду ждать тебя наверху

      –Буду ждать тебя наверху — сказал Ацуму, перед тем, как исчезнуть во мгле чердака       –Ладно — негромко произнес Сакуса, хотя полагал, что его уже не слышат. Закончив с мытьем пола, Киеми сменил грязные перчатки на новые и с недоверием глянул на старенькую деревянную лестницу       –«Как по ней вообще можно забраться? Выглядит так, будто рухнет после первого же шага» — эти мысли отчетливо не хотели покидать голову Сакусы, но, раз Ацуму не побоялся и смог туда залезть, то и он сможет. Киеми медленно подошел к лестнице, которая, казалось, была сколочена пару веков назад самым неумелым мастером на свете и, невольно прислушавшись к звукам, доносящимся с чердака, Сакуса был удивлен полным их отсутствием: ни шуршания, ни шепота, ни звука шагов, ни скрипов. Казалось, все звуки затаились в ожидании чего-то грандиозного. Взяв себя в руки, Киеми начал подниматься. Скрип, еще скрип, еще и еще. На фоне полной тишины, которая по неизвестным причинам воцарилась в доме и, казалось, за его пределами скрипы старенькой лестницы звучали непозволительно громко. Наконец добравшись до чердака и встав на твердый, но такой же скрипучий пол, Сакуса обратил свой взгляд на параллельную ему стену с окном, он увидел Ацуму. До чертиков прекрасного Ацуму, а оранжевый свет заката делал его еще более красивым. Его блондинистые волосы, смешавшись с лучами заходящего солнца, приняли нежно-медовый цвет, его лицо, казалось, приняло всю гамму максимально теплых и сладких цветов, а его маленькие, коричневые веснушки, разбросанные самим ангелом сейчас были как никогда раньше красивы, его шоколадно-карие глаза, словно бездна не желали пропускать ни грамма солнечного света, и соглашались принимать на себя лишь блики, которые прекрасно дополняли их, показывая всю красоту и глубину этих глаз. Мягкие и теплые коралловые губы были слегка приоткрыты, а взор парня был направлен на самый красивый в жизни закат, частью которого провозгласить себя блондин имел полное право. На его шее немного покачиваясь, висел какой-то кулон: серебряная цепочка и неизвестный фиолетовый камень.       –А? Оми? Смотри, мы с тобой убирались весь день, и я даже не заметил, как наступил вечер– сказав это, Ацуму показал пальцем в окно –посмотри какой прекрасный закат —       Эта картина осталась в памяти Сакусы навсегда. До конца его дней.

***

      — Острый лейкоз, 4 стадия —       За секунду глаза застелила черная и непроглядная, как сама ужасная бездна пелена. Больничный пол мигом улетучился из-под ног, а сами ноги, отказавшись стоять на пустоте, ослабли и подкосились. Сердце пропустило удар, а потом еще парочку. После этого, оно начало стучать, стучать так, как никогда не стучало. Жизнь кончилась в этот момент.

***

      — Во сколько начинается операция? —       — 15:20, если я правильно помню —       — Совсем скоро — произнеся это, Сакуса вновь перевел взгляд на часы. 15:11. Это настоящее чудо, что так быстро нашелся подходящий костный мозг. Совсем скоро. Все, кто имел хоть какое-то отношение к предстоящей операции были на иголках. Все хотят, чтобы операция прошла успешно. Все хотят, чтобы новый костный мозг прижился. Все хотят удачного исхода. Все, без исключения. Этот парень слишком молод, чтобы вот так умереть. Черт, обнаружили бы этот чертов рак пораньше, шансы на благоприятный исход были бы куда больше. Но ничего, все и так будет хорошо.

***

      Поднявшись максимально близко к уху Киеми, блондин прошептал:       –Буду ждать тебя наверху — …       Каталку укатили в операционную.

***

      За все время совместной жизни Ацуму и Сакусы в их новом доме тот самый чердак стал чем-то особенным для них обоих, а от фразы «буду ждать тебя наверху» так и веяло уютом и семейной теплотой. Обычно, эту фразу использовал Ацуму, когда хотел провести с Киеми немного времени в их любимом уголке дома, но изредка, Сакуса тоже использовал эту фразу, когда скучал по вниманию со стороны Ацуму.

***

      — Так вот, что это значило — произнес Сакуса, стоя над новеньким мраморным надгробьем.