И вновь бессонная ночь

— Эррор… — неловко замялся Инк, стоя перед скелетом в домашней одежде. Разрушитель глубоко вздохнул и не спеша перевел хмурые зрачки на незваного гостя. — Дрим так и не поправился? — Получив отрицательное качание головой, Эррор отложил спицы и, встав с кресла, обреченно выдохнул, — Ладно. — Ну… — хрипло произнес хранитель АВ, съежившись и обняв себя, — Если ты не в настроении, то я и сам как-нибудь смогу. — Ага, а потом снова заснешь во время боя и едва не сдохнешь. Уже проходили. Так что пошли. Эррор остановился у чернильной лужи и посмотрел на мнущегося скелета. От его вида разрушитель невольно скривился: под глазницами черные синяки, что почти слились с глазницами, блеклые зрачки дрожали от ужаса, одежда измята, а руки в заметном треморе. — Спасибо, — слабо выдавил Инк и в пару быстрых шагов подошел к скелету. Они шагнули в портал. Секундная тьма сменилась полумраком беспорядка комнаты. Эррор тяжело вздохнул, окидывая недовольным взглядом скомканную простынь с одеялом, упавшую на бок прикроватную тумбочку и лужи чернил. — Знаешь, и все таки мне интересно: чем ты так насолил Найтмеру? Хотя нет, еще больше мне интересно что же это за кошмары такие, раз даже бездушный в ужасе. Хранитель АВ лишь отвернулся, крепко обняв себя и еще сильнее задрожав. Послышался хриплый выдох, сказавший разрушителю о намерении заплакать. И скелет не стал его игнорировать, быстро сменив тему: — Надо тут убраться. Подожди минутку. Эррор резво поднял прикроватную тумбочку и перешел к кровати. Упавшими с нее вещами и чернильными лужами он займется завтра. Сейчас же главное уложить несчастного спать и защитить его от проклятых кошмаров. Даже если такая забота о враге невероятно глупа. Плевать. Просто плевать. Об этом надо было думать раньше, еще до того, как появилась привязанность. Инк все так же крупно дрожал. С каждой секундой его дыхание становилось все более шумным. Возможно, будь чуть больше красок, скелет бы уже разошелся в жуткой истерике или как минимум разрыдался, сгорая от раздирающих изнутри боли, грусти и одиночества. Раздался громкий хруст. Хранитель АВ сморщился, смотря на то, как пальцы рук впиваются в предплечья, ломая те и заставляя кровоточить. И все же слезы очертили скулы. Секунда — и на ковре новая лужа чернил. Такая же темная, такая же противная, такая же похожая на бездонный омут, как и чертово отчаянье, что вдруг поселилось в груди. Тошнотворное, ужасно холодное и нещадно душащее. Возможно, он бы задохнулся, вот только чужая рука мягко огладила плечо, спасая от засасывающего омута угнетающих мыслей и чувств, вернув к Эррору, к реальности. — Я постелил, — едва слышно сказал разрушитель и, слабо потянув за рукав скелета, добавил, — Пошли спать. Кивнув, хранитель АВ послушно лег к стенке. Вдруг он вспомнил, что опять забыл сделать узкую кровать побольше. Скелет уже хотел извиниться, но тут в голове всплыло еще одно воспоминание — момент, когда он осознал, что это уже не нужно. Эррору теперь и так хорошо. Может, разрушитель этого и не скажет, но оно и так понятно. Ведь именно поэтому тот ложится чуть выше. Именно поэтому он позволяет белым пальцам робко сжать мешковатый плащ. Именно поэтому Эррор позволяет Инку прижаться к собственной груди, а себе успокаивать до смерти напуганного скелета, слегка прикасаться к чужому черепу, словно тот может расколоться от любого небрежного касания, и что-то невнятно ласково шептать, слегка улыбаясь и закрывая глазницы. И плевать, что хранитель АВ ему враг. Просто плевать. Если ему нужна помощь, то разрушитель непременно сделает все, что может. Инк потихоньку успокоился и, прикрыв глазницы, ослабил цепкую хватку мелко дрожащих пальцев. Зарылся носом в чужую футболку, блаженно вдыхая его запах, и прижался к скелету, который, как бы это абсурдно не звучало, необходимей целого мультиверса и всех красок вместе взятых. Дыхание выровнялось. Слезы больше не холоднили скулы. От невесомых ласк по костям разливалась теплая, приятная, точно горячее молоко с медом, нега. А от томного шепота заиграла слабая улыбка. И тут хранитель АВ как-то бездумно выдохнул: — Я тебе нужен? Эррор на миг замер, приоткрывая глазницы и смотря на растерянного и смущенного Инка. Беззлобно усмехнулся и, тепло улыбнувшись, тихо ответил: — Больше всего в мультиверсе.