Тогда...

Ночь постепенно накрывала город, принося спокойствие и тихое умиротворение, на уставшие от гордоской суеты, темные улочки. Только ветер спокойно расхаживал по своим законным владениям, изредка играясь с длинными прядками невысокого парня. На удивление было немноголюдно, и хотелось немного задержать этот момент в своей памяти. Прогуливаясь по небольшому скверу, парень глубоко вдохнул пряный аромат этого вечера, присаживаясь на небольшую скамейку. — Сегодня на удивление звездное небо, — чужой голос заставил парня слегка вздрогнуть, сразу же обращая внимание на его обладателя. — Позвольте присесть? — Да, пожалуйста... я уже собирался уходить. — сорвавшись с места, молодой человек поднялся на ноги, делая шаг в сторону, пока чужая, до ужаса холодная рука не схватила его, удерживая на месте. — Нет, прошу, останься, мне и так сполна хватает одиночества... — каждое слов было пропитано болью, и его глаза, невероятно притягательные, но и настолько же пугающие смотрели прямо в душу, желая оставить свой след внутри. Свет луны мягко озарил черты незнакомца, и Тэ бы свихнулся, если бы стал отрицать красоту этого парня. Настоящее произведение искусства, Аполлон во плоти, истиная красота под маской полного безналичия к этому миру. Чужое дыхание неприятно давило где-то в области затылка, и силы покидали его. — Останься, я не смогу так больше... И он остался, навсегда проклиная себя за такую слабость.

...

Теплый, совсем незаметный ветерок медленно качал темные занавески в комнате, стараясь не нарушать покой новоиспеченного хозяина. Каждый раз просыпаясь, Тэхен надеется увидеть свой родной дом, но каждый раз натыкается на эти ужасные синие стены и молится забыть тот день, три месяца назад, когда опьянел от взгляда. Он не помнит ничего, лишь ужасную боль в области ключицы, где стоит его вечная метка.

...

«— Ты навсегда теперь мой! И никто, слышишь, никто не посмеет трогать тебя. А если и сможет, тогда я убью и тебя, и его.» После этих слов парень откинул окровавленный нож в сторону, заливаясь диким смехом, пока Тэхен лежал на полу. Слез больше не было, не было ничего. Сплошная пустота там, где билось сердце, где мелкими струйками стекала алая кровь, пачкая пол. Роза. Кровавая роза.

...

Спустя очень долгое время Тэхен, наконец, остался дома один, и это было лучшим подарком для него. Никакого страха, волнения или подобного. Спокойствие. Ким взял какую-то небольшую книгу на одной из многочисленных полок, и присел в гостиной, буквально на секунду теряясь в чтение, пока звонок в дверь не разрушил толику идиллии в его уютном мирке. Посмотрев в глазок, парень никого не увидел, и решил выглянуть, чтобы не было лишних мыслей и подозрений. Увы, никого не было, и Тэ, воспользовавшись моментом, вышел из квартиры, подходя к небольшому окну в подъезде. Последний раз он был на улице так давно, что забыл, каково это ходить по асфальту, смотреть на природу и сталкиваться с простыми людьми. И было дикое желание уйти, сбежать от этого демона, только это все бесполезно. Он знал, он чувствовал, что он найдет его, почувствует, узнает из миллиона, и снова запрет в этой чертовой квартире, лишая возможности жить. — Что я тебе говорил? — тихий, ужасно тихий шепот раздался над ухом, заставляя душу уйти в пятки. Тэхён медленно повернулся, жалея о том, что он впринципе родился на этом свете. — Чонгук? Я не... я... просто... Но его никто не слышал. Схватив младшего за волосы на голове, Чон мигом затащил его внутрь квартиры, ни на секунду не сбавляя темп в своих действиях. Дверь захлопнулась с такой силой, что в зале упало несколько вещиц, развиваясь на осколки. Парень был зол, слишком зол, и ходящие желваки под кожей тоже красноречиво говорили за себя. — Сколько, я, блять, должен повторять, что ты только мой! — чужие руки сильнее сжали волосы на голове, наровя оторвать вместе со скальпом. Тэхён всегда был сильным парнем, никогда не давал себя в обиду, но сейчас, здесь и сейчас он плачет, словно девчонка, потому что не может справиться с такой болью. Когда Чонгук злой, весь мир делится на «до» и «после». И когда «до» — всего лишь слезы, то «после» не чувствуешь ничего. Кровь хлынула по губам после шестого удара. Перемешиваясь со слезами, она медленно капала на деревянный паркет, марая не только покрытие, но и израненную душу убитого Тэхёна. Если бы он только знал, к чему все это приведет. — Раз до тебя не доходит простым языком, то буду предельно ясен. И дальше все как в тумане. Боль. Слезы. Боль. Сдавленные крики. Боль. Отчаяние. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Боль. Сжимая холодными руками чужую шею, Чонгук повалил Тэхёна на холодный пол, жадно избавляя тело от ненужной одежды, а для Чона она была не нужна абсолютно вся. Его взгляд был жаден, он старался напиться чужим страхом перед неизвестным. Осознание происходящего давили с невероятной силой, и даже этого было мало, чтобы полностью понять, что творится. Тэхён старался кричать, вырваться, но все было без толку. — Ты же не хочешь, чтобы соседи вызвали полицию, так что будь добр, заткнись. Настала гробовая тишина, лишь тиканье часов в соседней комнате было различимо. — Не бойся, я не сделаю больно... Я сделаю очень больно. Тэхён морально не готов, да и никогда не будет готов. Он слишком маленький для этого мира, слишком глупый, чтобы что-то понимать, и слишком юный, чтобы отдавать свою честь, но его не спрашивают. Завязав руки Тэ и прицепив их к ножкам шкафа, Чонгук смачно плюнул на свою ладонь, растирая все это по своему члену и пальцам, которые в следующую секунду проникли в неподготовленное тело, принося нестерпимую боль. Чонгук не ждал ни минуты, резко раскрывая сразу двумя руками проход, дабы спокойно войти в анус и начать приносить удовольствие только себе. Его не останавливали ни крики, ни мольба прекратить все это, даже кровь на руках не была преградой. Тэхён провинился, а Чон ненавидит непокорность. Хватило пары минут, чтобы старший резко вставил полностью, и в момент кульминации схватил Тэхёна за шею, сдавливая до Тихого писка и легкого хруста костей. Он потерял сознание еще до того, как Чон кончил. И пускай люди будут думать о бурной жизни молодого человека чуть по-другому. Главное, что никто не сможет найти почти бездыханное тело с порванным анусом, откуда медленной струйкой на пол вытекала сперма, смешиваясь с кровью.

...

Спустя несколько дней это все повторялось, и каждый раз Чонгук твердил, насколько этот цветок шикарен. Что это лучший бутон, первый и неповторимый, и самое главное, невероятно красивый цветок, дополняющий этот безумный букет самых странных цветов. Белая роза, с окрававленными листьями. Символ чистоты и веры. И Чонгук соврет, если скажет, что сможет прожить без него. Нет, если и быть, то вместе и всегда. И тогда кровь прольется в холодную воду, и он станет мертвенно бледным. Испуская последний вздох, он посмотрит в дрожащие глаза напротив, улыбнется и тихо что-то прошепчет, погружаясь под воду.

...

Капля крови некрасиво упала на белый бутон, обрамляя его чистоту своей грязью. И пусть будет так, ведь смотря на это в душе становится теплее, груз уходит, и слезы перестают капать, а шрам на ключице станет напоминанем на всю жизнь. Тэхён аккуратно положит белую розу на могилу, прошепчет проклятие в который и тихо оставит его, ступая ногами по первому снегу, поднимая глаза в небо, где отражались миллиарды разных звезд. Как тогда... В тот день...