Сага. Продолжение.

      — Нет, ты рехнулась. Я на это не подпишусь.       — А кто тебя спросит? — они почувствовали толчок, потом ещё один и со стола полетели вещи. — Что за чертовщина?!       — А это, наверное, наша семья решила предпринять ещё одну попытку тебя вытащить, — Розалинда помогла Фаре подняться на ноги и они поспешили к барьеру. Даулинг сжала зубы, чувствуя, как внутри все сжимается от страха, и от старшей феи это не укрылось. — В чем дело? Решила устроить суицид сейчас?       — Я должна сказать Солу и девочкам, что люблю их, — Роз резко обернулась, мертвой хваткой цепляясь за руки женщины. — Пожалуйста. Это нужно закончить и мы обе понимаем, что при любом раскладе мои шансы стремятся к нулю. Дай мне шанс, поверь в меня.       — Я всегда только и делаю, что верю в тебя, — выдохнула Розалинда и кивнула. — Если что, я тебя сама с того света вытащу и огребать будешь до… Выживи, любимая.       Остаток пути они преодолели молча и быстро. На поляне стояли девочки, Бен и Терра, а рядом Скай с Солом и Андреасом, и Ривен и Дэйвом. Напротив них с ухмылкой замер Темный, сложив руки и готовый нанести удар.       — Позаботиться о детях, — прошептала Фара и тьма уже привычно залила глаза. — Эй, а ну отошёл от моей семьи?       — Решила снова попробовать пойти против меня? — он медленно повернулся и усмехнулся. — Снова будешь атаковать? Ничего не изменилось, ты все также слаба.       — Я не собираюсь атаковать…       — Мама! — все лица повернулись к Беатрикс, которая дернулась навстречу Даулинг, но поймала ее взгляд, полный слез и боли. — Не вздумай лишать меня матери снова, я только нашла тебя!       — Я люблю вас, девочки, — Блум нахмурилась, замечая, что к ним спешит Розалинда. — Обеих. И тебя Сол. И нет, Темный, я не собираюсь атаковать. Я нашла дневник отца. Вы ошибались, я — не ключ и не сосуд. Я и есть тьма. Первая материя, основная. То, что было до начала времён. И мне незачем атаковать, я могу просто забрать свою.       — Нет!       Хор голосов слился в один, но Фара уже распахнула руки в стороны и глубоко вдохнула, глядя прямо в глаза Темного. Тот ударил, но женщина и не думала отражать удар, наоборот, она начала поглащать магию. И мир померк, осталась лишь всепоглощающая тьма. Никаких красок, никаких полутонов. Только то, что было от начала времён.       Темный улыбнулся и впервые это была искренняя улыбка. Камень раскололся, являя миру Луну, которая рухнула без сознания, но живая. И Фара тоже улыбнулась, чувствуя, как медленно исчезает, поднимаясь в воздух. Жизнь уходила из нее медленно, как песчинки в часах перетекают из одной ёмкости в другую.       — Ты все сделала правильно, — его глаза стали голубыми, как у Роз, и Даулинг кивнула. Мужчина рухнул на колени, а потом рассыпался сажей, но с улыбкой на губах. Он знал, знал с самого начала. И теперь Фара его поняла.       — Мама, — прошептала Беатрикс, пока по щекам текли слезы. Обиды, злости, страха и боли. Роз крепко держала девочек за руки, не отрывая взгляда от Фары и понимая, что невольно прощается. Словно больше никогда ее не увидит.       Король стоял справа от девушки, королева — слева. Каждый держал ее руку, и Фара чувствовала, как гордость переполняет ее родителей. 16 лет. Кронпринцесса.       — Готова, милая?       — Готова. »       — Готова.       Тьма наполнила ее до краев, заставляя выдохнуть и откинуть голову назад, а тело выгнуться дугой.       Свет залил бальный зал, отзываясь в каждой клетке девушки. Она чувствовала, как пульсирует свет внутри, как он называет ее своей, но не подчиняет, а подчиняется, как законной хозяйке.       Короли сцепили руки, возлагая на белокурую голову корону. Острые на вид шипы не причинили боли, они мягко стекли по волосам, будто были не из золота, а из бумаги.       Солярия приняла свою королеву.       Фара призвала свет. Мягкий, он пульсировал под кожей, как кровь, но тек медленно, неуверенно, будто боялся, что от него сейчас откажутся. Но Даулинг не планировала, она взывала к нему, как к последнему оплоту, последней надежде на спасение. И он отозвался, заливая всю поляну мягким ярким светом, возвращая миру краски и оттенки, освещая Фару изнутри.       А затем она рухнула на землю и закрыла глаза. Сил, как и магии, больше не осталось.

***

      — Давай быстрее, мы опаздываем.       Луна стояла посреди комнаты, глядя на ворох разбросанных платьев и на женщину, стоящую в этом безобразии и пытающуюся хоть что-то выбрать. И, судя по отчаянию в ее глазах, получалось ужасно.       — Все, я больше не могу. Ничего не подходит.       — Фа, коронация ждать не будет.       Блондинка кивнула, а потом снова покачала головой, садясь прямо на платья и неожиданно замечая в руках сестры темно-бардовую ткань и только теперь понимая, что все это время платье было в ее руках.       — Луна! Давно ты поняла, что я его ищу?       — Нет, но это было очевидно. Оно идёт тебе, — шелк приятно холодил кожу, мягкие рукава прикрыли руки ровно до локтя, а фасон подчеркнул восхитительную, несмотря на возраст, фигуру. — Что и следовало доказать.       — Теперь можем идти, — пряди у лица были убраны в небольшой пучок, а остальные локоны падали на прямую спину. — В чем дело?       — Есть ещё кое-что. Короновать Стеллу буду не я.       — Верно, мы вместе, — но королева покачала головой, и Фара нахмурилась. — И чего я опять не знаю?       — Вот, — корона матери оказалась в руках сестры, и Фара невольно сделала шаг назад, но была остановлена голосом сестры. — Ты должна ее носить.       Женщина никогда так не считала. После того, как все ее вернули к жизни, магии в ее крови больше не осталось. Она до сих помнит, как девочки бросились к ней, как крепко она сжимала их в объятиях, будто боялась, что они исчезнут.       Теперь они жили в Солярии. Розалинда вернулась на свое место директрисы Алфеи, но Сол работать с ней отказался, принимая предложение Фары и оставаясь в замке вместе с ней. Это было их выстраданное счастье, которое они оба берегли, как зеницу ока.       — Лу, я тоже слышу разговоры. Зачем давать людям повод? Они рвутся короновать меня, даже без сил. К чему корона? Всем итак известно, кто я такая, — но сестра покачала головой, пока в глазах блеснули упрямый огонек. — Что?       — Я знаю, что не имею права просить об этом, но Стелла теперь — не единственная принцесса…        — Хочешь, чтобы мои дети приняли титул? Или сделать Блум наследницей? — Фара подалась вперед, стараясь говорить спокойно. — Нет! Я этого не позволю.       — А если они сами этого захотят? — Луна коснулась руки сестры, беззвучно призывая успокоиться. — Им 17 лет скоро, возраст кронпринцесс. Поговори с ними, Фа, о большем не прошу.       Девочки ждали ее вместе с Солом, Андреасом и Розалиндой. Сильва первым подошёл, поцеловав в щеку, но тут же оказался оттесненным девочками, которые быстро приблизились к матери и крепко обняли. Даулинг давно заметила, что ее обнимают крепче, чем нужно и даже тот факт, что прошло два месяца, ничего не менял.       — Мам, мы хотим на каникулы к вам. Ты не против? — Трикс, казалось, всячески старается загладить вину, и даже разговор о том, что прошлое в прошлом, совсем не помог. — Под «мы» я имею ввиду себя и Ривена.       — Мы со Скаем тоже хотели, — возмутилась Блум, и женщина улыбнулась, ловя такую же улыбку от Роз. — Почему вы улыбаетесь?       — Потому что замок огромный, места хватит всем, — ответила за Даулинг Розалинда, подошла и мягко поцеловала в щеку. Они стали теми бывшими, которыми и должны были: людьми, что раньше очень любили друг друга, а теперь вместе воспитывают детей, разойдясь. — Здравствуй, любимая.       Это единственное, что осталось прежним и очень злило Сола. Обращение Розалинды. Она твердо решила не менять это, тем более, что считала это справедливым. И Фара, хоть и не говорила, но была солидарна с женщиной, предпочитая слышать от нее именно это в свой адрес.       — Здравствуй, Роз. Мне нужно идти, но, девочки, после коронации я должна буду с вами поговорить. С вами обеими. Хорошо?       — Хорошо, — хором отозвались Блум и Трикс, переглянувшись, в то время как Фара взяла Сильву под руку и уже привычно двинулась на свое место рядом с королевой.       Сейчас там стояло три трона: для нее, Луны и Стеллы, которая займет свое место сразу после коронации. А на постаменте возвышалась золотая корона, которая должна будет украсить голову Фары. Как когда-то голову ее матери.       — Сол, обещай мне кое-что, — она обернулась к нему, нежно касаясь щеки. Серые глаза смотрели пристально, будто он был готов исполнить любой ее приказ, любую просьбу. — Люби меня всегда.       — Это несложно. Всю жизнь делаю, — мужчина поцеловал ее в нос и замер. — Главное, чтобы ты меня любила. А во мне никогда не сомневайся.       — Не буду, — прошептала Фара и улыбнулась. Впервые за долгие годы она была абсолютно счастлива.