Мать и сын

Двенадцать лет спустя.

Раннее утро первого сентября. Кухня поместья Малфоев. - Сволочь белобрысая ! Стоять !! Отдай булочки !!! – из дверей выскочил растрепанный блондин, с трудом балансируя подносом, на котором горкой лежали свежие булочки, источающие аромат корицы и ванили. - Отстань, Поттер ! Напеки еще ! Мать еще спит, а Гермиона проснулась ! – вслед за ним выскочил зеленоглазый брюнет, отставая на пару шагов. - Мама, мама ! Папа опять на братика кричит ! – на верхней ступеньке лестницы стояла очаровательная девочка, с платиновыми волосами и пронзительными зелеными глазами, и с любопытством наблюдала за погоней. - Касси, не кричи, - на бегу шикнул на нее Драко, - маму разбудишь. - А она уже не спит ! – засмеялась девочка, - она папу ждет, с булочками и кофе. - Приплыли, - буркнул блондин, резко останавливаясь, - делим булочки и пошли быстрее, а то весь день нотации слушать будем. - Папа ! – к девочке подошел мальчик, - мама сказала что если ты сейчас-же не придешь, то будешь спать на диване. - Скорпиус, - обреченно пробормотал Драко, - скажи маме что через две минуты буду. - Кассиопея, - Гарри ласково посмотрел на дочь, - иди к маме, сейчас я тоже приду. - Хорошо, папочка, - и она убежала. - Пиздец Хогвартсу, - в полголоса произнес блондин, убедившись что дети ушли, - упаси Мерлин, если они попадут на один факультет. - Угу, - Гарри был немногословен, - хуже будет только если опять Слизерин и Гриффиндор. Дождавшись пока дочь убежит переодеваться, он закрыл дверь, и скользнул под одеяло к жене, настойчиво прижимая ее к себе. Улыбнулся и провел ладонью по бедру, подцепляя резинку трусиков. Она оставалась все такой-же манящей и жаркой, как в то хмурое весеннее утро, после побега. И его страсть к ней не утихла, лишь стала более глубокой. И он любил эту женщину, за то что она появилась в его жизни, и осталась в ней, теперь уже навсегда. Он нырнул под одеяло, и приник к ее нижним губам, которые жаждали ласки. Ее пальцы вновь запутались в его волосах, прижимая его к себе, и женщина издала низкий стон удовольствия. Он ласкал ее как в первый раз, и за двенадцать лет совместной жизни, его ласки не утратили первоначальной остроты и нежности. Сначала она все боялась что однажды он поймет что совершил ошибку, и не вернется домой. И каждую ночь забывала об этом, растворяясь в его касаниях и поцелуях. Чувствуя приближение оргазма, она выгнулась ему навстречу. - Да, Гарри ! Да !!! Ее тело сотрясалось в наслаждении, которое дарили его губы и руки. - Моя любимая ! Моя Цисси ! - Мой ! Только мой, Гарри ! Любимый !!!