низкий

Чанбину постоянно говорят о его росте. Сначала он отвечал что-то вроде "ой, зато я милый!" или простое "отвали", а потом слова о его росте давили на что-то, что люди обычно называют комплексами. И парень просто улыбался на эти слова, ведь, по сути, никто его обижать не хотел, это уже все глупенький Чанбин додумал и закопал себя еще глубже. Когда он начал встречаться с Хенджином, его комплексы по поводу роста увеличились в геометрической прогрессии. И, хоть он и одаривал Хвана своей улыбкой, но дома часто думал о том, что хотел бы быть хотя бы 170, чтобы быть ближе к высокому парню и чтобы комплексы по поводу роста хоть немного уменьшились. Хенджин никогда по поводу роста старшего не говорил, а лишь тихонько хихикал, когда тот тянулся к губам парня за поцелуем. Чанбину от этого было тепло. Будто Хван все понимает и осознает, что у его парня могут быть комплексы из-за своего низкого роста. Когда они вместе с друзьями Бина, то Хенджин шикает на друзей парня, если они начинают говорить что-то про рост старшего, а тот улыбается и ластится к Хвану. С появлением младшего в квартире Со, после его уговоров о том, что им надо съехаться, ведь вместе теплее, Чанбину стало труднее. Не в плане того, что Хенджин ужасный сожитель, а в плане того, что теперь ему нельзя просто заплакать, сидя на кухне, ведь беспокоить Хвана не хотелось, потому что тот уж слишком эмпатичен к людям, особенно близким. А еще Чанбин часто зависал с Чаном и Джисоном в их студии. Он любил музыку, сочинял ее, но не выступал, оставляя это на парней. Крис всегда сидел и не обращал внимания ни на что вокруг, пока Джисон, та еще заноза в заднице, ходил по маленькой комнатушке или пританцовывал. – Чанбин, подай вот оттуда. – Чан, не оборачиваясь, указывает на полку. – Мои наушники, а то эти барахлят что-то. Бин кивает и идет к стеллажу. Встает на цыпочки и.. Не достает. Он обреченно вздыхает и слышит смех Хана. – Чанбинни! Ты такой низенький! Это так мило!! – Джисон подбегает к Со и крепко обнимает его. – Давай я тебе помогу. Чанбин кусает губу и убирает руку, что все это время была в поднятом состоянии. Он рассматривает потолок, лишь бы не заплакать. – Я.. Наверное пойду, меня Хенджин ждет. – Он знает, что Хван, наверняка, спит, но отмазка нужна, потому что поплакать очень надо. – Ладно, пока хен! – Джисон машет своей ладонью и подходит к Чану, обращая его внимание на почти ушедшего Со, а после шепчет ему что-то и они тихо смеются. Чанбин выходит и думает. Точнее, мысли пожирают его. "Они только что.. Надо мной посмеялись?" И опять его мысли о том, что он долбанный коротышка взлетают в верхние корочки мозга, хотя.. Они оттуда и не уходили, всегда сидят там и ждут подходящего момента. Со срывается на бег и спешит домой, чтобы смыть с себя глупые мысли и хорошенько прореветься под душем, ведь там никто не потревожит, а красное лицо можно оправдать горячим душем. Хенджин и правда спал, ну или так казалось, потому что в спальне свет был выключен, как и во всей квартире. Чанбин старается не шуметь сильно, разувается и сразу на цыпочках бежит в ванную. Душевая встречает его теплой водой, которую даже настраивать не надо, и Бин думает, что тут ему повезло, хоть где-то. Парень не чувствует, как по его лицу течет первая, потом вторая, слеза, потому что они смешиваются с водой. Проходит минут пятнадцать, прежде чем Чанбин выходит и вытирается своим большим полотенцем. Его пижама всегда висит в ванной, потому что шуршать одеждой в спальне ему не хочется никогда. Он одевается быстро и бежит на цыпочках к Хенджину, в кровать. Родное тепло заставляет забыть о том, что было до этого, и Со невольно прижимается к младшему ближе, чем обычно. – Ты плакал. – Слышит хриплый голос, утверждающий это. – Бинни, что-то случилось? Ты же знаешь, что можешь мне рассказать. Чанбин не знает, как Хван понял это, но сейчас ему было важно не это. Сейчас его мысли занимал спор между собой и... собой, о том, стоит ли рассказывать парню, или же нет и держать все в себе. Первое было заманчивее, но Со было страшно, как было сказано ранее, он не хотел, чтобы Хенджин слишком волновался. – Я.. Просто я... – Бин прокашливается немного, потому что его почти не слышно. – Меня все называют низким.. Я знаю, что это так, но... Мне неприятно, что все указывают на это.. Всегда мне говорили, что это мило, и я так считал, но мне было не очень от этих слов на протяжении всей своей жизни. Джинни, я.. Иногда завидую тебе, потому что ты высокий и очень красивый, а я низкий и страшный.. Ну, так мне мама сказала.. И я вообще не представляю, как мы встречаемся, ведь есть люди покрасивее и повыше, чем я... – Хенджин не прерывает, а только поглаживает Бина по спине, чувствуя, как тот начинает трястись. – Еще и когда указывают на нашу разницу в росте и говорят, что это миленько.. Я... Мне хочется плакать от этого, потому что я устал слушать на протяжении всей своей жизни о том, какой я низкий. И еще я был удивлен, когда ты мне ни разу не сказал о моем росте, хотя давно мог бы поглумиться или что-то в этом роде. Хван, который понял, что монолог Чанбина закончен, целует того в лоб и говорит: – Бинни, во-первых, я тебя люблю несмотря ни на что. Я бы тебя любил будь ты двухметровым гигантом или метровым карликом, потому что это ты. Во-вторых, я люблю твой рост, но я всегда видел, как ты реагируешь на слова о нем, поэтому и молчал. В-третьих, я никогда не буду обзывать тебя из-за твоего роста, потому что это ужасно и я хочу ударить каждого, кто хоть как-то тебя задел, даже если это твои друзья. И еще, ты – мой лучик солнца. Ты самый красивый, кто бы что бы не говорил. Я тебя очень люблю, пожалуйста, рассказывай мне все, что происходит с тобой, я хочу помогать тебе. Не держи в себе. – Хенджин целует старшего в щеку и чувствует влажную дорожку, оставленную недавно. – И не бойся плакать при мне, да даже на мне, потому что слезы это выпуск пара, если так можно сказать. Хорошо? – Он целует другую щеку, ловя слезу, а потом чувствует, как Бин быстро кивает. Больше никто не говорил Чанбину про его рост.