Коклз и Дэстиэль драббельки

Они перестали прятаться после того случая, когда Ричард, явно забывшись, бросил, мол, можно экономить на номерах, все равно Дженсен всегда спит у Миши. Трудно забыть побледневшее лицо Спейта, когда он осознал свою оплошность и тот страх в глазах Дженсена, ведь именно он боялся, что вся съемочная группа узнает о них с Мишей. И так переживал, пытаясь скрыть это, что не заметил, как весь каст давно уже все знает, и «случайно» размещает их трейлеры рядом, а гостиничные номера напротив друг друга на этаж ниже остальных. И после этого стало действительно проще. Можно было теперь касаться друг друга, не стесняясь усмехающегося Марка, или прячущего довольную улыбку в усы, Джима. Дженсен позволял себе обнимать Мишу со спины, утыкаясь носом ему в шею, когда тот читал сценарий, стоя посередине декораций. А Коллинз любил целовать Дженсена в мягкие, пухлые губы после обеда, слизывая привкус кофе. Они казались самыми счастливыми и довольными людьми. Их любовь была видна в каждом жесте, в мимолетных взглядах и даже в интонации, которая менялась, стоило им только заговорить о своем любовнике. За эти годы все уже привыкли, что утро начинается с бредущего по залитой солнечным светом тропинке Миши, в руках которого по стаканчику кофе. Мужчина юркает в свой трейлер, спустя часа два из которого, он выходит уже вместе с Дженсеном и их пальцы всегда переплетены, будто связаны крепкими канатами. Операторы тихо смеялись, споря между собой, у кого план поцелуя двух бессовестных любовников получился лучше и кто быстрее выпустит коллекцию порно. Все настолько привыкли к тому, что существует только «Миша и Дженсен», что новость о беременности Дэнниэль восприняли как шутку желтой прессы. Но осознание ядовитой правды пришло только тогда, когда Робби не увидел утром Мишу с кофе, а за пару часов до начала съемок Дженсен покинул свой трейлер и гримерши очень долго замазывали синие мешки под глазами. Исчезло все. Задорный смех, звук влажных поцелуев и пошлые шутки Адама. И без этого на площадке стало пусто, тихо. Непривычно. Миша старательно избегал Дженсена, не обращая на него внимания, а Эклз угрюмо смотрел на коллегу по съемкам, вздыхая всякий раз, когда тот уходил, так и не наградив того даже взглядом. Их боль, отчаянье окутывала каждого члена съемной группы, каждого актера, но сделать никто ничего не мог. Эти двое, как самые большие болваны на свете, упрямо игнорировали помощь, и однажды Дженсен сухо поздоровался с Коллинзом и тот в ответ безмятежно пожал ему руку. Они забыли. Просто забыли все, что связывало, что объединяло их. Растоптали, стерли, выбросили свою любовь. И казалось, что ничего уже не исправит ситуацию, что каждый день будет пронизан густым напряжением витавшим в воздухе, казавшимся таким доступным, что протяни руку – коснешься подрагивающей поверхности. Это случилось неожиданно. Так же неожиданно, как и падение Осрика со стремянки на которую этот дурень залез, проспорив Адаму в карты. Именно в тот день, когда медики не могли присутствовать на съемках и актера пришлось везти в ближайшую больницу. Никто так и не понял, как Дженсен с Мишей испарились с площадки, подхватив парнишку на руки. Только Осрик до сих пор покрывается милым румянцем, рассказывая, как Дженсен обхватил лицо Миши руками, жарко шепча извинения, путаясь в словах, боясь не успеть, боясь быть отвергнутым. Они стояли за ширмой в приемной, где парень ожидал врача, позабыв обо всем, ведь именно в тот момент Миша был близок к тому, что бы простить своего любовника. Когда в палату вошел доктор, он присел на стул рядом с покрасневшим Чао, услужливо поинтересовавшись, нет ли у парня температуры. Мужчина внимательно осмотрел его, обрадовав, что актер отделался лишь небольшим ушибом ноги. Заполняя карточку парня, доктор замер, прислушиваясь к звукам в кабинете, медленно краснея. Он уже поднялся, желая отодвинуть ширму, но Осрик аккуратно перехватил его руку и улыбнулся: - Оставьте их, док, они пару месяцев не разговаривали нормально. И уже на следующий день, Робби не без удовольствия наблюдал через окно в своем трейлере за семенящим по тропинке Мишей, с традиционными двумя стаканчиками кофе…