Семь лепестков одного цветка

Парк. День выдался ясным, но холодным. Весна хоть и наступила, но не вошла в свои права, упорно отбирая у зимы посох времён года. По небу гуляли маленькие непослушные тучки, точно стайка заблудившихся птиц, так и норовили заслонить собой небесное светило. Золотистые лучи солнца опустились, окрасив небо в багровые тона, и нещадно били в глаза, возвещая жителей города о грядущем вечере. Парк заманивал к себе гостей, одиноко покачивал голыми ветвями деревьев, на которых вот-вот должны были распуститься почки. Светловолосый мальчуган лет двенадцати-тринадцати остановился у самых ворот и помахал рукой, приветствуя зелёного друга. Многие люди недолюбливали парки за грязь и зелень, посидев на которой, они обнаруживали на одежде тяжело отстирываемый травяной сок и кровососущих насекомых. Ведь где ещё быть маленьким городским жителям, как не в зелёном доме? Крохотный кусочек жизни среди строя серых косых многоэтажных домов и небольших ларьков, продающих всякую всячину. В больших изумрудных глазах мелькнула искра удивления. Парк звал и манил к себе, точно клоун с воздушными шариками, который пытался заманить на своё представление как можно больше народу. Перед таким соблазном никто бы не устоял, даже Артур Кёркленд. Артур с осторожностью забежал в парк, перепрыгнул через лужу, ещё одну и повернул голову. Клён качнул массивными ветвями точно говоря: «Осторожно! Смотри не упади, дурачок». Артур похихикал в ладошку и поскакал дальше, играя с ветерком в их любимую игру «кто быстрее». Пока что побеждал Кёркленд, у ветерка ведь не такие длинные ноги, ему было куда интересней скакать по деревьям, запутываться в проводах и пугать голубей, сгоняя их с балконов и крыш. Артур резко остановился. Устал. Дальше он пошёл спокойно, огибая лужи. Боялся запачкать обувь и низ брюк. Голова была забита размышлениями о том, что ему будет за опоздание. Обычно Артур ходил через торговый квартал, но сегодня свернул в парк. Но он тут ни при чём, это всё ветерок! Это ему захотелось поиграть с мальчиком в догонялки, потом в чехарду и наконец в «кто быстрее». Дорога через парк была длиннее, грязнее и куда спокойнее городской. Пятое марта. Окутанный пеленой тишины парк ещё не отошёл от зимней спячки. Тишина, о как же она прекрасна! Артур любил тишину. Семья Кёрклендов была очень шумной, оттого он и научился ценить то, что кажется таким обыденным. А в семье ли дело? Он ведь долгое время пробыл на домашнем обучении, на улицу выходил редко (можно сказать, вообще не выходил), поэтому и радовался тому, что любой другой мальчишка на его места даже бы не заметил. Солнце светило, птички пели, прохладный ветерок подул, цветочки распустились, собачка делала свои дела на газоне, а рядом с досадой наблюдал за этим делом хозяин, которому после предстояло убрать за ней. Артур с ветерком злорадно похихикали, рисуя в голове следующую картину: высокий двухметровый мужик сложился пополам, скривил физиономию и с вселенской неохотой поднял кучку, любезно оставленную его пёселем на газоне. Солнце коснулось горизонта, ветерку пора уходить. Артур попрощался с «другом», воображаемым, конечно, и пошёл дальше, звонко покашливая. Всё же надо было одеваться теплее, так и заболеть недолго. Ветерок хоть и добрый, но холодный. Услышав за спиной подозрительное хихиканье, Кёркленд напрягся и прибавил шаг. Не помогло. Не прошло и минуты, как ему прилетел удар в спину. Артур вздрогнул и прикусил нижнюю губу. Неужели опять они? Им больше заняться нечем? Артур даже специально через парк пошёл, наивно надеялся, что они побрезгуют, не захотят пачкаться и мочить обувь, но нет. Эта троица, точно стая росомах, пошла до конца за своей добычей. Вот только росомахи стаями не охотятся. За исключением той, что из вселенной «Марвел». Артур не был фанатом данной серии комиксов, но зверушек любил, и, пролистывая первые страницы подобного чтива, он хотел увидеть милого пушистика вместо низкорослого небритого мужика, ставшего в итоге супергероем. Нет, нет и ещё раз нет! Быть супергероем совсем не круто, лучше книжек могут быть только книги с картинка, а комиксы — это для ленивых, избалованных детей. — Здоров, Артишок! — Вытянутый белобрысый мальчишка с глазами цвета то ли корунда, то ли рубина попытался сравнять с Артуром шаг. Но последний рвался вперёд, как покачивающийся на ветру флюгер. Гилберт схватил Кёркленда за плечо, немного осадив его желание бежать. Артур дёрнул плечом, вцепившись в лямки своего рюкзака. Сколько ни убегай, везде одно и то же. Артур поджал губы, не желая вступать в диалог с задиристыми мальчишками из параллели. — Куда так спешишь? А поздороваться со старыми друзьями! — Отвали, — Артур снова дёрнул плечом, но Гилберт вцепился в него, как кот в колбасу, больно царапая ногтями. — Ну Арти, — обиженно провыл Франциск, тряхнув шелковистой гривой. Прыгнув вперёд, заставив Артура остановиться, он провел указательным пальцем от лба до кончика носа, разделив череп на две половинки. Артуру стало не по себе от такого. — Давай понесу твою дамскую сумочку, — Попытка выхватить рюкзак из цепких пальцев Керкленда не увенчалась успехом. — Жадина! Франциск показал язык, и тут же ему в лицо прилетел сухой грязный листок, пролежавший четыре месяца под снегом, призывая того следить за своими словами. Похоже, парк выбрал на чьей он стороне, иначе зачем ему защищать Кёркленда? Пока Франциск в сторонке отплевывался, к Артуру подошёл темноволосый мальчишка с зелеными глазами и доброй улыбкой. Он был, пожалуй, единственным, в ком Артур не видел угрозу, в отличие от того же Гилберта. — Шоколадку хочешь? — Антонио дружелюбно сунул раскрытую плитку под нос Артуру. Тот сомневался, стоило ли брать что-то из рук самоназванных друзей, но всё же откусил квадратик. Артур очень любил сладкое, но родители старались воспитывать детей правильно и ограничивали доступ к излюбленным лакомствам всех детей и взрослых. Они не голодали, но из сладенького в доме был только рафинад, который Артур щедро добавлял в чай. Мама часто пекла печенье, но сахара в нём было, как в стакане с чаем: одна или две чайных ложечки. Выпечка была пресной, иногда солоноватой, совсем не похожей на ту, что готовила бабуля, чьё печенье больше походило на щербет. Антонио, не побрезговав есть шоколад после другого человека, тоже откусил кусочек. — И мне дай, — потребовал Франциск, до сих пор ощущая на языке вкус грязи. — Больше нету, — радостно пропел Антонио, не желая делиться с местными попрошайками. Артур к ним не относился, потому что скромный, Антонио ни разу не видел, чтобы тот кого-то о чём-то просил. А это значит, что Кёркленд по определению не может быть попрошайкой. — Слышал, ты на химии такое учудил, — Гилберт противно захихикал, и на него тут же заинтересованно уставились три пары глаз. — Подложил кнопку на учительский стул? Или, как восьмёрки*, облили парту реактивами, и та облезла до болтов? — Хуже, — улыбка Гилберта сменилась серьезной гримасой. Франциск с Антонио сглотнули, напряжение нарастало. — Прогулял урок. Химичка его потом по всей школе гоняла. Антонио с Франциском разочарованно выдохнули, Гилберт умел пускать пыль в глаза. Тема догонялок учителей за нашкодившими учениками давно не нова, вот если бы она с автоматом за ним гонялась, то это совсем другое дело, а так… Скучно. Неинтересно. Дальше они шли молча, думая каждый о своём. Артур старался придумать оправдание для родителей, которые наверняка уже в курсе инцидента с учительницей по химии. Франциск раздумывал, куда бы сходить поразвлечься: в игровые автоматы, как в прошлый раз, или на спортивную площадку. Он все каникулы просидел дома, пялясь в монитор, потому что горячо любимые друзья разъехались кто куда. Надоело. Пока есть возможность, нужно веселиться с друзьями. Задирание Кёркленда — одно из их излюбленных хобби. Все мысли Антонио занимала взятая в плен немецким захватчиком шоколадка и тетрадь по истории, которую Карьедо больше использовал как скетчбук нежели для записей. Засранец-Гилберт так и не вернул её. — Как там сестрёнки поживают? — поинтересовался счастливый Гилберт, радуясь, что общими усилиями таки забрали у жадины плитку шоколада. Артур промолчал, задумался. Он не понимал смысла вопроса. Байльшмидт ждал от него правды, или же ему было всё равно? И что он имел в виду под «поживают»? Если Кёркленд скажет: «Не твоё дело, Байльшмидт», это засчиталось бы за ответ? Надо подумать. Последнее время сёстры были до ужаса надоедливыми и раздражительными, значило ли это, что с ними что-то не так? Но если Артур заикнётся о здоровье своей семьи, то по школе быстро расползутся слухи. Нужно дать невербальный ответ. Артур кивнул. А что? Он множество раз видел такое по телевизору: в большинстве подобных случаев актеры всегда прибегали к языку жестов. Вот и Артур решил воспользоваться таким приёмом, уповая на вселенский «авось». Гилберт толкнул Кёркленда плечом намекая, что всё ещё ждал ответа. Артур поёжился замечая, что его взяли в треугольник: двое по бокам, один сзади. Приём с жестами не сработал, как только он вернется домой, то первым делом запустит тапок в бесполезный крикливый ящик. Заметив впереди лужу, Артур ловко перепрыгнул её, задев плечом Гилберта. Случайно, конечно, но это того стоило, иначе бы пришел домой грязный. А вот Байльшмидт угодил ногой в мокрую ловушку, но как ни в чём не бывало пошёл дальше. Не заметил? Или же ему было плевать на чистоту обуви и брючин. Уловка парка не сработала. — Влюбился, что ли? — промямлил Артур, будто боялся произносить подобные слова всуе. — Было бы в кого, — фыркнул Гилберт, засмущавшись. Сестрички Кёркленд, без сомнения, были красотками, но вслух о таком говорить точно не стоило. К тому же Байльшмидт, в отличие от своих друзей, старался избегать тем, касающихся противоположного пола. — Одна страшнее другой. Артура задели его слова, больно царапнув по сердцу. В зелёных глазах сверкнула злость, Артур зарычал и нахмурился, издавая утробные булькающие звуки. Мама всегда звала его котёнком и, как видно, не просто так. В гневе Артур походил на сердитого кота. «Мыр-ф-ф», — шипел он и отбивался «лапкой», не давая себя гладить даже родителям. — Гилберт, ты бессовестный негодяй!.. — взвился Кёркленд, фырча, точно рассерженный ёж. — С очень, очень грязным ртом! Франциск с отвращением поморщился, вспомнив лист, грязь и полчище бактерий, что пару минут назад побывали на его языке, с досадой признавая, что из всех присутствующих его рот точно был самым грязным. Погодите-ка! Пока Бонфуа хлопал ушами, Гилберт оскорбил сестричек Кёркленд? Он ведь не ослышался? Не то, чтобы Франциску было хоть какое-то дело до чужих разборок, но… — Ты совсем обалдел?! — заступился Франциск, дав наглецу подзатыльник. — Одна из них мне вообще-то нравится. — Прошу прощения, — Гилберт отвесил шуточный поклон, потирая затылок. — Не знал. Как звать? — Элис. Я угадал? — Антонио перевёл взгляд с Гилберта на Франциска. О да, он уже давно заметил, как наш Казанова отирался возле школы для девочек, в которой учились две сестры Кёркленд: Оливия и Элис. Франциску никогда не нравились рыжие, так что Оливия сразу отпадала. Оставалась только Элис. Посмотрев на сердито булькающего Кёркленда, затем на друга, Франциск хитро улыбнулся. — Мне нравится Кёркленд, — Франциск не стал баловать друга уточнением, которая из, пускай мозгами пошевелят. К тому же Антонио, вон, уже догадался. Выйдя из парка, троица направилась в одну сторону, Артур в другую. Сбросив с плеч столь нежелательных собеседников, Кёркленд облегчённо выдохнул и направился домой. Он знал, что опоздает, но не думал, что настолько. Опоздание в двадцать восемь минут не прошло бесследно. — Где ты был столько времени?! Мы уже собрались морги обзванивать! — ругала младшего брата Грейс. Рыжие прямые волосы непослушными ручейками спадали на плечи, зеленые глаза метали молнии, миловидные черты лица с россыпью веснушек на носу и щеках исказились в недоброй гримасе. — Не кричи, — тихо, очень тихо пропыхтел Артур. — Я гулял и… Извини, — он прикусил губу, виновато склонив голову. Грейс, кажется, успокоилась. Артишок ведь ещё ребёнок, а на детей она не могла долго злиться. Артур знал это и умело этим пользовался. — Погода хорошая, вот и пошёл через парк. Грейс выдохнула и обняла брата одной рукой, в другой она держала упаковку с какими-то таблетками. Артур не успел прочитать название. — Не делай так больше, я же волнуюсь. Вдруг на тебя маньяк напал или того хуже! Артур надулся. Ему не нравилась чрезмерная опека со стороны старшей сестры, но по-настоящему разозлиться или же накричать на неё он не мог. Совесть не позволяла, ведь если Грейс беспокоилась о нём, значит, любила. Опасно обижать тех, кто тебя любит. — Хватит меня контролировать, — медленно, по слогам прошипел Артур. — Я уже не ребенок. — Глупый малыш, — всхлипнула Грейс, с трудом сдерживая слёзы. Сердцу не прикажешь, она так волновалась за младшего брата, что готова была разрыдаться в любую минуту. По коридору прошла девушка с огненно-рыжими волосами, концы которых завивались забавными спиральками. Веро́ника, старшая дочь семьи Кёркленд, всегда выделялась среди общей биомассы, и причиной тому стали не волосы, а характер. В отличие от своих сестёр, ей было плевать на Артура, плевать на сестёр, плевать на родителей. На всех плевать, кроме себя. За что Артур и уважал её. Она птица вольная во всех смыслах этого слова, а он хромая курица в клетке, которая от природы толком летать не может. — О, мелкий пришёл. — В зелёных девичьих глазах мелькнуло удивление, она явно была не рада возвращению «мелкого». — Какая жалость. — Малыш вернулся? — из-за угла показалась голова девушки. Каштаново-рыжие волнистые волосы были заплетены в пучок, знакомая россыпь веснушек на носу и щеках, голубые глаза сияли радостью. Сжимая в ладонях телефонную трубку, Ванесса шумно выдохнула и проскользнула в прихожую. — Слава Богу… я уже в школу начала звонить, а там говорят, что ушёл он давно. Злая тётка! Нахамила почём зря. — Да вы совсем, что ли? — Артур разорвал объятия, оттолкнув Грейс. — Малыш, не ругайся, — Грейс ловко подхватила его рюкзак и заглянула внутрь. Книги, тетради и канцелярские принадлежности. Ничего странного, вроде дохлой крысы, или подозрительного, вроде письма с признанием, острый глаз девушки не обнаружил. Сёстры, как и родители, звали Артура малышом, потому что он был младшеньким в большой семье. — Девчат, я отследила его телефон, он уже возле дома и скоро придёт, — в коридор вышла пятая девушка с рыжими волосами, зачёсанными в высокий хвост. — Малыш! — она с криком бросилась к Артуру и обняла его, забыв о том, что стояла в одном лифчике и домашних шортах. — Оливия, одежда. — Отвали! Я так скучала, — промурлыкала Оливия. — Тебя так долго не было. — Ага, целых шесть часов, — холодно отозвался Артур. Он привык к подобному поведению со стороны сестёр, но временами оно переходило все границы. Девушки переглянулись, одаривая неблагодарного брата непонимающими взглядами. Да, они волновались, что Артур не вернётся, да, они следили за ним через приложения, и что? Разве забота о ближних является преступлением? — Все за стол! — хлопнув в ладоши, крикнула Ванесса. — Ужинать пора, так что хватит языками чесать. — Что на ужин? — поинтересовался Артур. — Сегодня Ванесса готовила, так что многого не жди, — процедила Вероника. — Эй! — возмутилась Ванесса, это был удар ниже пояса. Стол уже двадцать минут как был накрыт, все ждали только Артура, чтобы приступить к ужину. Родители всегда работали допоздна и приходили домой, когда дети уже спали, а уходили, когда они ещё не просыпались. Быстро рассевшись за большим накрытым столом, они дружно приступили к приёму пищи. Артур успел только руки помыть, переодеваться не стал, чтобы не терять время. Они всегда садились ужинать ровно в пять или же полшестого. Он опоздал на полчаса, хорошо хоть еда не остыла. Ванесса обожала готовить, вот только её кулинарные способности оставляли желать лучшего. Порой её блюда невозможно было есть из-за огромного количества соуса, перца или соли. Криворукая, неуклюжая и рассеянная, так её называли, стоило ей только надеть колпак и фартук и взять в руки нож. Но даже упрёки со стороны родни не мешали мисс кулинару наслаждаться любимым делом. Сегодня на ужин салат с курицей, бифштекс с картофельным пюре, свежевыжатый сок и на десерт ягодное желе. Грейс села за стол последняя и осмотрела всех присутствующих. Вероника, Оливия, Артур. Кого-то не хватало. — А где Ванесса? — спросила Грейс, в третий раз пересчитывая их по головам. — Догадайся, — усмехнулась Вероника. — Даю подсказку: она снова не смогла влезть в платье. — Понятно. Грейс выскользнула из-за стола и выглянула в коридор. Набрав в грудь побольше воздуха, она закричала, что есть мочи: — Ванесса, хватит ерундой заниматься! Иди хоть салат поешь! — Отвали! — Было ей ответом. — Я, пока готовила, напробовалась. Артур вопросительно посмотрел на сестёр. Ванесса и раньше вела себя странно, но сейчас он и вовсе перестал понимать, что происходило. — И так весь день, — Оливия злорадно усмехнулась, им теперь больше достанется. Ванесса вечно комплексовала из-за своего веса, вот и морила себя голодом, а ночью, пока никто не видел, отъедалась. — Элис с Мирандой ночуют у бабушки, родители будут поздно. В общем, ничего нового. Артур задумался, пережёвывая подгоревший бифштекс. И правда, ничего нового. Элис всегда тянулась к бабушке и любила её куда больше родной матери. Миранда же тянула свои маленькие ручки к бабулиной выпечке. Дети любят сладкое, но родители сутками пропадали на работе, так что баловать ребёнка вкусностями было некому. Но если задуматься, родители никого и никогда из детей не баловали и всегда относились ко всем одинаково, за исключением сына. Артур был очень энергичным малышом, который любил прыгать по лужам, совать пальцы в розетки, грызть провода и жевать комнатные растения. Также Артур часто болел, из-за чего мама ушла с работы и сидела с сынишкой, пока тот не пошёл в первый класс. — Малыш, как дела в школе? — спросила Грейс. В отличие от других, она не умела держать язык за зубами, как и читать ситуацию. Артур долго молчал, старательно набивая рот едой в надежде избежать ответа, но когда на тебя смотрят четыре пары глаз, кусок в горло не лез. — Н-ничего нового, — Артур улыбнулся, надеясь, что сёстры поверили и не будут приставать с расспросами. Наивный. — Я даже, кажется, подружился. — Мелкого снова задирают, — то ли в шутку, то ли всерьёз обронила Вероника. И ведь в точку попала, ужин превратился в игру дартс, и мишенью в ней стал Артур, а сестры были дротиками. Сколько бы Артур ни старался увернуться от ответа, они всё равно попадали точно в цель. — Это правда? — Грейс повернула голову, Артур подавился пюре. Откашлявшись, он взял стакан с соком и стал очень медленно пить его. Грейс и без слов всё поняла. — Арти, не общайся больше с теми мальчишками! — Дружба — это чудо! — завела свою шарманку Оливия, кромсая бифштекс на мелкие кусочки. — Кто эти ублюдки? Только скажи, и я принесу их головы. — Оливия, юной леди не следует говорить таких вещей, даже если это правда, — одёрнула её Грейс. Пока Оливия с Грейс спорили на тему буллинга, Ванесса тихонечко прокралась в столовую и села за стол с мыслью что-нибудь утащить с него. Как говорится, не выдержала душа поэта. Ванесса часто таскала еду из холодильника и ела за компьютером, да что там! Практически вся её жизнь состояла из одного компьютера и школы. Если она не в школе, то за компьютером, если нет за компьютером, то она в школе. — Салатика положить? — спросила Грейс, не поворачиваясь. И всё-таки Ванессу заметили, не быть ей разведчиком. — Мясо, — пискнула Ванесса. Она уже видеть не могла эту траву, хотя салат был с курицей. Курица — мясо. Ванесса подобрала слюнки, нельзя поддаваться соблазну. — Как скажешь, — Грейс направилась на кухню за тарелкой. Артур проводил сестру взглядом, сразу вспомнив их старую пятикомнатную квартирку. Десять лет, они прожили в ней десять лет, после чего переехали в просторный двухэтажный дом с камином, садом, бассейном и теплицей, в которой мама уже успела посадить клубнику, помидоры и цветы. Когда будет тепло, они рассадят их перед домом на небольших треугольных клумбах. Воткни семена в промёрзшую землю, и они никогда бы не проклюнулись, поэтому люди и придумали теплицы, чтобы не опоздать с посевом и сбором урожая. В старом доме с узкими коридорами и маленькой кухней они всегда садились за стол по очереди. Сначала ели старшие: Ванесса, Грейс и Оливия, — затем младшие: Элис, Артур и Миранда, — и только потом родители и Вероника. Будучи старшей в семье, Вероника, как твердили родители, должна подавать хороший пример младшим, поэтому она ела последняя, уступая им самые лакомые кусочки. Она всегда за ними приглядывала, до переезда Вероника сама готовила ужин. Она никого не подпускала к плите и ножам. Грейс же брала пример с сестры и всеми силами старалась помочь. Если не с готовкой, то с посудой, стиркой, уборкой, да с чем угодно! Она ведь тоже старшая сестра и хотела подавать хороший пример младшим. В новом доме всё по-другому. У всех были свои комнаты, широкие коридоры, большая кухня и банкетный зал с длинными столами, который служил им столовой. Никаких банкетов, вечеринок и тому подобное они не устраивали, все праздники проходили строго в кругу семьи, могли разве что позвать родственников. Такие в их семье были традиции. — Знаете, я тут в Интернете статью читала, — начала Ванесса, с аппетитом накинувшись на бифштекс. — Говорят, чтобы быть здоровым, надо есть больше овощей: мясо старит. — В Интернете меньше сидеть надо и не забивать себе башку всякой чушью, — пробурчала Вероника. — Это намёк на то, что ты не будешь? — спросила Оливия и хитро улыбнулась, потянувшись к чужой тарелке. — Э-э! Руки убрала! Всё я буду. Оливия фыркнула. Не очень-то и хотелось, всё равно бифштексы не удались, а вот пюре вкусное, без комочков, она бы не отказалась от добавки. Но Оливия опоздала с этим, все уже поели и ждали десерт. Желе. Самый простой десерт, приготовление которого не требовало особых кулинарных навыков. Налил в специальную форму воду и сок, добавил специальный порошок, орехи или ягоды и в холодильник на два-три часа. Как застынет, можно есть. К тому же с ягодами у Ванессы дела всегда обстояли лучше, чем с мясом или овощами, оттого и десерт удался на славу. — Малыш, хочешь кексик? — спросила Оливия, угостив всех своей выпечкой. Готовить она не любила, потому что не умела, не получалось. А вот кексы всегда выходили на пять с плюсом. Артур покачал головой. — Давай напополам! Оливия разрезала кекс на две половинки, одну из которых отдала Артуру. — Кто моет посуду? — Вероника встала в дверном проёме, не давая никому выйти, пока не будет назначен дежурный по кухне. Грейс подняла руку, намекая на участие в данном деле. Посудомоечную машинку так и не подключили, придётся поработать ручками, а посуды было ой как много, и не стоило забывать про сковородки, кастрюли и розетки. Одна Грейс не справилась бы одна, нужен ещё кто-то. — Точно не я, — Ванесса пошевелила пальцами, демонстрируя маникюр. — К тому же мне ещё надо костюм эльфа закончить и к Би заскочить. Снова вирус подхватила, а я ведь предупреждала: не лазь по левым сайтам! Твой ноут и так на ладан дышит, про антивирусник я вообще молчу! — Извини, Ник, я обещала маме прибраться в подвале, — Оливия развела руками. — Наконец уже последние коробки разобрать. Вероника кивнула и пропустила её. Оливия прошла вдоль коридора и скрылась за лестницей. Там находилась кладовая, видать, решила взять канцелярский нож, тряпку и швабру, всё же в подвал с момента переезда так никто и не заглядывал, а переехали они уже полгода как. — Артишок? Пробежавшись взглядом по головам, Артур понял, что выбора у него не было. Вероника ещё утром предупреждала о какой-то там рок-репетиции, так что её не будет часов до девяти. Артур кивнул. Собрав со стола несколько тарелок, Грейс сунула их в руки брата и поцеловала того в макушку. — Донесешь, или много? Артур помотал головой. Немного, нормально. Грейс без слов поняла его. Осторожно обойдя Веронику, Артур нырнул в кухню. Вероника покачала головой, после происшествия с Оливером он стал замкнутым и нелюдимым, точно клерк. — Смотри не надорвись, мелкий. Артур редко помогал сёстрам по дому, причём настолько редко, что правильнее было бы сказать «почти не помогал по дому». Те никогда не жаловались и не заставляли его делать то, чего он не хочет. Даже сейчас, если бы «Артишок» отказался, никто бы не стал кричать, читать нотации или же силком тащить его к раковине. «Нет» значило нет. Вероника опоздала бы на репетицию, но всё равно осталась бы и помогла Грейс. Так уж их воспитали. Артур никогда не понимал этого, но всеми фибрами души ощущал столь тонкое, едва уловимое чувство справедливости.