Фальшивая война

      В субботу Гермиону разбудил настойчивый стук.       Мысленно проклиная незваного гостя, не давшего ей выспаться, она выбралась из-под одеяла, пересекла комнату и резко распахнула дверь.       Нет, Малфой, конечно, рассчитывал застать ее врасплох, заявившись еще до завтрака, но действительность превзошла все его ожидания. Дверь дортуара открылась, и перед ним предстала Гермиона Грейнджер: босая, в шелковой сорочке на тонких бретельках и очевидным отсутствием белья под ней, облаком каштановых волос, спускающимся ниже талии, с волшебной палочкой в руках.       — Малфой, Мерлина ради, какого драккла ты здесь забыл в такую рань! — зашипела девушка, схватила его за руку, быстро втащила внутрь и захлопнула дверь с такой силой, что рыцарь на портрете зазвенел латами.       — Ты сама сказала — приходить в субботу, в любое время до четырех. Сегодня как раз суббота, и до четырех далеко, — ухмыльнулся блондин.       Мерлин, как же давно, оказывается, он не видел её с распущенными волосами. Раньше они были чем-то привычным, неотделимым от самой Грейнджер, и в то же время самостоятельным действующим лицом. Малфой легко мог придумать несколько историй навроде "Грейнджер и её волосы варят зелье", или, например, "Волосы Грейнджер и контрольная по трансфигурации", и даже "Волосы Гермионы Грейнджер пытаются задушить Гарри Поттера", хоть он и предпочитал не очень сильно задумываться над тем, при каких обстоятельствах последнее могло произойти.       Но в этом году её волосы всегда были собраны, и теперь, когда она наконец выпустила их на свободу, в них так и хотелось запустить руки, запутаться пальцами в локонах, оттянуть вниз, заставляя ее откинуть голову и подставить шею под жадные поцелуи… Драко мысленно отвесил себе хорошую оплеуху и перевел взгляд на камин, надеясь, что Грейнджер ничего не заметила.       — Ну я же не имела в виду… — она бросила взгляд на часы, — даже восьми еще нет, — застонала девушка, убирая палочку.       — Грейнджер, я с удовольствием принесу тебе свои извинения, но ты не могла бы сначала одеться?.. — невинно обронил слизеринец.       И только тут до Гермионы дошло, как именно она сейчас выглядит. Тихо пискнув “Ой!“, она залилась краской до корней волос и молниеносно скрылась за дверью ванной. Там она вызвала домовика:       — Тинки, будь добр, принеси сюда мои вещи, мне нужно одеться. И, пока я здесь, подай, пожалуйста, завтрак на двоих, и убери мою постель, очень тебя прошу.       — Тинки рад помочь мисс, Тинки все сделает, — подобострастно взмахнул длинными ушами эльф и с легким хлопком исчез.       В ожидании эльфа с одеждой Гермиона собрала волосы в свою обычную прическу.       Теперь для таких простых действий ей уже не нужна была палочка. Брегович долго объяснял ей, что магия — в ней самой, палочка лишь собирает и направляет ее поток. И при достаточном уровне концентрации и таком сильном магическом фоне ведьма способна обойтись без нее. И в какой-то момент после сотни бесплодных попыток Гермиона поняла, почувствовала, как магия бурлит внутри нее, как сила течет через ладони, и как легко можно управлять ею одним движением руки. За последние недели она выучила огромное количество жестов и пассов, которые позволяли творить волшебство без палочки, и быстро поняла принцип трансформации и преобразования заклинаний для беспалочковой магии. Так что теперь она доставала волшебную палочку все реже и реже, а в быту и вовсе обходилась без нее.       Через 15 минут она вышла из ванной, полностью одетая и собранная. Малфой пил кофе, вальяжно развалившись на диване напротив камина. Подняв на нее взгляд, он с едва уловимым разочарованием в голосе поинтересовался:       — Грейнджер, сегодня же выходной. Ты что, каждый день по уставу одеваешься?       Гермиона оценивающе осмотрела парня с головы до ног. Вместо привычного черного костюма на нем были узкие брюки, впрочем, тоже черные, и тонкий темно-серый джемпер, плотно облегающий идеальный спортивный торс, с подвернутыми рукавами, открывающими изящные запястья и сильные предплечья. Хорош, мерзавец, ничего не скажешь.       — Знаешь, твой гардеробчик тоже не отличается особым разнообразием, — резюмировала она. — Ты со мной пришел обсудить последние тенденции в моде? Тогда ты явно ошибся адресом.       — Нет, Грейнджер, с тобой я пришел обсуждать нашу будущую семейную жизнь. А еще, наверное, позавтракать, потому что тебе твой эльф таскает отличную выпечку и варит превосходный кофе вместо той бурды, что подают в Большом зале, — и он потянулся за очередным круассаном.       — Это не мой эльф, он работает в школе, — машинально поправила Гермиона. — Дамблдор попросил его меня кормить, потому что со своими уроками я не успеваю на ужин.       — Чем ты, кстати, так занята? — поинтересовался Малфой. — Вот только не надо этой чуши про преподавание, ладно?       — Меньше будешь спрашивать, Малфой — меньше вранья услышишь, — отбрила его девушка, старательно намазывая круассан джемом. — И вообще, тебя это не касается.       — Ты моя будущая жена, меня еще как касается, где ты пропадаешь вечерами! — притворно возмутился блондин.       Гермиона отложила на тарелку надкусанный круассан.       — Малфой, давай мы расставим точки над "и". Идет война. Пока скрытая, но и открытая не за горами. Твой отец — Пожиратель смерти, Гарри своими глазами видел его в первых рядах на кладбище, так что даже не вздумай отпираться. И ты станешь Пожирателем, это всего лишь вопрос времени, выбора тебе твоя семья не оставит. А я — подруга Гарри Поттера и сторонница Дамблдора. Мы по разные стороны уже сейчас, и нам сильно повезёт, если не придётся сражаться друг против друга. Да, мы вынуждены пожениться. Но знаешь, что с тобой будет, если об этом браке узнают Пожиратели и Волдеморт? Всю вашу семью казнят, как предателей, и меня заодно. А что будет со мной, если узнают мои друзья? Всем будет глубоко наплевать на все мои заслуги и преданность, дочь Пожирателей и жена Пожирателя — это клеймо, Малфой, от которого не отмыться. У меня не останется ни близких, ни друзей, ни дома, я потеряю абсолютно все. Так что как-нибудь декабрьским вечером мы с тобой поженимся, а потом разойдемся в разные стороны, как будто ничего и не было. Ни в твоей, ни в моей жизни ничего не изменится, и ни одна душа об этом факте нашей биографии не узнает.       — Как ты можешь быть уверена, что не узнает? — спросил юноша.       — Дамблдор никому не расскажет, в нем я уверена. Тебе и твоей семье не позволит рассказать Обет. Я его так сформулировала, что магический барьер не позволит вытащить эту информацию из вас даже под сывороткой правды и легилименцией. А больше никто не знает.       — А ты?..       — А меня пусть сначала поймают, — усмехнулась ведьма. — На самом деле у меня свои методы, Малфой, но будь уверен — я тоже не выдам наш секрет ни под сывороткой, ни под заклятиями.       — А если в обмен ты сможешь купить себе жизнь?..       — Нет, Малфой, — она покачала головой. — Что бы ты обо мне ни подумал там, в кабинете Дамблдора, я никогда не стану спасать свою жизнь ценой чьей-то смерти. Ошибка Люциуса в том, что он судит других по себе. Поэтому он ни на секунду не усомнился в том, что я утащу тебя в могилу вслед за собой. Но ты должен знать, что я ни за что не позволила бы тебе умереть из-за этого идиотского контракта.       — Почему, Грейнджер? — Драко наклонился к ней, коснулся ее подбородка и поднял лицо так, чтобы заглянуть прямо в глаза. — Почему? Я с первого дня нашего знакомства вел себя с тобой, как мудак, заносчивый ублюдок и высокомерная свинья, и с каждым годом — все хуже и хуже. Я каждый чертов день поливал тебя грязью, оскорблял и старался ударить побольнее. И не смей мне врать, что тебе все равно. Я видел, что нет. Тогда, на втором курсе, на квиддичном поле, помнишь? Да и потом… Когда все равно, не ломают носы одним ударом, — уголок его губ чуть поднялся вверх. — Так скажи мне, Грейнджер, почему бы тебе не позволить сдохнуть такому дерьму, как я?       Он был так близко, что Гермиона чувствовала запах его кожи. Видела темно-серые прожилки в серебре глаз. Могла рассмотреть каждую изогнутую ресницу. Ощущала его дыхание на своем лице. А еще чувствовала тепло и легкое подрагивание его пальцев на своем подбородке.       — Ты сам сказал, Малфой, — очень тихо произнесла девушка. — Когда все равно, не ломают носы…       Он легко притянул ее лицо еще ближе к себе, и через мгновение накрыл ее губы своими. И Гермиона, только на мгновение заколебавшись, ответила, обвивая его руками за плечи, шею, зарываясь пальцами в шелковые волосы. Не отрывая руки от ее лица, парень обхватил второй рукой тонкую талию и одним рывком перенес девушку к себе на колени. Он целовал ее жарко, жадно, чувствуя тепло её кожи рядом с собой, на себе, её руки на своей спине, её грудь у своей груди. Запустил руку в ее прическу, нетерпеливо вытаскивая шпильки и чувствуя, как ее волосы водопадом рассыпаются по спине. Он целовал её шею, как мечтал еще какой-то паршивый, жалкий, бесконечный час назад, и спускался ниже, одновременно расстегивая пуговки на ее жилете, и хотел, чтобы она была ближе к нему, хотел ее сейчас, хотел ее всю…       Внезапно он почувствовал, как девушка в его руках замерла. Она опустила ладони на его плечи и отстранилась, исступленно, умоляюще шепча: “Стой, Малфой, остановись, стой… “ С трудом оторвавшись от нее, парень посмотрел на нее совершенно пьяным взглядом.       — Прости, я… что-то не так?..       Вместо ответа Гермиона прижалась к нему и крепко обняла, уткнувшись носом в плечо.       — Все не так, Малфой. Какого хрена ты вообще творишь?.. Какого, блядь, черта ты делаешь?! — она кляла его последними словами, а ее пальцы продолжали перебирать его волосы, полураскрытые губы скользили вдоль шеи, а жар дыхания обжигал кожу, и она не могла заставить себя остановиться, перестать, отодвинуться, отойти… Драко почувствовал, что еще мгновение — и ничто на свете не заставит его остановиться. Поэтому он с силой выдохнул, перехватил ее за хрупкие запястья и убрал девичьи руки от себя.       — Грейнджер, — его голос звучал непривычно хрипло, — если ты не собираешься переспать со мной прямо сейчас, то тебе лучше отойти подальше. Не то чтобы я возражал…       Гермиона на мгновение прикоснулась к его лбу своим, прикрыв глаза и вдыхая его запах напоследок, коротко кивнула и резким движением поднялась. Заметив на полу свой жилет, она подхватила его. “Я сейчас, мне нужно на минуточку”, — сбивчиво проговорила девушка и скрылась за дверью ванной.       Привалившись спиной к стене, Гермиона оглядела себя в зеркале с головы до ног. Мда уж, хороша, нечего сказать. Рубашка наполовину расстегнута, волосы растрепаны, губы припухли, а в глазах дикий блеск. Еще бы пара минут в таком духе — и парень полностью раздел бы ее, а она и не заметила. “Чудненько кофейку попили, Грейнджер, молодец, умница”, — продолжая распекать себя на все лады, Гермиона умылась ледяной водой, собрала волосы и привела в порядок одежду. После чего собрала всю свою храбрость и вышла из ванной.       В комнате никого не было.