Фальшивая война

      Быстро пройдя через парк, Гермиона вошла в дом, предварительно убедившись, что в нем нет ни одной живой души.       Особняк, похоже, пустовал все эти годы. В нем было темно и тихо, пахло пылью и затхлостью, словно на чердаке, забитом ненужными вещами, на который не заглядывали много-много лет. Окна закрыты ставнями и не пропускали никакого света, что делало обстановку немного жутковатой.       — Люмос!       Освещая себе путь палочкой, Гермиона быстро переходила из комнаты в комнату, осматриваясь на ходу. Не такой огромный, как Малфой-мэнор, дом все же впечатлял. Три этажа, высокие потолки, бесконечный лабиринт комнат. Мебель и все предметы обстановки накрыты чехлами, и везде лежит толстый слой пыли, накопленный за долгие годы.       Внезапно раздалось два хлопка, и перед Гермионой возникли два домовых эльфа. При виде девушки они синхронно склонились в поклоне, одновременно стукнувшись лбами об пол.       — Рады приветствовать хозяйку! — в один голос пропищали эльфы.       — Кто?.. Я?.. Ваша хозяйка?.. — опешила Гермиона.       — Конечно, мисс. Минни и Линни служат благородному дому Розье, Минни и Линни было приказано ожидать, когда хозяйка посетит свой дом, и Минни и Линни дождались! — наперебой затараторили домовички.       — Эм…что ж… прекрасно, — Гермиона не рассчитывала на помощь эльфов, но это было весьма кстати. — Я пока не могу остаться здесь насовсем, но мне бы хотелось, чтобы вы привели этот дом в порядок, он долго пустовал.       — Да, хозяйка! — и эльфы опять стукнулись лбами об пол.       — Называйте меня Гермионой, пожалуйста, — попросила девушка, смутившись. — И не нужно мне кланяться.       — Хорошо, мисс Гермиона, — эльфы попытались в очередной раз поклониться, но не посмели ослушаться приказа, и лишь задрожали до кончиков ушей.       — Еще мне нужно, чтобы вы пополнили запасы, чтобы в случае необходимости здесь могли жить несколько человек, — с этими словами девушка достала мешочек, прихваченный из Гринготтса, и вручила его эльфам. — Вы умеете варить зелья?       — Конечно, мисс Гермиона, все эльфы умеют варить зелья, чтобы лечить своих хозяев, это наша работа, — ответила ей одна из эльфиек. Кажется, это была Минни. А может, Линни. Впрочем, неважно.       — Отлично, тогда приобретите все необходимое и сварите запас зелий. Самое необходимое: костерост, кроветворное, укрепляющее…       — Мы все поняли, мисс Гермиона, Минни и Линни все сделают.       — Прекрасно, спасибо вам большое. Я сейчас наложу кое-какие защитные чары на поместье и уйду. Я учусь в школе Хогвартс, вы сможете найти меня там.       — Минни и Линни найдут мисс Гермиону, где бы она ни находилась! — почти перебили ее эльфы, но даже не заметили этого, дрожа от энтузиазма.       — В таком случае обязательно найдите меня и сообщите, если в поместье что-то произойдет. Если кто-то придет, или попытается проникнуть на территорию, или оставит сообщение. Что угодно, любая мелочь. Хорошо?       — Да, мисс Гермиона! — хором пропели домовики.       Гермиона улыбнулась, и, тепло попрощавшись со своими помощниками, вышла в парк. Когда они приведут здесь все в порядок, она осмотрится получше, а пока надо заняться наложением Фиделиуса и других защитных чар — девушку вовсе не прельщала мысль о том, что Малфой-старший знает, где находится её возможное убежище. Что бы он ни знал, когда Гермиона закончит, ни один волшебник ее дом не найдет.       В Хогвартс она вернулась через два часа.       Ей пришлось трансгрессировать на окраину Запретного леса, чтобы не привлекать лишнего внимания, и потом идти пешком в школу. Гермиона сразу направилась к кабинету Дамблдора, но горгулья даже не шелохнулась — очевидно, хозяин отсутствовал.       Девушке пришлось потратить еще какое-то время на то, чтобы разыскать профессора МакГонагалл, которая сообщила ей, что директор покинул школу и вернется только поздним вечером.       К себе в дортуар Гермиона ввалилась совершенно обессилевшей. И первым, на что наткнулся ее взгляд, был Малфой, вальяжно разлегшийся на диване у камина и изучавший какие-то бумаги, в которых Гермиона узнала их брачный контракт.       Гермиона рухнула на диван рядом с ним, бесцеремонно заставив его подвинуться. Сбросила сапоги и со стоном наслаждения закинула ноги на низкий столик.       — Где ты была? — спросил Драко. — Я думал, ты сразу вернулась сюда.       — У меня было еще одно дело, — туманно ответила Гермиона.       — Расскажешь?.. — Малфой поймал ее руку и нежно погладил.       — Позже, — пообещала девушка. — Чертовски устала. Мне еще нужно будет встретиться с Дамблдором вечером, когда он вернется. А пока хочу передохнуть.       — Ты голодная? Я попрошу Тинки принести обед.       — Да, давай, — благодарно улыбнулась Гермиона. — А ты?       — Я обедал в мэноре с родителями, — покачал головой он. — Мама соскучилась. А еще отец запретил мне впредь появляться в поместье без предупреждения, — совсем другим тоном закончил он.       — Почему? — удивилась Гермиона.       — Он сказал, что в последнее время в мэноре часто бывают гости, с которыми мне пока не следует встречаться, — мрачно объяснил он.       — Понятно, — кивнула Гермиона, набивая рот едой, чтобы иметь возможность немного подумать.       Значит, Пожиратели собираются в Малфой-мэноре. Видимо, и Волдеморт там бывает.       Она искоса посмотрела на Малфоя из-под ресниц. Парень сидел, казалось, полностью погруженный в свои мысли. Неудивительно. Невозможно даже представить, как бы она чувствовала себя на его месте. Вот приходишь ты домой, и выясняется, что это теперь вроде как и не совсем твой дом, потому что тебе там не рады, и больше нет места, куда можно вернуться в любой момент. Это до боли напоминало ситуацию Гарри, чьим единственным домом за эти годы стал Хогвартс, да и она сама, в общем-то, оказалась в похожей ситуации, хоть и по своей воле... Сердце сжалось от сочувствия к парню. Что ж, по крайней мере, у Малфоя были живые родители. Пока еще были.       Вероятность присутствия Пожирателей и Волдеморта в мэноре сама по себе была плохой новостью, но к тому же несколько осложняла её дела, и это еще мягко сказано. Надо было обсудить это с Драко, а перед этим рассказать ему о кольцах.       — Как тебе контракт? Вычитал что-то интересное? — спросила Гермиона максимально нейтральным тоном, чтобы не выдать охвативших её чувств. Еще не дай Мерлин, слизеринец решит, что она его жалеет — подобного его гордость точно не потерпит, и их хрупкое перемирие полетит к чертям.       — Разве что твой коварный план прервать род Малфоев, оставив его без наследников, — ухмыльнулся парень. — Но я должен тебя предупредить, что тут могут возникнуть сложности.       — Какие еще сложности? — вскинулась Гермиона. Беременность и дети в ее планы ну никак не входили.       — В детстве на мальчиков в чистокровных семьях накладывают особые чары, которые делают их стерильными. Сама понимаешь, зачем, — начал рассказывать Малфой.       — Понимаю, — хихикнула Гермиона. Учитывая слухи, которые ходили по школе о Малфое, без этих чар куча маленьких белобрысых Малфойчиков, обещанных ею Люциусу, уже бы вовсю бегали по мэнору. Это картина живо развернулась перед её внутренним взором и немало её развеселила.       — Чары снимаются при заключении брака, — продолжал Малфой, делая вид, что не понимает причин ее смешков, — а потом… ну, родовая магия способствует скорейшему продолжению рода. Она может быть достаточно сильна, чтобы нейтрализовать действия мешающих этому заклинаний и зелий.       Гермиона тихо выругалась. Если в обычном случае родовая магия способна на это, а она еще собирается усилить её влияние с помощью колец…       — А ты можешь потом… ну, снова наложить эти ваши чары? После церемонии? — спросила Гермиона.       — Нет, — покачал головой Малфой, — они разрушаются брачными узами.       — Твою мать… — Гермиона уронила голову на стол.       — Да ладно тебе, Грейнджер, не убивайся так, — успокаивающе потрепал ее по кудрявой макушке парень. — Я не тринадцатилетний неопытный мальчик, смогу себя контролировать, чтобы вовремя… перенаправить процесс.       — Нельзя, Малфой, — простонала Гермиона, перед глазами которой уже во всей красе проносились картины ее огромного живота и пухлых светловолосых младенцев, только вот смеяться почему-то больше не хотелось. — Хотя бы в первый раз все должно быть по полной программе… ну, ты понимаешь.       — Почему? — напрягся Драко. Сначала ее просьба подождать до свадьбы, теперь это. — Ты наконец объяснишь мне, в чем дело?       И Гермиона объяснила. Про связь колец, их возможности, необходимые условия. Рассказала ему все, что знала сама. Парень ошарашенно молчал.       — И ты хочешь отправиться в Малфой-мэнор, чтобы лишиться девственности под носом у Темного Лорда, да еще с риском забеременеть?.. — Малфой сам не верил в то, что говорил.       — Хочу, — подтвердила Гермиона.       — Повтори мне еще раз, почему. Я, кажется, плохо понял, — попросил парень.       — Потому что я хочу усилить нашу магию, объединив родовую магию наших семей. Малфои и Розье — древние и очень могущественные семьи, я даже представить себе не могу, какие возможности могут открыться, если объединить их магию. А кроме того, мы с тобой уже связаны этими кольцами намного сильнее, чем это бывает в большинстве случаев. Я хочу сделать все правильно и посмотреть, куда это нас приведет. Нас с тобой, — осторожно добавила Гермиона, ожидая от Драко взрыва ярости. Что ж, он имел на это право, ведь она только что открытым текстом призналась ему, что хотела использовать парня и их брак для того, чтобы стать сильнее.       Но Малфой отчего-то совсем не злился.       Он был истинным слизеринцем и умел видеть и правильно оценивать открывающиеся возможности, тем более, что не только Грейнджер выиграет от этого, но и он сам. Затея была обоюдовыгодной и сулила головокружительные перспективы им обоим, и преступлением было бы ими не воспользоваться. А кроме того, она что-то там сказала про "нас", и это, пожалуй, стоило не меньше, чем все прочее. Он устало потер переносицу, пытаясь оценить риски. Что ж, если им дважды повезет, то все будет хорошо, и затея определенно имела смысл.       — В мэнор нас может перенести мой эльф, как сегодня, только сразу в мою комнату. Отец, как хозяин родового поместья, конечно, почувствует наше присутствие, но мешать не станет. Если наложить на комнату достаточно охранных чар, больше никто о нашем визите не узнает. И потом так же вернемся сюда, — парень озвучил результаты своих размышлений, не углубляясь в причины своего согласия участвовать в безумном мероприятии. — А вот насчет беременности придется надеяться на везение, прости.       — Я понимаю риски, Малфой, — вздохнула Гермиона. — Спасибо, что не сердишься на меня.       — Я сержусь. Немного, — Малфой говорил серьёзно, но Гермиона видела, как он улыбается краешками губ. — Ты могла бы раньше сказать.       — Да все как-то к слову не приходилось… — виновато сказала девушка.       — Хорошо хоть теперь пришлось, — теперь Малфой уже не скрывал улыбки, но внезапно посерьезнел. — Грейнджер, что мы будем делать, если все-таки ты...       — Забеременею? — подсказала она, заметив его смущение. — Ну, пятый курс я все-таки закончу, а дальше будет видно. И, наверное, придется уговорить Бреговича взять в ученики Гарри вместо меня.       — То есть ты готова стать матерью в восемнадцать и послать к Мордреду всю эту войну? — брови слизеринца взлетели вверх.       — Ребенок ни в чем не виноват, — произнесла Гермиона, и было заметно, что эти слова даются ей нелегко. — Я никогда бы не смогла убить ни в чем не повинное существо, если ты об этом. Знаешь, мама всегда говорила мне о том, что ни один метод контрацепции не дает абсолютной защиты, кроме воздержания. И, соглашаясь на определенные отношения я должна понимать, что это всегда риск, причем лично мой. Парень может исчезнуть в любой момент, может не захотеть детей, да что угодно, и только девушка вправе принимать решения — ведь именно она рискует здоровьем и даже жизнью, и ей, в отличие от мужчины, от ребенка никуда не деться. Отчасти поэтому я никогда не спешила с подобным развитием отношений. Я понимаю всю ответственность, Драко.       Малфой смотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он никогда не думал... так. То ли привык полагаться на магию, то ли в принципе никогда не задумывался о возможных последствиях. Для него секс в какой-то момент просто стал частью жизни, одним из удовольствий, в которых он не видел смысла себе отказывать. И понимание, что гипотетически любой акт его удовольствия для кого-то другого мог быть настолько серьезным решением, которое могло перевернуть с ног на голову и сломать чью-то жизнь, обрушилось всей своей тяжестью на плечи, заставляя его чувствовать себя большим мудаком, чем когда-либо до этого.       — Грейнджер, я надеюсь, что ты понимаешь, что я ни при каких условиях не оставлю тебя и нашего ребенка?.. — спросил он дрогнувшим голосом.       — Ну разумеется, это же будет наследник Малфоев, — усмехнулась она. — Я не настолько наивна, и прекрасно осознаю ценность детей в семьях, подобных вашей. Особенно если ребенок будет рожден в законном браке от девушки достойного происхождения и статуса крови.       — Грейнджер, ну почему с тобой так сложно, а?.. — застонал блондин, обхватив голову руками. — Я ж блять вот совсем не это сейчас сказал!       — Может, потому что я не дура, у которой вышибло все мозги от нескольких оргазмов, Малфой? — ядовито поинтересовалась гриффиндорка. — Да, я доверяю тебе и на самом деле решила попробовать дать шанс нашим отношениям, раз уж нам суждено пожениться, но это не потому, что от твоих горячих поцелуев я все забыла и лужей стекла к твоим ногам. Ты связан Непреложным Обетом, и пока это основная причина моего доверия. Прости, но после стольких лет оскорблений и презрения с твоей стороны мне сложно вот так сходу поверить в то, что ты мог относиться ко мне как-то иначе. Я готова попробовать и хочу, правда хочу, чтобы у нас получилось. Ты мне нравишься, на самом-то деле. Но не требуй от меня слишком многого.       Выдав эту тираду, Гермиона устало откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.       Зря она ему все это наговорила.       Малфой старался, правда старался начать все с чистого листа, это было бы глупо отрицать. И было так приятно просто забыть обо всем и просто закрутить роман с красивым парнем, как обычная, нормальная семнадцатилетняя девушка, почувствовать, каково это — быть любимой и влюбленной, и ей это вполне удавалось. Но в такие дни, как этот, иллюзия развеивалась, как дым, и на поверхность острыми шипами выступала реальность, больно раня их обоих. Лучше бы ей вовремя прикусить язык...       Внезапно она ощутила теплое, нежное прикосновение на своей руке. Малфой слегка сжал её в своей и тихо проговорил:       — Все нормально, Грейнджер. Я понимаю. И благодарен за то, что ты даешь нам шанс.       Она смогла только кивнуть в ответ, не открывая глаз. Через некоторое время девушка осторожно высвободила свою ладошку и отправилась к Дамблдору, оставив Малфоя наедине со своими мыслями.       Мыслей было много, и приятных среди них не наблюдалось.       Сейчас, когда не было необходимости сохранять лицо в присутствии Грейнджер, он мог признаться хотя бы самому себе: её слова задели. Больно ранили и без того попранное самолюбие и гордость. Он слишком привык к тому, что достаточно легкого интереса с его стороны, чтобы любая девчонка упала к нему в объятия. А теперь он ведет себя, как покорный щенок, стелется перед ней, выполняя все желания и потакая капризам, и каков результат? Да никакого, как оказалось! Грейнджер все равно не верит ему ни на кнат!       Вся его натура громко кричала о том, что самое время гордо развернуться и дать понять этой зазнайке, что она потеряет, если не оценит наконец должным образом его усилия. Вот тогда-то она сама приползет к нему, и настанет его черед решать, давать ли ей шанс!..       Но разум затыкал глупую, неуместную гордыню. Малфой достаточно хорошо знал свою упрямую гриффиндорку. Грейнджер — не приползет. Гордо вскинет свой острый подбородок, перешагнет и пойдет дальше, делая вид, что ей наплевать. И в очередной раз убедится, что была права на его счет. Так что, пожалуй, и в самом деле стоит засунуть пока малфоевскую гордость себе в задницу и доказывать упрямой девчонке снова и снова, что он не лгал. В конце концов, его чувства того стоят. Она этого стоит, и это еще не самая высокая цена, которую он готов заплатить за возможность быть с ней по-настоящему.