Место

«В тот вечер я еще как минимум 15 минут приходил в себя. Как вы думаете, к какому выводу я пришёл, пока пытался разобраться во всём этом? Ни к какому. Я просто всё опять скинул на свою забывчивость и «улёты» в мои глубокие мысли. Знаете, вот когда люди долго разговаривают по телефону, или, например, у них серьёзный разговор по нему же, то они что-то перебирают в руках, ходят по дому, выполняют какие-то мелкие дела, вырисовывают какие-то незамысловатые узоры на бумажке и т.д. Со мной приблизительно так же, только без телефона. Я могу даже не отдавать себе отчёт о своих действиях, когда о чём-то сильно задумываюсь. Пока я могу внушить себе то, что всё можно объяснить и в том числе ту ситуацию, я остаюсь спокоен.» Запись из дневника Сала Фишера.

***

      Сал поднялся с кровати и отправился обратно на кухню, чтобы вымыть эту злополучную кружку и убрать её в шкаф. Проходя через гостиную он почувствовал некий дискомфорт от нахождения в этой квартире.       «Господи, я веду себя как ребенок. Не существует того, что нельзя объяснить.»       Скрип двери. Щелчок выключателя. Комнату озарил яркий свет от лампы, висящей под потолком. Всё по-прежнему на своих местах, что не могло не радовать Фишера. Ноутбук так и остался лежать на столе перед стулом, чайник всё еще стоял возле микроволновки. А больше в принципе и ничего нельзя было подметить, так как Сал не любил беспорядок и всегда всё раскладывал по своим местам.        На столешницах практически ничего не было, кроме того самого чайника и микроволновки, которой Фишер пользовался раз в сто лет и чаще всего думал, что она абсолютно бесполезна, но и одновременно не хотел продавать или отвозить Лизе и папе, так как считал, что рано или поздно она пригодится. Все столовые приборы, коробочки и баночки со специями, перцем и солью, чаи, сахарница и прочее было спрятано в подвесные шкафчики.       Салли многого и не нужно было. Кухня была достаточно маленькой, но со всеми удобствами. Он не проводил там слишком много времени, так что она пользовалась спросом только в том случае, если Фишеру нужно было подогреть еду или заварить чай или кофе. Все основные посиделки с друзьями всегда проходили в гостиной. Там находился телевизор с подключенной к нему приставкой, диван и шкаф, в котором кроме постельного белья и забытых вещей его товарищей ничего не было.       Гостиная имела и ещё один плюс, а именно балкон, на котором находилось небольшое креслице и всё время пахло сигаретами, так как Ларри имел такую вредную привычку, как курение, и во время посиделок иногда отключался туда. Помимо кресла там еще стояла небольшая тумбочка, в которой была лейка, какое-то удобрение для цветов и садовый савок. В углу, между стеной и тумбочкой находился пакет с землёй и веник. На тумбочке стоял небольшой кактус и три горшка с цветами. Салли сам их выращивал, поскольку считал, что в его квартире хоть что-то должно напоминать ему о тех зелёных холмах и лужайках, на которые открывался вид из его с отцом квартиры в *АЭ. Он не покупал уже выращенные цветы, потому что считал, что от них нет никакого кайфа и что в них не вложена та любовь и забота, с которой он бы сам их выращивал.       Вымыв эту кружку и поставив ее на решётку к остальной посуде, Фишер выключил воду и, поставив руки на столешницу, опустил голову и закрыл глаза. Хоть та небольшая паника и непонимание его уже отпустили, но выйти и прогуляться всё равно очень хотелось.       Поскольку уже стемнело и стало достаточно холодно, Фишеру пришлось надеть под куртку свитер. Ибо перспектива слечь на следующий день с температурой прям перед самой сессией ему не нравилась.       Взяв связку ключей, телефон и наушники, Сал выключил свет в квартире и вышел из неё. Несколько поворотов ключа и дверь уже была заперта. Подъезд встретил его запахом сырости и громким эхо звенящих ключей.       Далее же последовали самые обычные действия, как вызов лифта, спуск на первый этаж, писк домофона и Сал уже на улице.       Во дворе было относительно тихо, поскольку гул с проезжей части уже стал привычным для парня. Крики с детской площадки напротив дома стихли еще два, а то и три часа назад, потому что время уже было далеко не детское, да и темнеть уже стало рано, родители переживают за их чадо, которое не дай Бог не вернулось домой до темноты.       На улице уже практически никого не было, кроме Фишера и каких-то двух пьяниц, которые спали на лавочке у соседнего подъезда. Сал часто видел их, сидящих на этой самой скамье днём, весело болтающих и распивающих алкогольные напитки. В основном кроме водки или пива у них ничего не было. Бабки из подъезда напротив частенько ругались на них и прогоняли эту двоицу, а то и бывало, что и вовсе били их своими тростями и обсыпали их такими оскорблениями, что даже парень начинал их побаиваться. Сал был рад тому, что они никогда его не трогали, да и в принципе не обращали на него никакого внимания. Он частенько выходил ночью во двор из-за того, что его либо мучала бессонница и он думал, что прогулка его вымотает, и он спокойно ляжет спать, либо если ему снились кошары и дома оставаться было страшно.       Достав из кармана наушники и подключив их к телефону, Салли включил одну спокойную и ненавязчивую песню. У певца был приятный тембр голоса, который даже немного расслаблял. В самой песне же пелось о ночных улицах Нью-Йорка, его людях, красиво небе, усыпанном звёздами и девушке, которая пыталась найти свою любовь.       Парень поднял голову и устремил свой взгляд на небо. Облака, которые еще днём проливали на землю дожди, наконец-то рассеялись, и теперь небо украшали месяц и звёзды. Это приносило парню умиротворение и покой на душе. Всё произошедшее накануне уже не казалась ему таким странным и необъяснимым.              Выйдя на дорогу, по которой порой проезжали машины, объезжая тем самым пробки на проезжей части, Сал повернул направо и поспешил к арке, что бы выйти со двора. Всего выезда было два. Они как будто пронизывали двор дорогой, но машины проезжали там не часто, так как напротив домов стояли припаркованные автомобили жильцов, которые иногда даже мешали проезду или проходу.       Пока Фишер проходил арку, в ней раздалось эхо его шагов и едва-ли слышной музыки из наушников. Снова повернув направо, Салли вышел уже на более оживлённую улицу, где на светофорах стояли машины и из зданий уже не так часто, как днём, но выходили люди. Парень шёл в один круглосуточный ларёк на углу дома, в котором он проживал, что бы купить пару банок газировки на ту мелочь, которую он нащупал у себя в кармане.       Что же могло испортить эту спокойную прогулку?       Поскольку после ливня, который стеной шёл в городе сегодня днём, на дороге и пешеходной зоне остались большие лужи, которые Фишер пытался миновать, так как не хотел промочить свои любимые синие кеды, мимо проезжающая машина проехала по одной из больших луж, и брызги полетели в сторону парня. Хоть Сал и успел вовремя отскочить, но несколько капель все-таки долетело до его джинсов, впитываясь в них и оставляя некрасивые пятна.              Он недовольно осмотрел грязную штанину и кинул взгляд в сторону уже почти скрывшейся из поля зрения машины. Попытавшись хоть как-то пальцами оттереть эти пятна, Салли цокнул и решил пойти дальше, подумав, что дома просто кинет их в стирку вместе с остальными грязными вещами, которые лежали в корзине для грязного белья в ванной.       Вот уже показалась старенькая вывеска, на которой красными буквами на белом фоне красовалось "Продукты 24". Толкнув дверь и зайдя в небольшое помещение с холодильником и стеллажами за небольшим прилавком и полками, Сал подошёл к кассе, за которой сидел мужчина лет сорока с бородой и бросавшимися в глаза ярко-зелёными волосами. Он завёл разговор: -Здравствуй, Сал, давненько тебя не видел. Как поживаешь?       Салу казалась хорошей идея того, что бы рассказать ему о том, что произошло сегодня, но решил, что мужчина просто с него посмеётся и посоветует побольше отдыхать, поэтому просто решил ответить на вопрос, расплатиться за покупку и побыстрее добраться до дома, так как настроение было подпорчено испачканной одеждой. -Здравствуйте, мистер Коул. Дела нормально, а не приходил, потому что учёба, все дела. -Ах, точно, ты же у нас в художники решил заделаться, похвально, Салли, а меня нарисуешь?       Мужчина горделиво расправил плечи и повернул голову в сторону, что бы парню был виден его профиль. Фишер рассмеялся, смахивая слезу от смеха с уголка своего глаза. Мэрлин, так звали этого самого мужчину, всегда излучал позитив. Он мог найти общий язык абсолютно с любым человеком, очень любил котов и собак, всегда готов был поддержать любой разговор. -Конечно, если вы хотите. -Ох, Сал, я повешу этот портрет прям посередине своей комнаты и буду всем рассказывать о том, как ты талантлив. -Я польщён, Мистер Коул. -Я так понимаю, тебе как обычно, да? Две банки газировки со вкусом вишни, Верно? -Всё верно, спасибо.       Сал положил деньги на небольшое блюдце, которое лежало рядом с терминалом для карты и повернулся к холодильнику, в котором находилась его любимая газировка, и взял две баночки. -До свидания, Мистер Коул, был рад увидеться с вами. -Я тоже рад, что ты зашёл, Сал, спокойной ночи. -И вам.       Фишер вышел из ларька и двинулся обратно в сторону своего двора. На улице стало ещё тише, даже машины стали реже проезжать. Во многих окнах погас свет, видимо, большинство людей сейчас легло спать. Сал немного ускорил шаг, так как хотел быстрее оказаться дома. Сейчас он мечтал только о том, что бы лечь на свою кровать и провалиться в сон.       Вот он снова проходит эту арку и заходит во двор, который совсем опустел после того, как те две пьяницы ушли восвояси. Сейчас он был там совсем один. Только музыка в наушниках была единственным звуком в этом маленьком мирке.