Нечто с той стороны

Авария случилась из-за собаки, перебегавшей дорогу. Уилл выкрутил руль, уходя от столкновения, машину выбросило с дороги, впечатало в дерево. Уилла зажало между рулем и сиденьем, подушка безопасности слегка смягчила удар. К счастью для Уилла, мимо проезжал кто-то из местных и вызвал службу спасения. Ганнибалу о случившемся сообщили из больницы, в телефоне Уилла его номер стоял одним из первых. Лектер приехал без промедления. Оставаясь внешне абсолютно спокойным, он сходил с ума от волнения. И услышанное от врачей никак его не успокоило: множественные ушибы грудной клетки, переломы ребер, осколки проткнули сосуды, вследствие чего возник гемопневмоторакс. — Выживет? — Джек появился в больнице после звонка Ганнибала. — Каковы прогнозы? — Должен выжить. — Он обязан выжить. Ганнибал чуть не спросил: «Боишься потерять рабочую лошадку?» Уилл колебался между жизнью и смертью трое суток, у него дважды констатировали остановку сердца. Ганнибал отменил консультации, проводя в больнице почти все время. На четвертый день Уилл открыл глаза и повернул голову к Ганнибалу, который дремал, устроившись на стуле рядом с кроватью. — Доктор? — скрипучим голосом проговорил Грэм. — Ты здесь? — Да. — Ганнибал поморгал, чтобы окончательно проснуться. — Как себя чувствуешь? — Неплохо. — Уилл улыбнулся, растягивая губы в неприятной ухмылке. — Скорее, хорошо. — Я очень рад, что ты очнулся. — Еще бы ты не обрадовался. Ганнибал внимательно всмотрелся в Уилла: «Последствия травмы? Клинических смертей? Он словно не в себе». — Тебе что-то нужно? — Не что-то, а кто-то. Ты. Мне нужен ты целиком, без остатка. С первой минуты как Ганнибал увидел этого человека в кабинете Джека Кроуфорда, он хотел услышать от Уилла подобное, но был уверен, что должно пройти много времени, чтобы Уилл произнес эти слова. — Удивлен? — Смех был мерзким, ненатуральным. — Ты же слюни пускаешь на это тело, доктор Лектер. Плохой, ах, какой же ты плохой мальчик. — Я рад, что с тобой все в порядке. — Ганнибал поднялся. — Я кормил твоих собак. — Собаки. — Улыбка Уилла была какой-то бесконечной, казалось, еще немного, и она разорвет лицо пополам. — Отдыхай. Выйдя из палаты, Ганнибал немедленно отправился на поиски врачей. Странные слова Уилла свидетельствовали только об одном: его когнитивные способности пострадали в результате перенесенных травм и остановки сердца. Врачи пообещали Ганнибалу всячески протестировать пациента, и, в случае чего, продлить время нахождения в больнице. Ганнибал заверил их, что возьмет на себя оплату любых процедур и лечения. Больше он в больницу не приезжал, консультируясь с врачами по телефону. Хотя по закону Ганнибал был никем для Уилла Грэма, однако по его просьбе Кроуфорд надавил на медперсонал, требуя обеспечивать его информацией о пациенте, а заодно оповещать доктора Лектера обо всех изменениях в состоянии Уилла.

***

Через полторы недели Уилл сбежал из больницы, о чем сначала сообщили Ганнибалу, а затем Кроуфорду. В Вулф Трап приехал Ганнибал, который гнал машину на предельно разрешенной скорости и по дороге сумел убедить Кроуфорда, что сам со всем разберется. Подходя к дому, Ганнибал ощутил резкий запах крови и внутренностей, разлитый в воздухе. Причина этому обнаружилась на веранде. Ганнибалу не было жаль этих беспородных шавок, которые пачкали брюки и пальто своей шерстью, слюнявили руки и пытались поставить на него грязные лапы. Но то, что сделал с ними хозяин, говорило только об одном: Уилл сошел с ума. Иначе как он смог разрезать своих питомцев на куски, точнее, разорвать их. Ганнибал всмотрелся в кровавые останки, сваленные в кучу, и разглядел в сумерках, освещенных одинокой лампой над крыльцом, что собаки разодраны в клочья. Уилл не был слабым или немощным, но все же Ганнибал не ожидал от него такой силы и, тем более, подобной злобы. Он переступил через кишки, валяющиеся перед входом в дом, толкнул дверь, залитую кровью. В доме было относительно чисто, очевидно, собак убили во дворе. На полу виднелись кровавые отпечатки босых ног, и Ганнибал вспомнил тот день, когда обнаружил невменяемого Уилла — ему пришлось вызвать Кроуфорда, и тогда же Уилла обвинили в многочисленных убийствах, сделав его Чесапикским Потрошителем. Уилл был босиком, ноги выпачканы в грязи, он почти ничего не понимал, и его стошнило куском уха Эбигейл. — А-а, доктор Лектер, — Уилл вышел ему навстречу, вытирая руки полотенцем. — Примчались, я так и знал. Голос был таким же, как и в больнице — хриплым, визгливым и дрожащим. — Зачем ты это сделал? — Ганнибал указал в сторону веранды. — Они меня не узнали. Напали, я защищался. — Улыбка будто прилипла к лицу Уилла, гадкая, пошлая, кривая. — Они невкусные, паршивые собачонки. Теперь мы можем охотиться вместе, доктор Лектер. Люди ведь намного вкуснее, не так ли? — Не понимаю о чем ты. — Ганнибал пытался оценить, насколько же пострадал Уилл в плане интеллекта и стоит ли добиваться его последующей отправки в специализированное заведение. — Может, ты присядешь, и мы поговорим? — Мы достаточно наговорились. — Уилл бросил окровавленное полотенце на пол. — Сейчас я хочу есть. — Я могу приготовить что-нибудь. От Уилла несло опасностью, смертью и ненавистью. И Ганнибал различил в запахах, наполняющих дом, что-то до оторопи неприятное, чуждое. Его вечный спутник проснулся, заворочался в темноте, потянулся к своему человеку. — Ты превратишь сладкое мясо в нечто непонятное. Я так не хочу. — Уилл приближался к нему, оскалившись. И Ганнибал впервые дрогнул перед лицом опасности, бросился к выходу, но не успел открыть дверь. Уилл налетел на него, ударил по затылку, стремясь вырубить. Удар был таким мощным, что Ганнибал едва не упал, но все же удержался на ногах. Он развернулся и схватил Уилла за руки, предотвращая новое нападение. — А ты сильный, — ухмыльнулся Уилл и чуть не впился зубами в горло Ганнибала, но тот, несмотря на нестерпимую боль в затылке, успел отклониться. Зубы вырвали кусок ткани из пальто, Ганнибал ударил Уилла под дых, повалил на пол и, не давая возможности подняться, завернул руки за спину. Уилл извивался всем телом, пытаясь высвободиться. Ганнибал сдернул с себя шарф и связал руки в локтях, затем выдернул из брюк Уилла ремень и стянул ноги в лодыжках. — Я тебя убью, — пообещал Уилл. — Сожру твое сердце! Ганнибал оттащил его на середину комнаты, из спальни принес наволочку, разорвал ее и заткнул Уиллу рот, нашел на столе с наживками наручники и надел на руки Грэма. Затем тяжело опустился на стул, вытирая пот с лица. Боль в затылке немного утихла, Ганнибал набрал воды из крана и напился, почти сразу его стошнило. «Сотрясение головного мозга?» Он убрал за собой, прополоскал рот, умылся. Перед глазами все плыло и дрожало. Уилл лежал, не предпринимая попыток вырваться, только периодически издавал звуки, похожие на смех. — Тебя необходимо отправить в клинику на дообследование. — Ганнибал сидел, переводя дух, стараясь совладать с головокружением и тошнотой. И тут его взгляд зацепился за что-то блестящее, валяющееся в дальнем углу комнаты. Разбитые зеркала. У Ганнибала появилась гипотеза насчет состояния Уилла. Он немного повернул голову, стараясь увидеть лежащего человека уголком глаза. Уилл был вроде таким же, но когда Ганнибал почти полностью отвернулся, то заметил как очертания тела изменились. Будто кто-то нарисовал трясущейся рукой силуэт, особо не стараясь повторять линии человека. Ганнибал вспомнил жуткую историю, которую ему в детстве рассказала нянька из деревни. Лесоруб упал с дерева и умер, но позже очнулся и убил свою семью. Деревенские жители были уверены, что в него вселилась нечисть. В истории фигурировали людоедство и расчлененка. Ганнибал поднял самый большой осколок и поднес к лицу Уилла. И при виде того, что отразилось в зеркальном осколке, воскликнул: — Dievo Motina! Матерь Божья! Поверх человеческого лица проступило другое — угольно-черное, с искаженными чертами, с ослепительно красными глазами. Длинные полупрозрачные зубы, похожие на рыбьи, торчали из-за тонких синюшных губ. Спутник полностью проснулся и тоже всмотрелся в Уилла. Ганнибал почувствовал ледяное дыхание на своей шее, сухие костлявые пальцы скользнули по волосам. Ганнибал с трудом отнес брыкающегося Уилла в машину, запихнул в багажник, прихватил чистую одежду, выключил свет в доме и, заперев дверь, поехал в свой особняк на площади Чандлер. Там перетащил Уилла, который не оставлял попыток высвободиться, в подвал и надежно зафиксировал на разделочном столе. — Спокойной ночи, — с этими словами Ганнибал вкатил Уиллу двойную дозу транквилизатора. Немного отдохнув, Ганнибал привел себя в порядок, переоделся и задумался над тем, что же делать дальше. Нельзя оставлять Уилла в таком виде, было необходимо уничтожить потустороннюю сущность, завладевшую телом. Спутник не мог вытащить сущность из Уилла, и Ганнибал составил план спасения. Для этого ему был нужен медиум. Удостоверившись, что Грэм в отключке, Ганнибал отправился к одному человеку, с которым его когда-то познакомил ныне покойный Франклин. Тогда Ганнибал увидел в «потомственном медиуме» исключительно мышечную массу, годную в пищу, но так и не дошел до убийства. Зато теперь поставил себе плюс за то, что сохранил жизнь мистеру Романеску. — Добрый вечер, доктор Лектер. — Дору Романеску слыл завзятым ловеласом, для чего поддерживал себя в отличной форме. Он выглядел как тренер по фитнесу. — Проходите. — Романеску провел Ганнибала в комнату, где обычно принимал клиентов: стол для сеансов, хрустальный шар, наборы карт и прочий набор медиума. — Мистер Романеску. — Ганнибал устроился в кресле, жестом отказался от бокала вина. У него все еще болела голова, а желудок сводило от тошноты. — Мне нужна консультация. — Польщен, — улыбнулся медиум. — Крайне польщен. — Вы сталкивались с подменой? Когда после клинической смерти человек превращался в нечто иное, прекращал быть собой? Я говорю не об угасании подкорки, не о вегетативном состоянии. — Лично я не сталкивался. — Романеску прекратил улыбаться. — Но слышал о таком. В момент смерти тело остается открытым, душа его покидает, и ее место может занять нечто с той стороны. И хорошо, если это другая душа. Хуже, если это злая сущность. — И как ее изгнать? — Это сложно. А что, — спохватился Романеску, — вы столкнулись с таким случаем? — Да. — Можно заставить сущность поверить, что занятое тело окончательно мертво, а затем предложить ей новое тело. А я могу взглянуть на... случай? — Приезжайте через час, площадь Чандлер, дом пять.

***

К тому моменту когда Романеску позвонил в дверь, Ганнибал переодел Уилла и вытащил его из подвала. Медиум сначала осмотрелся в прихожей, будто что-то искал. Затем прошел в кухню и уставился на пол, что очень не понравилось Ганнибалу. Простояв так несколько минут, медиум рванул в столовую, словно отлично знал дом. — Интересно. — Он обошел стол по кругу. — Как интересно. Впервые такое вижу. И давно это происходит? — Полторы недели. Попал в автокатастрофу, пролежал в коме три дня, когда очнулся, то начал вести себя более чем странно, — ответил Ганнибал. — Сегодня самовольно покинул больницу, я приехал к нему домой. Он убил своих собак. — В больнице оно на кого-то напало? — Нет. — Сущности хоть и жестокие до оторопи, но все же не спешат сразу гробить носителя. — Медиум наклонился к Уиллу, прислушиваясь к чему-то. — Он жутко голодный. — Я могу вызвать смерть, а потом проведу реанимацию. — Вы — врач? — Да. — Отлично. А у вас есть тело для перемещения сущности? — Нет. — Понимаете, не найдя здесь ничего, сущность отправится на поиски подходящего сосуда. — Очередной коматозник? — Да. К тому же оно вернется, чтобы отомстить. Доктор Лектер, я знаю, вы сейчас в полной растерянности, все это никак не укладывается в вашу систему мировоззрения... — Моя система мировоззрения вас не касается, мистер Романеску. — Ладно, — кивнул медиум. — Ну что же, если вы согласны до конца жизни терпеть преследования… Ладно, хорошо, ваше дело. Он наблюдал за тем, как Ганнибал вводит Уиллу препарат, и было заметно, как медиум нервничает. — Смерть наступила в восемь часов тринадцать минут, — бесстрастно сообщил Ганнибал, проверив пульс и дыхание Уилла. — Теперь очередь за вами. — Ну надо подождать, пока сущность... — Медиум попятился, шокировано глядя на что-то, видимое только ему. — Оно появляется... О боже, до чего же огромное... Лампы погасли на пару секунд, а когда зажглись, то Романеску увидел рядом с телом на столе черную клубящуюся сущность, лишь очертаниями похожую на человека. В «голове» сияли два кроваво-красных уголька, злобно глядящие на медиума. — Tatăl nostru care eşti în ceruri, Отче наш, Иже еси на небесех, — сбиваясь, начал Романеску, и тут по столовой пронесся холодный ветер, принося с собой запах сырой земли и разложения. Позади Ганнибала возник высокий скелет, обтянутый блестящей черной кожей с синими отблесками, на голове ветвились рога. Ганнибал протянул руки вперед и сделал движение, будто собирался схватить сущность, но вместо него вперед вышел скелет. Он впился длинными пальцами в сущность, раздирая ее на клочки, поглощая всей поверхностью своего тела. Нечисть старалась вывернуться, даже напала на скелет, облепила его, вгрызлась зубами в твердую кожу, но вскоре исчезла, полностью впитавшись в рогатого. Скелет снова оказался позади Ганнибала. — Поезжайте домой, мистер Романеску, — спокойно произнес Ганнибал. — Спасибо за помощь. И вам лучше обо всем забыть. Медиум выскочил из столовой, будто за ним гналась стая бешеных собак. Хлопнула входная дверь. Ганнибал переложил тело на пол, ввел второй препарат и начал проводить непрямой массаж сердца. И ни на секунду не прекращал разговаривать с Уиллом. — Ты должен вернуться, Уилл, ты не можешь исчезнуть. — Ганнибал чередовал нажатия на грудную клетку с вентиляцией легких. — Иди на мой голос. Слушай внимательно, ты должен вернуться. Прошу тебя. Ты мне нужен. Наконец Уилл сделал самостоятельный вдох, закашлялся, открыл глаза, уставившись на Ганнибала. Взгляд был бессмысленным, блуждающим, и никто не мог сказать, кто сейчас лежал на полу — Уилл Грэм или очередная сущность, занявшая тело. Ганнибал поднял его на руки, сейчас бы он не отказался от каталки, боль в затылке возобновилась, мир вокруг немного зашатался и стал мутным. Но все же Ганнибал отнес Уилла в машину, хотя стоило бы вызвать скорую. «Если это не он, то сущность убьет меня прямо здесь. — Ганнибал завел мотор и выехал со двора, ожидая нападения. — Да и хорошо, я согласен. Все лучше, чем видеть то, во что превратится Уилл». Он добрался до больницы и передал Грэма врачам, объяснив, что нашел его рядом с домом в Вулф Трапе. Сотрясение мозга не стоило игнорировать, и Ганнибал солгал, что из-за темноты упал и приложился головой к дереву. Ложь была глупой, но простой.

***

Уилл очнулся в палате, ощущая себя невероятно больным. Он помнил только как крутанул руль, чтобы не сбить собаку, выскочившую на дорогу, дальнейшее полностью стерлось из памяти. — Здравствуй, Уилл, — Ганнибал взял его за руку. — Как ты себя чувствуешь? — Ужасно. Что со мной случилось? — Ты попал в аварию. — Давно? — Две недели назад. — Ганнибал поглаживал его ладонь. — Но теперь с тобой все в порядке. — А... что с моими собаками? — Мне очень жаль. Но они все мертвы. Уилл приподнялся и рухнул на кровать. — На них напали волки или более крупные собаки. Когда я приехал в очередной раз, чтобы их покормить, то нашел на веранде кровавые останки. — И что, я две недели провалялся здесь? — Уилл не отдернул руку. — Не совсем. Ты ушел на день, бродил в окрестностях своего дома, именно там я тебя и обнаружил. Остановка сердца, пришлось проводить реанимацию в полевых условиях. — Ничего не помню. — Выздоравливай. — Ганнибал улыбнулся. — Память восстановится. — Кажется… я слышал ваш голос. Вы звали меня. — Я позволил себе лишнее. — Ничего страшного. — Уилл сжал его пальцы. — Я не против.

***

После того, как Ганнибал реанимировал Уилла и отвез его в больницу, ему пришлось отправиться в Вулф Трап и как следует потрудиться, чтобы отмыть следы крови с пола и с входной двери в доме. Убийство собак могло лишить Уилла работы, привести к суду и вызвать ненависть общества — та же Фредди Лаундс ни за что бы не пропустила возможность втоптать Уилла Грэма в грязь. Ганнибал отправил по следу медиума своего спутника, который обычно появлялся крайне редко и требовал за это жертву. Романеску был зверски убит через день после того, как посетил дом доктора Лектера. Его превратили в кучу обглоданных костей, и полиция терялась в догадках, кто же мог такое сотворить — следы слюны на костях не принадлежали ни одному известному животному, и, тем более, человеку.