STEREO HEARTS

«Он совсем отрубился… ты его так крепко приложил, Джин! Ты тако-о-ой сильный!» «Может, напомнишь, зачем мы его взяли? А то мы старались, старались, а всё ради вот… него?» «Даби же рассказывал великолепный план Томуры, который уничтожит всех героев на-по-вал!» «Ещё раз, кто кого и как?.. Голова раскалывается… Будто все соки выжали…» Было холодно. Как только Хизаши Ямада очнулся, по телу прошла дрожь, и он обнаружил себя лежащим с закрытыми глазами на ледяном, видимо, каменном полу. Голова постепенно становилась яснее, и спустя пару минут герой полностью пришёл в сознание. Он оценил свои шансы потянуться и сразу же бросил эту идею: руки были туго связаны до самых плеч. К одному из крепких узлов была прикреплена цепь, удерживающая пленника на расстоянии метра. «О-о-ох, больно…» На мгновение Сущему Мику показалось, что у него на шее что-то лежит — какой-то предмет давил на горло своим весом. Приоткрыв глаза так, чтобы они казались узкими щёлочками, Ямада понял, что на него надели ограничитель голоса, который он сам, видя в магазинах, в шутку называл «заглушкой». Он был помассивнее и выглядел более устрашающе, чем барахлившая железка Мика, но и работал безукоризненно — такие «заглушки» использовали в психиатрических больницах. Хизаши мысленно приписал злодеям одно очко за сообразительность. «Вот это план, Лига Борща, вот это план.» Кусочки пазла в его голове хоть ещё и не сложились, но будто поднялись в воздух, готовые быть расставленными по местам. «И, видимо, их конечной целью было похищение меня. Почему меня? Черт его знает. Выбираться надо.» Хизаши приоткрыл глаза и украдкой оглядел комнату. Все изображения двоились и троились, но через минуту он всё же смог сфокусироваться на двух людях, чьи силуэты очерчивала тусклая лампа в коридоре. Тога стояла у двери чулана, в который его, судя по боли в теле, очень бережно кинули, и разговаривала с Твайсом, смотревшим в противоположную Мику сторону. Невооружённым глазом было заметно, что, в отличие от Тоги, Джин не радовался новоприбывшему пленнику, с которым ещё и разговаривать надо, а о чём — не ясно. Мужчина хмурился сквозь маску, чем лишь больше оттенял лучезарную улыбку Химико, и не обращал никакого внимания на лежащего «без чувств» Ямаду. — Химико, не тяни, — взмолился Твайс. — Я хочу знать, зачем он нам, и почему ради него устроили такую операцию? Ради вот этого английского банана? — Английский банан… прикольно звучит! — Смех девушки отразился эхом от стен прохладного чулана и посыпался осколками стеклянных шариков. — Мне так нравится этот блондинчик! Хочу оставить его себе… хотя Изуку он мне не заменит, конечно… — А всё же? — Ой, ну Джин… Опять тебе все объяснять. — Ну давай, женушка. Тога бросила мимолетный взгляд на Сущего Мика, и мужчина быстро отвёл глаза, молясь, чтобы злодейка не обнаружила его пробуждение. Но Химико ничего подозрительного не заметила. Она сделала вид, что держит указку, и с крайне умным видом начала водить её кончиком по невидимым надписям на стене. — Смотри, Твайс: нам надо пробраться в эту несчастную школу. Там така-а-ая охрана этих детишек, така-а-ая сигнализация, что даже ты не сможешь туда просто так пройти. Но… — девушка поправила воображаемые очки, явно наслаждаясь своей надуманной ролью, — если ты превратишься в того, кто может туда спокойно войти, то и проблем нет никаких! — Химико скосила глаза в сторону Бубаигавары. — Вот если бы ты разбирался в механике… — Знаешь ли, я вообще за это не взялся, так бы это сделали все! — Твайс обиделся. Хизаши не совсем уловил смысл его слов, ведь фактически произошли противоположные события, однако Тога, судя по всему, уже привыкла к такому странному построению предложений. — Угу. — Твайс задумчиво почесал подбородок. Спустя пару секунд его посетило озарение. — Так вот зачем нам был нужен тот с именем, которое хрен выговоришь? Хизаши навострил уши… ну, насколько это было возможно сделать связанным на каменном полу. «Кто-то ещё? Кто-то ещё стал жертвой их плана? И в виде этого кого-то Тога пробралась в школу? А может, это…» — Да, да, да! — Химико радостно захлопала в ладоши. — Сейчас вспомню… хммм… — она картинно нахмурилась, — вспомнила! Гьянбура! Гьянбура Хироко! Я помню, как он тут сидел на цепи… И я каждый раз резала его в одном месте, чтобы собрать кровь… «Это же вот этот охранник! Значит, я невиновен! Это тот охранник, который устроился буквально две недели назад! Он помогал с подготовкой к фестивалю, я его видел! Айзава говорил, что нашли его тело! -» Мысли Ямады будто споткнулись о порог. «А, точно. Он же решил, что я всех продал с потрохами.» В голову, распихивая результаты логической деятельности, полезли незванные воспоминания. О кабинете директора. О Незу. О фестивале. Об Айзаве. А за воспоминаниями пошли эмоции. «Ну и ну.» — Если Томура не решит, что этого блондинчика надо убить, я сто процентов оставлю его себе! Сколько же порезов он сможет выдержать? Как скоро герои догадаются, что это всё сфальсифицировано? — Тога достала из кармана небольшой нож и стала вертеть в пальцах, смотря на заложника с неодолимым желанием. «Вот ведь повезло.» — Ну этого пока не пошли искать, значит, не скоро ещё. «О-о-ох, ну что за день такой! Почему именно я?» — Его прям выгнали взашей, по нему видно было. Шёл, как будто на него асфальтоукладчик упал. Неужели их мышиный директор настолько не доверяет своим учителям? «Почему именно меня похищают, чтобы захватить школу?» — Мы выбрали хорошего просто. Который не нужен там особенно никому. Вон, песню пел, про любовь… видимо, не достучался до любимой. «Почему играют именно на моих чувствах? На мне? Почему я ною, как ребенок?! Почему это произошло именно со мной?!» И Хизаши от обилия чувств пнул стену, что, как он понял спустя секунду, было большой ошибкой. — А? — В комнате будто резко стало ещё холоднее, и Ямада мысленно, но весьма ёмко выругался. Тога мгновенно, как сова, повернула голову на звук. В ту же секунду Твайс подскочил к Мику и, схватив за голову, повернул пленника лицом к себе. В глаза ударил свет фонаря, Мик инстинктивно зажмурил глаза, а девушка схватила его за подбородок и заставила поднять взгляд. Хизаши Ямада смотрел с гневом и непокорностью, а в глазах Химико Тоги плясали опасные огоньки. — Надо же, кто проснулся, — прошептала Химико и белозубо улыбнулась, да так, что у Хизаши, решившего хранить гордое молчание, в груди начал сворачиваться ком. В следующий миг она схватила его за длинные волосы и потянула вверх — мужчина стиснул зубы и задергал головой, но Тога потянула из-за всех сил — и герой отчаянным рывком встал на колени перед ней. Девушка разжала руку, и из неё выпал клок светлых волос. — Ещё будешь сопротивляться? — Не получив ответа, она повернулась к двери и сладким голосом позвала: — Да-а-аби! Наш английский банан проснулся! Да-а-а-а-аби! «Только не приходи, — зазвучала в голове Мика отчаянная и абсолютно бесполезная молитва. — Только не приходи. Только не приходи.» Но все было напрасно. В коридоре зазвучали тяжёлые шаги. Такими шагами идёт смерть. Через полминуты Даби уже стоял перед подвалом, и тусклая лампа отчетливо выделила его тёмный силуэт. Чёрные растрепанные волосы торчат, как шерсть на загривке волка. Нити, пересекающие лицо, слабо блестят белым. До боли яркие голубые глаза светятся в сумраке подземелья. — Вот ты какой… Хизаши Ямада, верно? Сущий Мик. — Даби бросил быстрый взгляд на Хизаши, всё ещё стоящего на коленях. Герой из-за всех сил пытался сохранить молчание. Яростный взгляд зелёных глаз отрикошетил от холодной голубизны глаз злодея, не сделав ничего: против ледяной воли и слепого следования собственным испорченным идеалам гнев и огонь Ямады были бессильны. Парень медленно приблизился к мужчине, будто опасаясь, что заложник на него набросится, и подойдя вплотную, улыбнулся. — Неплохо, Тога. Неплохо. Честно признаться, в подсобке было чертовски скучно. В следующий раз выбери другое место. — Мы старались, — Химико лучезарно улыбнулась и качнула головой в сторону Твайса, отдавая ему должное за удачное похищение. Сам Твайс смешно нахмурился и заявил: — Я больше не буду разбираться с проводами! Пусть в следующий раз Химико попробует. Не обращая внимания на шуточную ссору Твайса и Тоги, Даби сосредоточился на Мике. Внезапно, парень потянулся рукой к голове мужчины, засунул пальцы в его волосы и потрепал, как собаку. Хизаши дернул головой, пытаясь освободиться от ладони Тойи, но пальцы злодея вцепились в кожу головы, при каждом движении причиняя боль. «ДЕРЖИСЬ, ХИЗАШИ. НЕ ПОДДАВАЙСЯ. МОЛЧИ. ТАК БУДЕТ ЛУЧШЕ. ЧЁРТ… ТВАРЬ! КОНЧЕННАЯ ТВАРЬ!» — Фррррххх… — мужчина глухо зарычал, почувствовав давление ногтей, и поднял глаза, полные злости, на Даби. Даби улыбался всё шире, перебирая светлые пряди, наслаждаясь страданиями одного из лучших героев и учителей U.A. Он приоткрыл глаза и смерил связанного, униженного, бессильного Ямаду блестящим взглядом. — Ты ещё порычи. — Измождённый внутренним спором и обстоятельствами Хизаши стиснул зубы опять. Уже не было ни сил, ни смысла сопротивляться. Уже не поможет. — Пёс… Цепной пёс… Убедившись, что Сущий Мик не сопротивляется, Даби наконец-то отпустил его голову, оттолкнув её назад так, что мужчина чуть не потерял равновесие, и направился к выходу. — А что нам делать-то с ним теперь? — Твайс не понял цели быстрого визита Тойи и теперь стоял рядом со скучающей Тогой. Хизаши обреченно прислушался к ответу злодея. — Он станет Ному? — Не тупи, Джин. — Даби развернулся и в какой-то степени разочарованно посмотрел на коллегу. — Он понадобится для небольших спектаклей… Это же он теперь во всём виноват. По всем идиотским газетам растрезвонят о том, что учитель английского из престижной U.A. и одновременно герой Сущий Мик оказался предателем. Родители будут паниковать. Детей заберут из школы. Авторитет героев будет подорван — а дальше мы лишим его любой способности реабилитироваться. А вот тогда… — взгляд Тойи на секунду сделался мечтательным, как будто он увидел нечто крайне приятное, а в его глазах промелькнула искра голубого огня, но он мгновенно вернул себе холод. «Я должен выбраться, они должны спастись!..»

Среди обломков белого здания носятся люди… Повсюду громко, очень громко: уставшие стоны тех, кого только что вытащили из-под завалов; выкрикнутые с отчаянной надеждой имена тех, кого ещё не нашли; ужасающие, раздирающие душу, полные горя вопли при виде тех, кого уже нашли… Звук из чьего-то телефона: «Учитель английского языка в U.A. и Про-Герой Сущий Мик признан предателем и виновным в смерти 34 человек»…

«Незу, Тошинори, Немури, студенты!..»

Табличка, лишь недавно гласившая «U.A.», разделена напополам. Гул голосов разного возраста. Слышно, как кто-то рыдает, захлебываясь в собственных слезах, держа в руках белую ручку. Тела не видно — оно лежит за куском стены, но дрожащим голосом убеждает, что всё хорошо. Промелькнули знакомые темно-синие волосы и маска… она жива. Она прерывисто дышит. Рядом слабо дергается мышиный хвост, тихо стучит по бетону…

Кровь стекает по его лицу. Рот немного приоткрыт, так что видно выбитые зубы. Чёрные волосы свалялись и лежат одним бесформенным комком. Его привычные желтые защитные очки переломлены. На них тоже кровь. Из груди торчит длинная арматура, на которую его надели. Его глаза пусты. Черные глаза абсолютно пусты.

И он молчит.

И ОН МОЛЧИТ.

И ОН МОЛЧИТ ШОТА ОЧНИСЬ ШОТА СКАЖИ ЧТО НИБУДЬ ХОТЯ БЫ ВДОХ ПРОСТО ВДОХ ТОЛЬКО НЕ МОЛЧИ ТОЛЬКО НЕ МОЛЧИ

«ШОТА АЙЗАВА!» Хизаши Ямада оцепенел и лишь отчаянно смотрел на очертания злодея. Сердце его бешено билось. Мысли путались. По телу шла мелкая дрожь. Даби повернулся к двери и вышел в коридор, сделав видимым лишь острый силуэт. Осмотрев комнату в последний раз, он ушёл прочь, бросив напоследок: — А неудачливый герой весь твой, Химико.

***

— Айзава! Айзава! Открой мне! Открой! — Немури, в больничном халате, надетом поверх футболки, уже около получаса стучала в дверь дома, где последние семь лет проживал Сотриголова. Голова у Каямы всё ещё болела, но благодаря детям, что принесли ей все самые последние новости в первые три дня, Полночь обрела невероятную мотивацию врезать своему черноволосому коллеге по равнодушному лицу и отпросилась из больницы на несколько дней раньше. Немури считала себя знатоком в немых отношениях Ямады и Айзавы, что начались ещё в старшей школе, но такого развития событий она не могла предполагать никогда. — Не смей меня… ай, блин… игнорировать! Айзава! Сотриголова! — Полночь ударила кулаком в дверь и схватилась за резко заболевшую голову. По ту сторону всё ещё была абсолютная тишина. Резко, дверь с тихим скрипом отворилась. Полночь это не задело, и она мгновенно ворвалась в дом друга. В единственной спальне было темно. Занавески были задернуты, и деревянный стол с парой стульев отбрасывали на пол глубокие длинные тени, казавшиеся абсолютно черными. Одинокий ноутбук стоял прямо посреди комнаты. Все тетради и папки учителя лежали ровными штабелями в углу. А на кровати у стены сидел Айзава. Пряди чёрных волос висели, закрывая глаза. — В молчанку играть будем? — Немури Каяма прошла прямо к другу и оперлась на подоконник, пристально смотря на Сотриголову. — Что случилось с Заши? Почему его объявили предателем? Айзава не ответил и продолжил смотреть в одну точку. — Шота! -… — Шота! Шота Айзава! -… — Не смей меня игнорировать! — Зачем ты пришла? — Мужчина поднял глаза и посмотрел прямо в глаза Полночи. Женщина невольно отшатнулась: они были абсолютно спокойными. Даже расслабленными. Как будто его не волновало преследование лучшего друга и по совместительству любви всей его жизни. — Как будто бы ты не знаешь. — Просвети меня. Немури мысленно дала Айзаве тяжелую пощёчину и вступила в привычную для себя роль учителя, даже не зная, что ещё один её друг стал свидетелем такого же события. — К моему сожалению, я не стала свидетелем данного события по причине своего пребывания в отключке, но мои верные шпионы… — Полночь многозначительно покачала головой, имитируя движение розовых рожек Ашидо, — …собрали для меня всю нужную информацию. Вряд ли они услышали всё, но главное принесли точно. Итак, ровно девять дней назад было совершено нападение Лиги Злодеев на школу U.A. По официальной теории, в данный момент считающаяся за правду, но вряд ли ей является, знакомый нам Хизаши Ямада в ночь перед битвой убил охранника Гьянбуру Хироко и провёл членов Лиги Злодеев в школу. — Каяма запнулась, не понимая, слушает ли её Айзава, но решила не показывать виду и встала в прежнюю уверенную позу. — Чтобы не сработала сигнализация, подозреваемый решил в ней покопаться, но поскольку он ничего не понимает в механике, сирена не выключилась, а была оттянута на день. Уже во время фестиваля звуковой сигнал пришёл в норму, ровно в тот момент, когда злодеи решили начать захват школы. Немури приблизилась к Сотриголове и встала прямо перед ним. Она осуждающе тыкнула в него пальцем и выдала ему свою главную причину недовольства: — А ты, не имея точных доказательств, набросился на Заши и начал его душить! Как ты мог?! — Полночь попыталась ударить его по лицу, но Айзава легко остановил её руку и отвёл в другую сторону. На секунду Немури стало страшно. Шота так спокоен, так непоколебим, так прохладен… Неужели ему действительно наплевать на всё, что случилось? — Шота… тебе не плохо? — Нет, — ровно ответил мужчина и лёг на кровать, отвернувшись и не обращая никакого внимания на подругу. — Уходи. «Может, ему так будет легче справиться.» Немури Каяма вздохнула, бросила на лежащего Айзаву сожалеющий взгляд, развернулась и направилась к выходу. Всё бы так и закончилось. Но уже у входной двери Полночь отвлёк мелодичный звук уведомления в кармане. — Шота, — она быстро вернулась в темную комнату и подошла к кровати. Мужчина не подал никаких признаков жизни. Женщина села на уголок матраса и достала из кармана смартфон. Её напряжённое лицо освещал единственный источник света в помещении — чат с presentmicreal333, точнее, Хизаши Ямадой. Полночь около секунды сомневалась, стоит ли ей это делать, но решила, что раз уж пришла, то надо. — Добрый вечер… нет, уже ночь, камера. Немури грустно смотрела на Сущего Мика, сидящего в библиотеке, за столом с ручкой и блокнотом. Он ещё счастливый… пока что он счастливый. Он думал, что сможет этой песней признаться в чувствах, которые он скрывал около десяти лет. Он думал, что Айзава его услышит. Он думал, что Айзава его любит. — Сегодня я буду писать песню для Шоты… Шоты Айзавы, если ты не понимаешь. Какого чёрта я вообще говорю с камерой?! — Хизаши перелистывал страницы блокнота, попутно высматривая в нём наброски старых песен. Открыв чистый лист, он глубоко вдохнул и выдохнул, заметно расслабившись. Айзава не двигался. Каяма улыбнулась, вспомнив их шутливый спор с Миком. Та бутылка ликёра так и останется ничья. — Итак, по названию… Я хотел, чтобы вся песня олицетворяла мою мечту — быть с Шо, оно понятно. — Полночь могла поклясться, что Сотриголова вздрогнул, хоть это и была всего миллисекунда. — И я решил вставить сюда мою любовь к музыке, я пою всё время, когда не делаю что-то другое. Даже сейчас я пишу песню, это же весомый аргумент! Ладно… Беззвучный скрип ткани, которую сжали ногти, утонул в фоновом шуме видео. — Итак. В моём сердце есть две вещи: музыка и Айзава. — Ямада сидел, подперев голову рукой, и крутил ручку в другой руке. — Музыку я и не скрываю, а вот Шо… В общем, я хочу вывести одну дорогую мне вещь через другую, то есть через пение: я решил показать Стёрке, что вся музыка в моей душе посвящена ему. Улыбка расплылась на лице Полночи: в конце концов, она была первой, кто услышал это произведение искусства и похвалил его создателя. Она не заметила, как дыхание, раздающееся сзади неё, стало чаще. — Серьёзно. Блондин облокотился на спинку стула. Его взгляд устремился в никуда, а на губах заиграла улыбка. Он усмехнулся, блуждая в своих мыслях. — Моё сердце буквально бьётся для него. В коротком затишье Немури впервые услышала, как звучит шепот Айзавы. — Выключи. — Я на всё готов, чтобы Шота был счастлив. — Выключи. — Почему же? — Я… как динамик. — Каяма. — Почему ты просишь выключить?! — Бьюсь и играю для Айзавы. Одним рывком мужчина поднялся с кровати и замахнулся — Немури чуть не выронила телефон, но успела отскочить, и теперь смотрела на молчащего, но определённо взбешенного Шоту Айзаву. Он стоял буквально в метре от неё, тяжело дыша, сжав зубы, сверля Полночь глазами. По телу женщины прошла крупная дрожь: она ещё никогда не видела у Айзавы таких глаз. Тёмная решимость. Злость. Гнев… Боль? — Ну почему ты просто не хочешь этого слышать?! — в слепом отчаянии закричала Немури Каяма, прижав телефон к груди, как самое дорогое сокровище мира. — Он же любит тебя! Он же это говорит! Почему ты не слышишь?! — Потому что это всё ЛОЖЬ! — вырвалось у Айзавы. Его глаза расширились. Он мгновенно закрыл рот рукой, как нашаливший ребёнок, и отвернулся. Он трясся. Его голос задрожал. — Он бы перешёл на сторону злодеев… если бы любил меня? — Каяма вздрогнула. — Он бы подверг разрушениям всю школу, если бы любил меня? Он бы предал меня, если бы любил меня? — Да он никого не предавал! — закричала Полночь. — Ты для него — самое дорогое, что есть на свете! Он бы тебя не подставил! Вы с ним со старшей школы не разлей вода… — А может, ему Оборо был дороже? В комнате повисла тяжёлая тишина. Немури стояла, не в силах вымолвить ни слова. Айзава просто смотрел на неё. Ему будто открылась истина, которую он раньше не замечал. Или не хотел замечать. — Что ты такое говоришь? — Оборо никогда не был мрачным мальчиком с суицидальными наклонностями. Ямаде… должно быть, надоело со мной возиться. И он решил уйти туда… куда ушёл Ширакумо. — Не говори так. — Полночь не могла поверить тому, что услышала. — Не говори так. Ширакумо умер много лет назад. Хизаши это знает. Он бы тебя не бросил ради него. Это неправда. — Всё, что он сказал, было неправдой. — Он любил тебя. — Он предал всех. — Но он любил тебя. — А я его. Но это не помешало ему стать злодеем. — Айзава отвернулся опять. Его спина казалась чёрным пятном в мраке комнаты. — Уходи. Ты ничего не слышала. Немури сделала шаг назад. Ещё шаг назад. Ещё… и побежала со всех ног. Захлопнув дверь дома друга, она села прямо под ней, все ещё прижимая к себе телефон. По её лицу текли слёзы. Полночь попыталась их утереть и спрятала лицо в ладонях. Этого не должно было случиться. Как могла история чистой любви закончиться вот так? Когда один пропал без вести, а другой тонет в болоте ненастоящей лжи… Они любили друг друга. Этого не должно было произойти. А на телефоне Немури Хизаши все ещё перебирал струны и, улыбаясь, пел: — This melody was meant for you, to sing along to my stereo!..

***

Два дня спустя Полночь снова шла по чистым коридорам школы. Детей было заметно меньше: пекущиеся о своих чадах родители решили не отпускать отпрысков учиться ещё пару дней, пока все окончательно не успокоилось, а некоторые взрослые даже протестовали против несостоятельной системы охраны и требовали правосудия. Незу последние семь дней почти не спал, так что сегодня на планёрке не мог говорить громко и распустил всех после пяти минут. Оно понятно… журналисты… полиция… Как тут поспишь. На планерке были все учителя, кроме Мика. Айзава выглядел так же, как и всегда: в жёлтом спальном мешке, тихий, равнодушный… И не поверишь, что буквально позавчера Немури смогла вывести вечно спокойного Сотриголову на эмоции. Будто и не было ничего. Он и правда считает, что Хизаши ушел ради человека, который погиб много лет назад? Обычно в учительскую с размаху залетал громкий блондин, что делал комплименты всем присутствующим и обнимающий спящего Айзаву, о чём послелнему никто никогда не сообщал. Сегодня было тихо. Слишком тихо. А голова все ещё болит… — Ашидо, у тебя нет таблеток от головы? — Полночь оперлась на стул и схватилась рукой за лоб, чуть не уронив бутылку на краю учительского стола. Мина, задержавшись у парты, шепнула Каминари и Джиро подождать её, покопалась в рюкзаке весёлой расцветки и достала заветную упаковку. — Спасибо, — горячо поблагодарила девушку Каяма, закинула в рот таблетки, залила водой и зажмурилась в предвкушении действия лекарства. Почему-то Мина не уходила, а терпеливо ждала, пока учительница получит кайф от обезболивающего и будет готова снова её слушать. Все это время Каминари безответственно сидел на парте, а Джиро шёпотом отчитывала его: «А ну встань с парты! Прилетит же потом! Денки! Каминари!» Немури Каяма вздохнула, приоткрыла глаза и обнаружила, что её главный шпион все ещё здесь. — М? А почему ты не ушла? — Мисс Полночь… мне… — Мина заметно мялась, хоть Денки и Кьёка поддерживали ее оптимистичными взглядами и пальцами вверх, — Я… ну… мне очень надо поговорить с мистером Айзавой. — А тебе зачем? — удивлённо спросила преподавательница. — Он сейчас… ну… — Она воспроизвела в голове свой последний разговор с Сотриголовой и поморощилась. — Не в лучшем состоянии. — Мне надо вещь забрать одну… — Ашидо смутилась. — У меня её Гьянбура взял… — А-а-а, вот в чём дело. — Полночь задумалась. Каяме от ситуации Хизаши и Айзавы хотелось плакать, да и новый тяжёлый разговор она бы вряд ли вынесла, но доступ к имуществу погибшего имел только Шота. Отпускать девочку одну не хотелось, видно, что волнуется. В данный момент садистская сторона героини решила промолчать. — Ладно, пошли вместе. Единственным человеком в учительской, как Немури и ожидала, был спящий Сотриголова. Мужчина лежал в жёлтом спальном мешке между двумя столами. На вход гостей он никак не отреагировал. — Айзава? — Полночь пальцем подозвала Ашидо подойти поближе. Девушка осторожно приблизилась к своему классному руководителю, будто боясь, что он вскочит. Айзава лениво приоткрыл глаза: прямо над ним висело лицо Немури. — Тебя Ашидо хочет о кое-чём спросить. Сотриголова скучающе посмотрел на свою ученицу, дав знак, что он слушает причину, по которой его отвлекают от заслуженного сна. — Мистер Айзава, тут такая проблема… — зачастила Мина, переминаясь с ноги на ногу. — Просто… Гьянбура Хироко… он же погиб во время схватки… Айзава внимательно смотрел на Мину, не прерывая её. Полночь, облокотившись на чужой стол, пыталась делать вид, что ей не интересен предмет их разговора; но на самом деле она упорно вглядывалась в глаза Сотриголовы. Не может быть, чтобы все было так легко. Не может быть, чтобы Шота все так просто отпустил. Но его глаза оставались такими же, как и всегда. Чёрные, ровные и безэмоциональные. — Ну вот, а я ему как раз одолжила свой манекен… А то я случайно прожгла его насквозь, — Мина тихо усмехнулась. — Гьянбура сказал, что починит, и унёс с собой… Можно его забрать? — В вещах Гьянбуры нет никакого манекена, — Айзава прикрыл глаза, собираясь заснуть снова. — Нет, ну как так? — Мина недоумевающе следила, как её учитель проваливается в сон. — Он же заметный! Вот как я ростом! — Нет, не находили. — И Сотриголова опустил голову, не обращая почти никакого внимания на пустяковое дело Ашидо. — Ну я его даже обозначила! — Голос Мины сорвался. — Ленточкой! Зелёной! На руке завязала. …что? «Ленточкой!» «Зелёной!» «На руке завязала!» А где ещё была зелёная лента? — Ашидо. — Да? — Девочка, уже собиравшаяся уходить, обернулась и вопросительно посмотрела на Айзаву. — Ты узнаешь свой манекен… — Шота Айзава медленно раскрыл свой спальный мешок и встал. Полночь встала и тревожно посмотрела на друга. Такая активность была не к добру. — …Если тебе его покажут? — Конечно… Айзава быстрыми шагами подошёл к Мине и достал из кармана телефон. — Скажи мне, Ашидо. Это твой манекен? — Полночь застыла. Что-то случилось. Что-то случилось. — Картинка сильно обрезана… — Девочка прищурилась, рассматривая скриншот. И тут её лицо просветлело. — Да, это он! Конечно, вот и ленточка, и все! Я побегу, наверное, меня Джиро ждёт, — вдруг спохватилась Мина, быстро попрощалась с Полночью и выбежала из комнаты. — Айзава, надо было её дослушать сначала… — Немури вздохнула и посмотрела на мужчину. Лучше бы не смотрела. Шота Айзава трясся. Обхатив себя руками, он смотрел в пол, рвано дыша. Каждый выдох вырывался из него с невероятной силой, будто Сотриголова задыхался. Чёрные волосы свисали, закрывая его лицо, и тряслись вместе с телом, как ветви ивы на ветру. Глаза Айзавы на секунду встретились с испуганными глазами Немури Каямы, и Немури как пронзило стрелой. Они были безумны. Безумны. Они плавились, как пластик под пламенем. Шота Айзава понял нечто, что от него должно было любой ценой быть скрыто. Вдруг он встал неподвижно и обернулся к Полночи. — Немури, — одними губами проговорил Сотриголова. — Покажи. — Показать?.. — Сердце женщины бешено стучало. — Покажи. Хизаши. — Всё вокруг обратилось в лёд. И только Шота Айзава мог в нём двигаться. — Пожалуйста. Последнее слово, в которое Айзава вложил все оставшиеся силы. Он просил помощи. Он просил помощи. И это подействовало на Немури Каяму как заклинание. Она медленно достала из сумки телефон, нашла чат и включила видео с того момента, на котором оно остановилось. — I only pray you'll never leave me behind… — Хизаши запрокинул голову и пел. Прикрытые глаза, струящиеся по плечам светлые волосы освещает восходящее розовое солнце. Никто в тот день не был так счастлив, как он. — Because good music could be so hard to find… I take your hand and pull it closer to mine… — Он сделал вид, что держит невидимую кисть руки, и прижал её к своей груди. Солнце с каждой секундой становилось ярче и обрамляло плавный силуэт Мика. — Thought love was dead, but now you're changing my mind!.. — Голос Ямады затих на высокой ноте. Мужчина выдохнул, посмотрел в объектив камеры ярко-зелёными глазами, и горько усмехнулся. Он ещё сам не был уверен, что тот, кого он любит, услышит эту песню и поймёт. Но он верил, верил в это, потому что для Хизаши Ямады никого на свете не было дороже. — Ну что ж, пора заканчивать репортаж. — И видео оборвалось, оставив на светящемся экране телефона Мика, застывшего в попытке выключить камеру, загруженный бумагами рабочий стол и нежный розовый рассвет в высоких окнах библиотеки. Шокированная реакцией друга Полночь наконец обрела способность двигаться и на ватных ногах подошла к все ещё неподвижному Сотриголове. — Айзава, я понимаю, что ты в недоумении… — Немури резко стало стыдно за свои вчерашние слова, и она попыталась воззвать к про-герою. — Ямада всю ночь сидел в библиотеке и писал… песню для тебя, чтобы потом с ней выступить… Я же говорю, — женщина потрогала Сотриголову за плечо, — он тебя очень сильно любит… или любил… — Библиотека. — Его ноги подкосились — Айзава сел на кафельный пол. Голова наполнялась белым шумом. Пазл сложился. Вот она, правда. А перед глазами с шипением плывут чёрно-белые помехи. И сквозь помехи этого ненастроенного приёмника звучал голос, до боли знакомый, до боли родной. — Я был в библиотеке. Всю ночь. — Он действительно там был. — Айзава, о чём ты говоришь? — осторожно спросила Каяма. Она не имела ни малейшего понятия, почему Сотриголова обратил внимание на такую незначительную деталь. В конце концов, шпионы Полночи — всего лишь дети. И это естественно, что они не смогли передать учительнице все детали… Хотя всё уже было ясно. Вся картина бесчеловечной операции всплыла перед глазами. Покалечены оказались не только пострадавшие во время атаки дети и учителя. Под нож, хоть и непреднамеренно, легли душа и чувства выбранной ими жертвы, что Лига Злодеев собиралась подставить и почти преуспела в этом… — За месяц до нападения в школу устраивается работать Гьянбура Хироко. — Полночь с отчаянием повернулась к Сотриголове, неморгающими глазами смотрящего в стену перед собой. Его губы слабо шевелились, негромко проговаривая слова. — По пути домой на него нападают из переулка… скорее всего, ударили тяжелым предметом, и уволакивают в штаб. Там его держат в плену, а Тога, ежедневно забирая у него кровь, приходила в школу в его обличье. Она сдружилась со студентами… втерлась в доверие… но она всё ещё ребёнок. Пообещала Мине починить испорченный манекен и унесла его в штаб, даже не сняв зелёную ленту… — Так этим зелёным парнишей всё это время была Тога?! — вскричала Немури, вспоминая невыразительного охранника, что часто ошивался возле классов, болтая с детьми. Травмированная голова дала о себе знать и вспыхнула болью. Полночь схватилась за лоб, но не опустила глаз, удерживая взгляд на Айзаве. Она постепенно понимала, что же случилось в тот вечер. — Тот, кого… то, что Незу принял за Тогу, было манекеном Ашидо… А… — Женщину пробила дрожь. — А Хизаши?.. Это тоже была она, верно?.. Глаза мужчины расширились ещё больше. Он вспомнил, как переводил взгляд с одного Сущего Мика, освещённого фонарями в зернистом экране монитора, на другого — встревоженного и непонимающего, почему Айзава с ним не заговорит. Живого.

а ведь я могу его больше и не увидеть

— Да. Тот Ямада, что попал на камеры наблюдения и провёл злодеев в подсобное помещение, куда никто, кроме него, не зашёл бы — действительно… Химико Тога. А настоящий…. — Голос Шоты Айзавы, непреклонного про-героя, отчислившего из школы более ста учеников, равнодушного и отстранённого, едва слышно задрожал. — …Настоящий Ямада сидел в библиотеке… как видно на твоей записи. — Но как… — начала Полночь и была мгновенно прервана Сотриголовой. — Как у Тоги появилась кровь Сущего Мика? Да очень просто. Каяма проследила за траекторией взгляда Айзавы: сначала она не поняла, почему он пялится на случайное окно. Через секунду до неё дошло. — Мы все кровь сдавали!.. — Немури в шоке зажала рот рукой, другой пытаясь нащупать поверхность, чтобы опереться. Почувствовав под ладонью стол, она бесцеремонно села прямо на бумаги. — То есть, вместо Мика там мог быть… ты… Тошинори… да даже я! Это буквально везение… Это Тога ночью разбила все склянки… — …И собрала немного крови Ямады. Вот теперь они были готовы к спектаклю… что я увидел. Айзава снова перевёл бесцветный взгляд на Полночь. Героиня смотрела на друга в упор. Им хватило всего пары секунд, чтобы один из них, вздрогнув, опустил глаза. В гробовой тишине учительской раздался тихий всхлип и прервался. Ещё один. И ещё. Айзава сидел на холодном полу и плакал, как ребенок, всхлипывая и пряча лицо в сером шарфе. Обхатив голову руками, Шота беззвучно рыдал, уткнувшись в ткань. Воздух будто вибрировал вокруг него. Немури Каяма стояла над мужчиной, трясущейся рукой прикрыв рот. Ей тоже хотелось закричать, заплакать, завыть. Но сейчас рядом с ней был человек, которому это было нужно больше.