Призрачная встреча

      Пять часов назад мужики из соседней деревни привезли на телеге к больничному крыльцу бесчувственное тело Штольмана.       Анне Викторовне ничего не говорите, — бросил Милц санитарам, взглянув на безжизненно открытые глаза того, кто был раньше надворным советником. Анна Викторовна как раз вышла подышать свежим воздухом и проверить, возможен ли уже побег из осточертевшей ей больничной палаты, где ее чуть не силой держали для ее же пользы, в то время как она порывалась отправиться на поиски оставленного с Крутиным Якова. — Я тебя не отдам, не отдам ей, никогда не отдам, — забыв как дышать, Анна Викторовна, мгновенно бросилась к телеге, сообразив, о чем именно ей не хотели говорить. — Анна Викторовна, да вы не печальтесь так… — сказал невесть откуда возникший дух Штольмана, и потрепал по загривку деревенскую лошаденку-работягу. — Одно меня гнетет, Крутин не пойман, я не смог уберечь Вас, Вы будьте осторожны… — И это все что вас гнетет?! — возмутилась Анна Викторовна. — Ну, Вы… Вы — Несносный? — иронично подсказал дух Якова Платоновича. — Останьтесь! — потребовала Анна Викторовна по-детски шмыгнув носом и вытирая слезы рукавом. — Тогда поговорим! — Пульс есть, — констатировал доктор Милц. — Давайте-ка попробуем извлечь пули, Анна Викторовна? — Я не смогу… — растерялась Анна Викторовна. — Не могу, вы же понимаете… — Сможешь! — усмехнулся невесть откуда взявшийся дух Зинаиды Мироновой. — Если любишь — обязательно сможешь! — Больше некому, Вы же знаете, что врачей у нас нет, а мне без ассистента не справиться, — руки Александра Францевича дрожат, дверь операционной заперта, ключ в замочную скважину попадает лишь с третьей попытки. — Это жестоко, Александр Францевич! — Это профессионально, Анна Викторовна. Вы — врач. Сделайте свою работу. — Действительно, — вновь возникший дух Якова Платоновича со знанием дела понюхал немытую рюмку из-под коньяка, забытую на докторском столе. — Сначала долг, а потом чувства, я забыл об этом, и вот что получилось. Я постараюсь тебя не подвести, а если что, не вини себя и не плачь. — Снова ты меня мучаешь. — Воспитываю, — серьезно пояснил дух Штольмана, оставив в покое рюмку и заглядывая через плечо доктора Милца. — Кстати, на размер раневого канала и место выхода пули я бы обратил особое внимание Антона Андреевича. Если вдруг. — И даже теперь Вы снова о делах! — закрывая рану марлевым тампоном упрекнула Анна Викторовна. — Вот она, пуля, — невольно залюбовался Милц результатами своей работы. — Странно, никогда таких прежде не видел. — Даже я таких прежде не видел, — мрачно констатировал дух Штольмана и пропал.

***

      За дверью раздавалось успокаивающее шарканье шагов и перешептывание, Яков Платонович метался в полубреду на узкой больничной кровати, пытаясь найти положение, при котором боль в плече от двух свежих ранений не была бы столь острой. — Не отдам, не отдам, не отдам, — горячо твердил кому-то невидимому Яков Платонович, размахивая здоровой рукой и сползая с кровати, из-за чего у Анны Викторовны два дня не было ни малейшей возможности отлучиться из палаты.

***

— Зачем, зачем Вы ходили в прозекторскую? — возмутилась Анна Викторовна, поддерживая неугомонного больного под локоть. — Опирайтесь на меня, я отведу вас в палату. — Я не привык ни на кого опираться, — нащупывая коридорную стену здоровой рукой, смущенно пробормотал Яков Платонович. — Привыкнете! — строго пообещала Анна Викторовна. — Семья для того и нужна, чтоб было на кого опираться, — пояснила она неразумному сыщику, смотревшему на нее во все глаза, а Яков Платонович пробурчал что-то невразумительное и галантно перецеловал по очереди пальцы на руке Анны Викторовны, из-за чего у сестер милосердия сделался пунцовым цвет лица. — Да держитесь же, не капризничайте! — нетерпеливо скомандовала Анна Викторовна, когда, как и следовало ожидать, ее романтического кавалера, самостоятельно идущего по стенке, повело в сторону. — И если вы будете нарушать постельный режим, знайте, я самолично привяжу вас к кровати! А что прикажете делать с таким неразумным больным? — ответила она на немой вопрос вышедшего в этот момент из кабинета для приема посетителей Антона Андреевича.

 ***

— Вы кто? — хрипло поинтересовался Яков Платонович, разглядывая посетительницу.       Вчера вечером, после тайного приема внутрь коньяка (за закрытой дверью прозекторской провожали Петра Ивановича в Петербург) у Якова Платоновича вновь открылась лихорадка, поэтому теперь он был не рад незваным посетителям.       Анна Викторовна, сбилась с ног, всю ночь пытаясь снять жар, а утром, чуть свет, перепоручив Домне, «ненаглядного Якова», как обозвала его недовольная ранним подъемом горничная, уехала за доктором Милцем в соседний город, куда тот отправился то ли лечить какого-то помещика, то ли рыбачить.       Вернулась она только сейчас и, вычистив гной и перевязав рану, полудремала, облокотившись одной рукой на прикроватную тумбу, а другой придерживая повязку, которая постоянно норовила сбиться с беспокойной головы Штольмана. К счастью, других пациентов в больнице не было, а Александр Францевич обещался приехать в ближайшее время. — Родственников не узнаешь! — двинулась в наступление Зинаида Миронова. — У меня для тебя важные новости. — Откидывая в сторону руку больного и располагаясь на его кровати, сообщила гостья. — Запоминай, а лучше запиши! Для начала ты должен передать Пете, что мне не нравится его новая зазноба! Я терпела губернаторшу, терпела горничную, но терпеть эту женщину не намерена! Он же совсем забросил дела! Доходный дом в Петербурге требует ремонта, мануфактура не приносит прежней прибыли, «Фиалку» производят в убыток, мыслимо ли это?! Для поправки дел перво-наперво необходимо: заключить договор с Яковлевым на поставку теса (договор читать внимательно, Яковлев — знатный плут), прогнать Сидорова из управляющих имением (имение не продавать, как того хочет Петя, а лучше сдать под дачи), купить лес у Рябинина, договориться с англичанами о поставке сырья… утвердить… запретить… перепроверить… заключить… выгнать… продать… купить… Вроде бы ничего не забыла, — прищурившись подытожила свой длинный монолог Зизи. — Все запомнил? Вопросы есть? — Может Вы знаете, где теперь искать Крутина? — голова у Штольмана гудела от многочисленных инструкций, поручений и наставлений, поэтому он не нашел ничего лучше, чем спросить о наиболее беспокоившем его. — А зачем тебе их искать? Ты ведь один, а одному негоже лезть в такие… материи. — Один, — печально подтвердил Яков Платонович. — Но кто-то же должен остановить это безумие. — Найти-то ты их найдешь, — неохотно продолжила Зизи. — Но не могу обещать, что тебе очень понравится найденное. Зло — неистребимо. И, хватит про дела! — заторопилась она, тяжело поднимаясь с кровати. — Ах, да, чуть не забыла! Наталья Павловна просила передать Анне, что лучший доктор — это Побединский. И сына назовите Яковом! — Сына? — вслух изумился Штольман. — Какого сына? — Какой же Вы олух, Штольман, — нарочито закатив глаза, без обиняков констатировала Зизи и ушла, прикрыв за собой дверь.       *** — Аня, что? —  не понял Яков Платонович, едва проснувшись и обнаружив шмыгающую носом Анну Викторовну, намертво вцепившуюся в его руку, — Не плачь, пожалуйста, что же ты… — Вы говорили во сне… Я хочу, — икая от слез сказала Анна Викторовна. — Хочу, чтобы когда ты будешь в очередной раз бороться со злом, ты знал, что не один. — Надо будет нам в Санкт-Петербург съездить, Петра Ивановича навестить, — улыбнулся Штольман, посильнее сжимая ее руку. — Яков! Платонович! Я же Вам о важном, а Вы о Петербурге! О чем Вы думаете? Кстати, я попросила дядюшку посоветоваться с одним известным гипнотизером, о том, как можно нейтрализовать гипноз. И уж тогда-то мы с вами изобличим Крутина, — оживилась Анна Викторовна и вскочила со стула от посетившей ее внезапно идеи по совместной поимке злодея. — Нет! — протестующе засипел Яков Платонович, мысленно прощаясь с мыслью о Ривьере.