Побыть собой рядом с тобой
28 апреля 2021 г., 01:12
Примечания:
Этот рассказ должен бы быть главой сказки побольше и опережать "Останься" главы на четыре. Но все как всегда.
***
14 мая 2006 года — У тебя, похоже, еще и на ребрах ушибы. Подними-ка руку. Сидящая на диване Гермиона подняла руку. Простыня плавно съехала с ее плеча. Скабиор увидел большой кровоподтек на ее левом боку. Он произнес Заживляющее заклинание. Потом вдруг быстро наклонился и поцеловал торчащий сосок. Гермиона опустила руку, ошарашенно глядя на Скабиора. — Прости, красавица, не смог избежать соблазна, — лукаво взглянул на нее Скабиор, ожидая от нее чего угодно — подзатыльника, крика, но не этого произнесенного внезапно охрипшим голосом слова: «Ещё». И тогда он вполне сошел с ума. — Чертов егерь, — сказала Гермиона, обхватив руками его голову, запустив пальцы в его невозможно густые, невозможно длинные, невозможно жесткие волосы, с этой совершенно невозможной красной прядью, в то время как абсолютно невозможные губы и абсолютно бесстыдный язык творили что-то абсолютно немыслимое с ее грудью. С невообразимыми усилиями она оторвала его от этого невыносимо приятного занятия, однако он тут же переключился на ее губы, целуя их ненасытно, жадно, глубоко и с какой-то непонятной тоской. В какой-то момент он слишком сильно обнял ее, и она вскрикнула: — Эй, полегче. Ребра-то еще болят. — Прости, — вполне натурально смутился он. — Мне нужно домой, срочно. У меня голова кружится, не справлюсь с аппарацией. Проводишь? — Конечно. А что за спешка? — У меня дома кот и собака. Одни, голодные и все такое. И на работу надо. — Понял. Вот, возьми, — он протянул ей футболку. — Ты ж не в простынке пойдешь. Твои шмотки, боюсь, восстановлению не подлежат, — кивнул он на кучку изорванных вещей, покрытых засохшей кровью. — И да, скажи-ка мне, что тебе мешало вчера ночью аппарировать домой? Зачем ты поперлась пешком, одна, ночью, да еще в таком районе? — Я там всегда хожу. Гуляю я, понимаешь? Ночью воздух чище, — она надела футболку, парой заклинаний превратила ее в подобие платья и развеяла свою старую одежду. — Нагулялась? В лесу бы лучше гуляла. — Ха, гулять в лесу… Нагулялась в свое время, спасибо. «В лесу» я работаю, официанткой, потом иду домой, отдыхаю… Так, а что ты там делал? Откуда ты там взялся? А, так это ты следил за мной?! — Заметила? — удивился он. — Я не следил, просто мимо шел и случайно в окно тебя увидел. Решил подождать тебя, пока ты отработаешь. Но немного не уследил, и вон что произошло… — Спасибо тебе. Он досадливо тряхнул головой. — Все, проехали. Давай, а то там кот, собака, голодные, все такое… Они аппарировали прямо из холла.***
Указанная Гермионой точка аппарации находилась в маггловском районе, в небольшом тупичке неподалеку от старого многоквартирного дома. Едва войдя к себе домой, Гермиона взяла с полки поводок и ошейник. Маленькая бежевая собачка, похожая на чихуахуа, скулила и перебирала передними лапками, сидя на полу в тесном холле. Большой рыжий кот взмахнул пушистым хвостом и спрыгнул с комода. — Привет, Асти, привет, Глотик, — поздоровалась Гермиона, надевая на собачку ошейник и одновременно дотрагиваясь лбом до головы кота, который приподнялся на задних лапках, приветствуя ее громким мурканьем. Скабиор стоял позади Гермионы. Когда она встала с колен и хотела поскорее выйти с собакой на улицу, животные его заметили. Их реакция была очень бурной. Живоглот рыжей птицей взлетел на высокий шкаф и оттуда принялся яростно шипеть, а Асти залилась пронзительным лаем. Она пыталась броситься на Скабиора и, удерживаемая поводком, припадала на передние лапы, — Асти, да что же это такое? Фу! Прекрати немедленно! — сказала Гермиона, но Асти не унималась. Тогда Гермиона подхватила ее на руки и спросила у Скабиора: — Слушай, может, ты подождешь, пока мы быстро погуляем? Потом можем поесть, кажется, в холодильнике что-то еще оставалось… Или ты торопишься? Скабиор ответил, что он никуда не торопится и подождет. Гермиона и почти обезумевшая от лая Асти ушли на прогулку. Когда они вернулись, то застали Скабиора по-прежнему в холле. На руках у него сидел Живоглот и громко мурчал. Гермиона улыбнулась: — И как ты его уговорил? Скабиор загадочно пожал плечами. Асти вновь стала лаять. — Да что с тобой такое, Асти, крошка моя? Ай, как не вовремя ты разбушевалась! — посетовала Гермиона и, обращаясь к Скабиору, добавила, — Мне еще на работу надо собраться… — Так ты иди, собирайся, а мы тут побеседуем пока, — успокоил ее Скабиор. Он присел и протянул к собаке руки, чтобы та их хорошенько обнюхала. Асти метнулась от него в дальний угол холла и глухо зарычала. Было видно, что она чем-то сильно напугана. Гермиона покачала головой и скрылась в ванной. Поведение собаки было ей непонятно, но впереди еще были дела, и на работу тоже опаздывать не следовало. Когда спустя некоторое время Гермиона прошла в спальню, чтобы там переодеться, а потом на кухню, чтобы покормить всю компанию, Скабиор сидел в холле на полу и что-то рассказывал собаке. Асти сидела и недоверчиво слушала его, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, и рычала лишь изредка. Живоглот сидел у Скабиора на коленях. «Вот предатель», — подумала Гермиона. Все это собрание не обращало никакого внимания на Гермиону. Лишь только хлопнувшая дверь холодильника заставила кота и собаку прибежать на кухню. Вслед за ними в дверях возник и Скабиор. На своей крошечной кухне Гермиона покормила кота, собаку, вымыла руки. Опять заглянула в холодильник. — Так, для людей выбор небольшой. Она достала продукты, сковородку, принялась поджаривать бекон, овощи… Готовить она научилась давно, а в баре «В лесу» практики у нее было предостаточно. — А знаешь… Скабиор выбрал не самый удачный момент для вопроса: Гермиона как раз держала над сковородкой очередное яйцо, прикидывая конечную точку движения ножа. Вздрогнула, услышав голос Скабиора. Удар вышел слишком сильным — яйцо было перерублено пополам. Скабиор усмехнулся. Гермиона спокойно извлекла из сковородки скорлупу и продолжила приготовление. Теперь уж Скабиор помалкивал. Чтобы достать тарелки из шкафчика, Гермионе пришлось дотронуться до плеча Скабиора, чтобы он отодвинулся. Скабиор не упустил возможности прижаться щекой к ее руке. На такое возмутительное поведение неприятного незнакомца Асти вновь отреагировала звонким лаем. Гермиона покачала головой и стала накрывать на стол. На столе лежал учебник. «Паразитология». Скабиор заглянул, полистал, офигел. Спросил: — И ты вот это все выучила? Гермиона сказала: — Позавчера сдала экзамен, на отлично. Теперь в четверг у меня экзамен на степень бакалавра. Остается всего три дня на подготовку. Я так волнуюсь! — Я так понял, ты прилежная студентка, — заметил Скабиор. — Ага, бывшая главная гриффиндорская заучка, — кивнула Гермиона. — Но почему? Почему магглы? Почему ветеринария? — Ты не читаешь газет? «Пророк» уделил мне достаточно внимания, чтобы передо мной закрылись все двери магического мира. — А в каком году это было? — В начале 2000-го. Миллениум не задался, короче. — Ха, миллениум и у меня не задался. Я тогда был еще в Азкабане, — он отодвинул воротник и показал слева на шее татуировку с номером заключенного магической тюрьмы. — Не до газет. Потом был за границей. Только недавно вернулся на родину. А тут ты. Как ей хотелось подойти к нему и поцеловать эту татуировку, вновь коснуться волос… Но верная Асти, лежащая под ее табуреткой, опять недовольно зарычала. Не нравился ей этот тип. — И как же ты из Азкабана попал за границу? — Вышел по амнистии и уехал. — А как ты остался в живых тогда, в Хогвартсе? — Успел в последний момент аппарировать с моста. Недалеко. Был ранен. Подобрали. Подлечили. Посадили. За разговорами о прошлом они с аппетитом съели весь приготовленный Гермионой вполне традиционный английский завтрак, хотя время уже было вполне обеденное. Гермионе нужно было попасть на работу к трем часам пополудни, так что после очередной, более долгой, прогулки с Асти она быстро собралась. Скабиор сказал, что проводит ее на работу, и ждал в гостиной, разглядывая обстановку и снова листая один из учебников. Кажется, это была «Фармакология». Гермиона переоделась в джинсы и легкий свитер с длинными рукавами.***
Приют для животных располагался на окраине города. Буйно разросшийся парк превратился в лес. Цивилизация была представлена автобусной остановкой. Скабиор и Гермиона аппарировали на неприметную полянку позади остановки, от которой в это самое время отъезжал автобус. — Ну и дыра, — отметил Скабиор. Гермиона посмотрела на него, но никого не увидела, так как он применил Дезиллюминационные чары. Только отодвинулись ветки, низко нависшие над тропинкой. — Выбирать не приходится, — пожала плечами Гермиона. Слегка странно было шагать вместе с ним средь бела дня, не видя его, но знать, что он рядом, теперь на самом деле рядом, а не во сне или воспоминаниях. В прежние времена она бы спросила себя, почему она так доверяет ему, ведь когда-то он был врагом, егерем из темного военного прошлого. Однако сегодня он случайно спас ей жизнь, и к тому же был волшебником, и с ним она могла хотя бы просто поговорить, не контролируя себя ежесекундно на предмет соблюдения Статута о Секретности. Так что пока оснований для доверия было достаточно. Отдельно стоящее в паре сотен метров от автобусной остановки грязно-белое здание приюта было окружено забором с металлическими воротами. Они вошли в дверь с табличкой «ДКБПНЗ». Навстречу Гермионе с пластикового стула поднялся толстый высокий белобрысый парень. — Миа, уборку я закончил. С кошками все норм. Мистер Кэмпбелл осматривал Пайтона, сказал, нужно сменить повязку. Но я боюсь. — Ясно, Майки. Я займусь Пайтоном, — кивнула Гермиона, стараясь обойти парня. В тесноватом холле это было сложно. — Миа, ты лучшая девушка на свете, — Майки раскинул руки, делая вид, что хочет ее обнять. Потом прижал руки к сердцу. — Расслабься, Майки. Иди домой. — Может, зайдем как-нибудь ко мне… — Майки, у меня принцип — никаких романов на работе. Так что тебе не светит, — Гермиона зашла в небольшой кабинет и стала просматривать бумаги. — Миа, ты разбиваешь мне сердце. — Я ветеринар, а не кардиолог. Кривоватая зеленая ширма отгораживала в холле угол с металлическими ячейками. Майки стоял перед раскрытой дверцей шкафчика и — Скабиор чуть его не проклял! — запустив руку к себе в штаны, что-то методично там наглаживал. — Миа, Миа, почему ты так жестока, — монотонно приговаривал Майки. — Твоя смена закончилась, Майки, иди домой, — строгим голосом сказала Гермиона, выходя из кабинета в розовом халате, надетым поверх ее обычной одежды, и с несколькими папками в руках. Майки высунулся из-за ширмы и посмотрел на нее. — Миа… Ты такая… — Не приближайся ко мне. Я пожалуюсь мистеру Кэмпбеллу, — в голосе Гермионы были лед и сталь. При упоминании мистера Кэмпбелла Майки стал будто ниже ростом и мгновенно вымелся из помещения. Гермиона заперла входную дверь и вздохнула. — И что вот это сейчас было?! — спросил материализовавшийся из воздуха Скабиор. Он был в небольшом таком ахуе. — Это Майки. Немножко больной на голову мечтатель Майки. — А у тебя, значит, принцип. На работе, значит, ни-ни, — Скабиор и сам не понимал, отчего завелся, вернее, он как раз понимал, отчего, и это понимание рождало в нем досаду на самого себя и заводило еще больше. Гермиона с интересом взглянула на него и скучным голосом произнесла: — Ну да. На работе надо работу работать. — А вне работы? — А вне работы — как получится, — Гермионе стало смешно, но она старательно сохраняла серьезность. Скабиора немного перекосило. — И как, получается? — спросил он, глядя в сторону. — Никто не жаловался, — в голосе Гермионы теперь было слышно дыхание Антарктиды. Она, конечно, все понимала, но лезть в ее жизнь никому не собиралась разрешать. Даже внезапно восставшему из небытия первому любовнику. — Однако действительно пора работать. Не глядя на Скабиора, она прошла через двойную железную дверь. За ней было неярко освещенное большое помещение с просторными вольерами для собак и кошек. Скабиор некоторое время смотрел через остекленное окошечко двери, как Гермиона подходит к клеткам, сверяется с папками, осматривает животных. Всего он насчитал около дюжины собак и десятка два кошек. Дождавшись, пока Гермиона закроет один вольер и станет перемещаться к другому, он также вошел в эту часть приюта. И после небольшой паузы собаки отреагировали на него очень активно и злобно. Так же, как крошка Асти, они оглушительно лаяли и бросались на решетки. Коты вели себя хоть и потише, но тоже ярко — шипели, выгибали спины, и в то же время старались уйти вглубь своих клеток. Гермиона быстро подошла к Скабиору и спросила: — Ты ничего не хочешь мне рассказать? Почему рядом с тобой животные так себя ведут, м? — Всему свое время, — ответил Скабиор. — Пока не могу ничего рассказывать. Извини. — Ладно, допустим. Но я так не смогу работать. — Я подожду тебя. — Но это долго, — возразила Гермиона. — Ничего. Я умею ждать. И Скабиор вышел обратно в холл. Гермиона вернулась к работе.***
Поздно вечером Скабиор проводил Гермиону до дома. После быстрой прогулки с Асти Гермиона сказала, что надо что-нибудь приготовить на ужин, и что она сейчас-сейчас, только пять минут посидит. Скабиор отправился на кухню, некоторое время погремел там посудой и холодильником под недовольное рычание Асти и ласковые помуркивания Живоглота, который путался у него под ногами. Когда Скабиор зашел в гостиную, чтобы позвать Гермиону ужинать, Гермиона уже спала. Асти легла на пол рядом с диваном и всем своим видом давала понять, что будет защищать свою хозяйку ото всех врагов. Живоглот устроился у Гермионы в ногах и стал вылизывать себе морду и лапы. Скабиор пару минут посмотрел на эту идиллию и аппарировал.***
19 мая 2006 года Следующие несколько дней Гермиона провела дома, плотно готовясь к экзамену. Скабиор не появлялся. В четверг она сдала экзамен. Результаты станут известны через пару недель, но ощущения у нее остались позитивные. В пятницу вечером Гермиона отправляется в бар, чтобы отметить с однокурсниками сдачу последнего экзамена. В баре звучит музыка. Все студенты расслаблены и довольны, пьют, болтают, смеются. Одна из студенток, невысокая миловидная блондинка, показывает обручальное кольцо, рядом улыбается зеленоглазый темноволосый парень. Дэниел и Эмма скоро поженятся! Однокурсники громко поздравляют их. Гермиона поднимает бокал, улыбаясь Эмме, она рада за друзей. Эмма также с улыбкой поднимает бокал, они отпивают, глядя друг на друга. Дэниел и Эмма идут танцевать. После танца, проводив Эмму на ее место, Дэниел что-то шепчет ей на ухо. Эмма кивает, потом подмигивает Гермионе. Гермиона понимающе улыбается. Дэниел приглашает Гермиону на танец. Они танцуют, Дэниел что-то говорит Гермионе, она что-то отвечает, в какой-то момент он делает попытку прижать ее к себе теснее, и их губы оказываются совсем близко, но Гермиона отстраняется, что-то строго высказывает ему. Они возвращаются на свои места. Дэниел подчеркнуто любезен с невестой. Пока он не видит, Эмма слегка качает головой, глядя на Гермиону, дескать, ох уж эти мужчины. Гермиона, соглашаясь, пожимает плечами. Посидев вместе со всеми за столом еще минут десять, Гермиона отходит к барной стойке и заказывает виски. Несколько раз. Потом, наверное, понимает, что засиделась и вообще ей давно пора домой. Ни с кем не прощаясь, Гермиона выходит из бара. Рядом Темза. Гермиона вдыхает влажный ночной воздух, несколько минут стоит, глядя на отражение фонарей в темной речной воде. — Опять ночью, на улице, одна, — раздается негромкий знакомый голос. Скабиор появляется как будто из ниоткуда, но Гермиона подозревает, что он давно уже рядом. — Ничему жизнь не учит. — Давай пройдемся, — просит Гермиона. — Надо бы проветриться. Через пару десятков шагов у нее начинает резко кружиться голова, и она останавливается, хватаясь за руку Скабиора, чтобы не упасть. — Может, Отрезвляющее? — предлагает Скабиор. — Не хочу. Не сейчас. Гермиона смотрит на реку. Она держит Скабиора под руку, прижимаясь виском к его плечу. Потом разворачивается и становится спиной к ограждению набережной, заглядывает Скабиору в глаза. Он сажает ее на парапет, ладонями проводит по ногам, поднимая вверх платье, подходит к ней близко-близко. Молчит. Она обнимает его за шею и делает то, чего ей давно хочется, — отводит его волосы сбоку и прижимается губами к шее, там, где чернеет азкабанская татуировка. Слегка прихватывает губами кожу, кончиком языка проводит по шее, целуя, и едва заметно прикусывает мочку уха. Скабиор резко выдыхает ей в волосы и говорит, как тогда, в девяносто восьмом, в лесу Дин: — Скажи мне. — Хочу тебя, Скабиор. Хочу секса с тобой прямо сейчас, — как тогда говорит ему Гермиона, опять прикусывая и легонько облизывая его ухо. Скабиор крепко притискивает ее к себе, водит руками по спине. — А хочешь прямо здесь? — спрашивает он в попытке сохранить немного здравого смысла и взаправду все прямо здесь на набережной и не проделать. — Мне все равно, — отвечает Гермиона и целует его в губы. Скабиор аппарирует их в ее гостиную. Они раздевают друг друга, молча и сосредоточенно, прямо как два отличника, без остановки целуются, как-то находят дорогу в спальню. Живоглот смотрит на них с дивана круглыми янтарными глазами. Асти сдержанно рычит со своего матрасика. Видимо, ей придется смириться с мнением хозяйки. Гермиона понимает, что хоть она и покинула волшебный мир, волшебства в ее жизни не хватало все эти годы. Хотя волшебство — она точно знала, потому что ее учили этому в школе, — не относится к постельным отношениям, за исключением каких-то прикладных вещей типа Очищающих или Контрацептивных чар, но сексуальную магию отрицать никто бы не осмелился. Несмотря на то, что ханжой или монашкой Гермиона не была, не была она в многочисленных кратких романах и собой. Оказалось, это важно для нее — быть в руках человека, который знает ее настоящее имя, знает, что она ведьма, знает ее прошлое и просто принимает ее всю как есть. Не задает вопросов. Не делает дурацких комплиментов. Не любуется собой больше, чем партнершей. Не до сладкого сиропа приторно нежен, она это ненавидела, а все делает, как надо. Как так совпало, что ей надо именно то, что сейчас с ней делает Скабиор. С вожделением смотрит на нее, не позволяет закрывать глаза, прикасается к ней так правильно, и она смотрит на него, и прижимается, и ласкается как кошка, и целует его плечи, шею, докуда дотянется, и отпускает себя наконец, перестает думать, просто отдается своим ощущениям — и ему. И, может быть, то, что толкнуло их в объятия друг друга — и тогда, в девяносто восьмом, и сейчас — это и есть магия.
