Тонкость

Натура Разумовского запоминалась хорошо и отчётливо. Для кого-то внешним видом, для кого-то голосом, для кого-то мимикой. Но никто не видел в нём той тонкости, которую видел Олег. Только Олег мог видеть острые скулы, грозящие изрезать пальцы, темноватые глаза, блестящие искрами юности. Он видел всё до мелочей, во всех деталях и подробностях. Ни как на глянцевой обложке очередного журнала, ни как на рекламном щите, ни как на голубом экране. Вживую. Он ценил каждый момент прожитый с ним рядом. Он не мог иначе. Отношения строились на чистых эмоциях, слова были не важны, были важны действия. Сергей — это наркотик, без которого нельзя жить. Он, как яд, содержащий в себе самые опасные чувства. Он не хочет ждать, он хочет действовать. Ему вечно шестнадцать, не смотря на всю его серьёзность. Опасен для всех, кроме Олега. С ним он ласковый и милый, боится убить словом, прекрасно зная, что этот человек неубиваем. Да, есть нюансы в виде скандалов, но они того стоят. Олег видит его любым. Смешным, злым, ласковым, обиженным, расстрёпаным, собранным. Он любит его любым, абсолютно любым. Если бы весь блядский мир встал против Сергея Разумовского, то Волков бы встал за Серёжу. Не потому что он телохранитель, а потому что любит. Сергей бы отдал все свои ёбаные миллионы за Волкова, всё до копейки. Потому что любит. Любят. Будучи юными, у них не было никого кроме друг друга. Они помнят всё: как целовались в подворотнях, как отдавали последнее и как любили. Разумовский хрупкий, беспомощный, нежный, до боли хороший. О нём хочется позаботиться, согреть, дать любви. Олег не хочет ломать, он хочет строить. Оба склеивают друг друга по маленьким кусочкам, каждого потрепала жизнь. Они — причины жить друг для друга. Вдвоём им уже ничего не страшно. Волков целует нежно, осторожно, в щёку. Приобнимает за бледные плечи, спускаясь сильными руками на тонкую талию руками, а губами к губам. Сергей улыбается, попутно отвечая. Золотые лучи укрыли полосами золота, завязывая яркие банты на волосах. Олег заботливо убирает прядь рыжего огня за ухо, обнимает со спины, прижимаясь к худому телу. * * * Прошло уже целое лето и солнце не светит. Петербург затянуло непроглядным кольцом облаков, вгоняющим в тоску. Они — это август, который растворился в осени, не оставив и следа.